(navigation image)
Home American Libraries | Canadian Libraries | Universal Library | Community Texts | Project Gutenberg | Children's Library | Biodiversity Heritage Library | Additional Collections
Search: Advanced Search
Anonymous User (login or join us)
Upload
See other formats

Full text of "Polnoe sobranīe sochinenīĭ"

Т1118 18 а (11§ка1 сору о^ а Ьоок Ша! \уа8 рге8егуе(1 ^ог §епега11оп8 оп ИЬгагу 811е1уе8 Ье^оге к \уа8 саге^иПу 8саппе(1 Ьу Соо§1е а8 раП о^ а рго]ес1 
1о таке Ше \уог1(1'8 Ьоок8 (118С0УегаЫе опИпе. 

И 11а8 8игу1уе(1 \ощ епои^И ^ог Ше соруп^Ы 1о ехр1ге апё Ше Ьоок 1о еп1ег Ше риЬИс с1ота1п. А риЬИс ёотахп Ьоок 18 опе Ша! \уа8 пеуег 8иЬ]ес1 
1о соруп^Ы ог \у1108е 1е§а1 соруп^Ы 1егт 11а8 ехркеё. \У11е111ег а Ьоок 18 1п Ше риЬИс (1ота1п тау уагу соиШгу 1о соиШгу. РиЬИс ёоташ Ьоок8 
аге оиг §а1е\уау8 1о Ше ра81, герге8еп11п§ а хуеаИЬ о^ Ы81огу, сикиге апё кпо\у1е(1§е 111а1'8 ойеп сИШсиИ 1о (118С0Уег. 

Магк8, по1а11оп8 апё оШег таг§1паИа рге8еп1 1п Ше оп§1па1 уо1ите \у111 арреаг 1п 11118 Й1е - а гет1п(1ег о^ 11118 Ьоок' 8 1ощ ]оигпеу ^гот Ше 
риЬИ811ег 1о а ИЬгагу апё йпаИу 1о уои. 

118а§е §ш(1еПпе8 

Соо§1е 18 ргоиё 1о раПпег \у11И ИЬгапе8 1о (И^Шхе риЬИс (1ота1п та1епа18 апё таке 1Иет \у1(1е1у ассе881Ые. РиЬИс (1ота1п Ьоок8 Ье1оп§ 1о 1Ие 
риЬИс апё \уе аге теге1у 1Ие1г си81осИап8. Кеуег1Ие1е88, 1Ы8 \уогк 18 ехреп81уе, 80 1п огёег 1о кеер ргоу1сИп§ 1Ы8 ге8оигсе, \уе Иауе 1акеп 81ер8 1о 
ргеуеШ аЬи8е Ьу соттегс1а1 рагИе8, 1пс1исИп§ р1ас1п§ 1есИп1са1 ге81псИоп8 оп аи1ота1е(1 ^ие^у^п§. 

\\^е а180 а8к 1Иа1 уои: 

+ Маке поп-соттегс1а1 ше о/^ке^1е5 \Уе йсзщпЫ Соо§1е Воок 8еагсИ ^ог и8е Ьу шсИу1(1иа18, апё \уе ^е^ие8^ 1Иа1 уои и8е 1Ие8е Й1е8 ^ог 
рег80па1, поп-соттегс1а1 ригро8е8. 

+ Ке/гат/гот аШотШес! диегут§ Во по1 8еп(1 аи1ота1е(1 ^ие^^е8 о^ апу 80г1 1о Соо§1е'8 8у81ет: И уои аге сопёисип^ ге8еагсИ оп тасЫпе 
1гап81а11оп, орИса! сИагас1ег гесо^пШоп ог о1Иег агеа8 \уИеге ассе88 1о а 1аг§е атоиШ о^ 1ех1 18 Ие1рШ, р1еа8е соп1ас1 и8. \Уе епсоига^е 1Ие 
и8е о^риЬИс с1ота1п та1епа18 ^ог 1Ие8е ригро8е8 апс1 тау Ье аЫе 1о Ие1р. 

+ МатШт аПпЪийоп ТИе Соо§1е "\уа1егтагк" уои 8ее оп еасИ Й1е 18 е88епИа1 ^ог 1п^огт1п§ реор1е аЬои! 1Ы8 рго]ес1 апё Ие1р1п§ 1Иет йпё 
аёсИИопа! та1епа18 1Игои§И Соо§1е Воок 8еагсИ. Р1еа8е ёо по1 гетоуе к. 

+ Кеер и 1е§а1 ДУИа1еуег уоиг и8е, гететЬег 1Иа1 уои аге ге8роп81Ые ^ог еп8ипп§ 1Иа1 \уИа1 уои аге с1о1п§ 18 1е§а1. Во по1 а88ите 1Иа1 ]и81 
Ьесаи8е \уе ЬеИеуе а Ьоок 18 1п 1Ие риЬИс (1ота1п ^ог и8ег8 1п 1Ие Ипкес! 81а1е8, 1Иа1 1Ие \уогк 18 а180 1п 1Ие риЬИс (1ота1п ^ог и8ег8 1п оШег 
соип1пе8. \УИе1Иег а Ьоок 18 811И 1п соруп^Ы уапе8 ^гот соиШгу 1о соиШгу, апё \уе сапЧ о^^ег §и1(1апсе оп \уИе1Иег апу 8рес1йс и8е о^ 
апу 8рес1йс Ьоок 18 аИо\уе(1. Р1еа8е ёо по1 а88ите 1Иа1 а Ьоок'8 арреагапсе 1п Соо§1е Воок ЗеагсИ теап8 к сап Ье и8е(1 1п апу таппег 
апу\уИеге 1п 1Ие хуогШ. Соруп^Ы 1пМп§етеШ ИаЫИ1у сап Ье ^и^^е 8еуеге. 

АЬои1 Соо§1е Воок 8еагсЬ 

Соо§1е'8 т1881оп 18 1о ог§ап12е 1Ие \уог1(1'8 1п^огта11оп апё 1о таке к ип1уег8аИу ассе881Ые апё и8е^и1. Соо§1е Воок 8еагсИ Ие1р8 геа(1ег8 
сИ8С0Уег 1Ие \уог1(1'8 Ьоок8 \уЫ1е Ие1р1п§ аи1Иог8 апс1 риЬИ8Иег8 геасИ пе\у аи(Иепсе8. Уои сап 8еагсИ Шгои^И 1Ие ^иИ 1ех1 о^ 1Ы8 Ьоок оп 1Ие \уеЬ 



а дЬ^^р : //Ьоокз . доод1е . сот/ 



31виг 4353. 5о. 2 



Ш 



тшшришишшишшшш 



Нагуаг(1 СоИе^е 
ЫЬгагу 




РКОМ ТНЕ ВЕЦиЕЗТ ОР 

8и8АК СКЕЕКЕ ОЕХТЕК 




1 



0\дШе6 ЬуК^ОО^[^: 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 






ПОЛНОЕ С0БРАН1Е 
СОЧИНВН1Й 



II 





28ДЛН1Е гтс;о2 ^ 

ПОЛЬ редакшею и съ критике -б^о^)афическимъ оч^>- 
конъ А. М. Скабичевскаго И съ приложенгемъ портрета 

Шеллера. 



томъ пятый. 



Пуншн!! п щщ „Пни" ю 1904 г. 



С.-ПЕТЕРВУРГЪ. 
ИадамИе А. <Е>. ВХАРКОА* 

1904. 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



6'М^г^ '^2^3' Ъ'й - Л 



НЛП» / '^'^ ОС 1^"^ '."'Г^А^^У 

сЛ.^ 7 1931 



УЯг Артвствческое •аведев1е А. Ф. КАРКСА, ИзмаДд. пр., М мЛВг 



01дШ2ейЬуСоО§1е ^» 






НАШИ БЛИЖНШ. 



РАЗСКАЗЫ. 



ЮдМ/е()Ьу(ЗЮО§1е 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



Парадоксы доктора Клименко. 

Интересный процессъ привлекъ въ залу петербургскаго 
окружного суда массу народа. Д*ло шло о подд'Ьлк'Ь под- 
писи на векселяхъ. ПодсуднвГый былъ молодой человЬкъ по- 
рядочной фамнли, чуть не мальчикъ по годамъ, совершенно 
мадьчикъ по виду. Нужное, розовенькое, какъ у д'Ьвочки, 
шчико съ едва пробивающимся св'Ьтлымъ пушкомъ надь 
верхней губой; голубые влажные глаза, засгЬнчиво гляд'Ьв- 
ппе изъ-подъ ддинныхъ и густыхъ темЕЫХъ р-Ьсницъ; кра- 
сиво очерченныя розовыя и пухленьк1я губы и тонк1я, в^г 
сколько страстный ноздри правильнаго носика; выхоленныя 
61дьи[ руки, нацоминавш1я руки молодой женщины-аристо- 
кратки; неокр^ЬпнувшШ, не то Д'ЬтскШ, не то юношескШ, 
Ч^айне симпатичный голосъ, — все это говорило, что подсу- 
димый былъ скорЬе счастливчикомъ, баловнемъ жизни, лю- 
бимцемъ семьи, ч^мъ несчастною жертвою судьбы. 

Кш> онъ попалъ на скамью подсудимыхъ? . 

^ была простая, обыкновенная истор1я. 

Въ театр* Берга былъ бенефисъ одной изъ публичныхъ 
генщинъ, распЬвающихъ на подмосткахъ кафе-шантановъ 
скабрезный пЬсенки* съ приправою еще бол'Ье скабрезныхъ 
тЬлодвижевШ. Ему хотелось присутствовать на бенефис']^, 
попировать на бенефисномъ ужин* и поднести этой публич- 
ной женщин* несколько букетовъ съ надеждою, что она, 
наконецъ, обратитъ внимаше и на него и подарить мимо- 
ходомъ и его своею продажною любовью. У него не было 
въ эти дни денегъ, такъ какъ на него уже въ течете н*- 
сколькихъ м*сяце?ъ будировала его семья за невыдержан- 
ный имъ по веси* экзаменъ. Чтобы исполнить свою при- 
хоть, свой капризъ, онъ поддЪлалъ на вскссл* подпись сво- 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 6 — 

его дяди- сенатора и добился желаемаго: онъ былъ на бене- 
фисЬ, онъ поднесъ букеты бенефидхантк'Ь, онъ присутство- 
валъ у нея на ужин* и даже удостоился посхЬ ужина чести 
поцеловать руку этой публичной женщины, когда она про- 
щалась съ гостями, чтобъ докончить ночь съ однимъ изъ 
сотенъ свопхъ любовниковъ. За эти блага онъ отдался въ 
руки ростовщиковъ, запуталъ себя въ ихъ сЬти, мучился 
нравственно д^лый годъ, запятналъ свою фамил1ю, испор- 
тилъ свою будущность, долженъ былъ, быть-можетъ, отпраг 
виться въ м'Ьста «не столь отдаленный» Сибири и — чтб 
было хуже всего для него, баловня, гордеца, красавчика, — 
дереживалъ теперь безконечно долпе часы унизительнаго 
публичнаго процесса. Онъ могъ избежать всего, признав- 
шись своимъ роднымъ въ своемъ проступк^Ь, но у него не 
хватало на это см^юсти, и до последней минуты онъ все 
думалъ, что «авось дкю уладится какъ-нибудь само собою». 
Какъ ' оно могло уладиться само собой? Онъ нб спрашивадъ 
себя объ этомъ; онъ даже не задумывался объ этомъ. Когда 
ему начинало делаться очень страшно за свое будущее» 
когда тревожныя мысли лишали его сна, онъ клалъ себ'Ь 
на голову пуховую подушку, зажмуривалъ глаза и старался 
заснуть «насильно». Когда ему пришлось говорить на судЬ, 
у него слышались въ дрожащемъ голосе слезы; когда онъ 
съ д1^тской откровенностью признавался въ своихъ прод'Ьл* 
кахъ, онъ всхли&ывалъ и обливался слезами. Онъ не умёлъ 
отказать себ* ни въ одной прихоти и не ум11лъ мужественно 
перенести заслуженнаго наказан1я. Онъ былъ жа^юкъ, ме- 
локъ, пошлъ. Изъ такихъ людей выходятъ создашя, тор- 
гующш собой ради мелочныхъ удобствъ жизни; изъ такихъ 
людей никогда не выходятъ герои; такихъ людей сов'Ьстно 
даже карать, какъ сов'Ьстно наказывать труслидаго щенка^ 
начинающаго визжать, прежде чЬмъ его коснется поднятая 
на него рука. 

Впрочемъ, какая-то нарумяненная старушка, вся въ блон- 
дахъ и перьяхъ, разглядывая его сквозь золотой лорнетъ, 
со вздохомъ заметила: 

— Рапуге епГапИ И ез^ айогаЫе. 

Если бы д4ло шло только объ уплатЬ по его векселямъ, — 
она, вероятно, заплатила бы сотни, тысячи, десятки тысячъ 
за этого «ребенка». 

Ему нужно бы было знать это раньше. 

— Нечего сказать, хороши наши «д*ти»! — съ негодова- 
н!емъ проговорилъ кто-то за мною, когда юноша оконча- 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 7 — 

тельно разрыдался, — скверно разрыдался, точно онъ хогЬлъ 
упасть къ ногаиъ судей и обнять ихъ кол^^ни, проползти 
за ними по полу, покрыть поцелуями ихъ руки, полы ихъ 
форменной одещды. 

— Да, да, хороши, что тутъ и толковать, — зам^тилъ дру- 
гой голосъ съ горькою ирон1вй. — А вы скажите-ка мн'Ь 
лучше вотъ что: каковы должны быть отцы и матери, у ко- 
торыхъ могли выйти подобный д'кги? 

Я оглянулся: за мною сидЬлъ господинъ л^тъ пятидесяти, 
шютный, здоровый, съ серьезнымъ, немного помятымъ^ но 
все еще красивымъ и румянывгь лицомъ, съ несколько сдви- 
нутыми бровями и съ насм'Ьшливымъ выражешемъ въ гла- 
захъ. Онъ былъ одЬтъ небрежно, какъ одеваются доста- 
точные старые холостяки: галстукъ повязанъ несколько на 
бокъ, цветная сорочка несколько смята и сидитъ на груди 
скверно, воротникъ у сюртука загнулся сзади вверхъ и ни- 
В'Ьмъ не приведенъ въ порядокъ, вся одежда, хотя сдЬлана 
нзъ хорошаго матер1ала, нова, не заношена, но немного за- 
пятнана, небрежно вычищена. 

— ДЪти, всЬ д-Ьти дурны! — насмешливо продолжать онъ, 
обращаясь уже прямо ко мяЬ. — А объ отцахъ никто не го< 
верить, потому что судятъ да рядятъ все больше отцы, а 
судятся все больше дЬти. Нарожаютъ, чортъ знаетъ, какой 
мерзости, которую и за людей-то сов4стно считать, да по- 
томъ и удивляются, что на судъ являются подобные зайцы... 

— Вы отцовъ обвиняете, — ^началъ я. 

— А вы думаете, что д4ти отцовъ создаютъ? — гЬмъ же 
насм'Ьшливымъ тономъ перебилъ онъ меня. — Если бы я былъ 
судьей, я бы, пожалуй, наказывалъ и дЬтей, а отцовъ ихъ 
ужъ непременно приговаривалъ бы къ двойному наказашю. 

— Вы, в^рно, очень счастливый отецъ, — съ улыбкой ска- 
залъ я: — и потому не боитесь, что и васъ могла бы слу- 
чайно постигнуть тяжелая участь испытать удвоенное на- 
казаше за проступки вашихъ д^тей. 

— За какого же подлеца вы меня считаете, если думаете. 
То) я былъ когда-нибудь отцомъ, — со см-Ьхомъ воскликнулъ 
мой собеседникъ. — НЬть-съ, покуда Богъ миловалъ, еще 
ни къ какой юбке не пришился законнымъ бракомъ. Я, ба- 
тюшка, старый холостякъ, быть-можетъ, немного брюзга, 
немного €циникъ», но все-таки холостякъ, а не отецъ, и, 
признаюсь вамъ, горжусь этимъ, горжусь... Такъ и на мо- 
гильной плитЬ у себя велю изобразить: «сей челов^къ жилъ, 
но не плодилъ нравственныхъ и физическихъ уродовъ». 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 8 — 

Залъ уже опусгЬлъ; мы остались одни и поднялись съ 
м-Ьсть. Меня заинтересовалъ мой собесЬдникъ, и я спро- 
силъ его: 

— Въ качеств* холостяка вы, вероятно, об4даете гд*- 

нибудь въ ГОСТИНИЦ'Ь? 

— У Балашева л'Ьтомъ отравляюсь; все же думается, что 
на чистомъ воздух* о0*даешь, — отв*тилъ онъ. 

Я улыбнулся, взглянувъ на его здоровенную фигуру. 

— Вы чего улыбаетесь? — спросилъ онъ. 

— Я думаю, что см4ло могу идти об-Ьдать съ вами туда же, 
видя, какое вл1ян1е производить на васъ тамошняя отрава, — 
отв'Ьтилъ я. 

— Да вы на мою физику не смотрите, — махнулъ онъ рукою. — 
Это я у разныхъ отдовъ и матерей семейства подкармли- 
ваюсь, а у Балашева такъ только, для проформы обедаю, 
чтобы не сказали знакомые, что на даровыхъ хлЬбахъ живу. 
В*дь семейные люди всЬ на одинъ ладъ: придите къ нимъ 
поел* об*да въ гостиниц* — они васъ закормить на убой 
съ полнымъ радуш1емъ; придите къ нимъ натощакъ прямо 
къ об*ду, съ ц*лью плотно поЬсть — они кислую рожу сд*- 
лаютъ и за спиной начнуть называть васъ дармо*домъ да 
блюдолизомъ. Это ужъ семейная жизнь так1я доброд*тели 
вырабатываетъ. 

— А холостая жизнь как1я доброд*тели вырабатываетъ? — 
спросилъ я, см*ясь. 

— Холостая жизнь? — повторилъ въ раздумьи мой собе- 
с*дникъ.— Пр1учаеть совс*мъ никого не кормить, — р*шилъ 
онъ и засм*ялся добродушнымъ см*хомъ, при чемъ его 
глаза вдругъ сд*лались такими искренне-добрыми и весе- 
лыми, что я сразу угадалъ въ немъ стараго добряка, при- 
выкшаго среди одинокой жизни добродушно ворчать и брюз- 
жать на вс*хъ и все. 



Мы пошли об*дать въ Л*ттй садъ во» ресторанъ Бала- 
шева и познакомились сразу, откровенно, коротко, какъ зна- 
комятся маленьк1Я д*ти и старые холостяки. Мой новый 
знакомый, Иванъ Ивановичъ Клименко, былъ не лишенною 
ума, бойкою на языкъ, немного парадоксальною, немного 
циничною, но во всякомъ случа* оригинальною личностью. 

Онъ былъ хохолъ, когда-то учился въ медицинской акзг 
двм1и избралъ спещальностью д*тск1я болЬзни и, уморивъ, 
по окончанш курса, первагс и единственнаго своего па- 
д1ента-ребенка, навсегда отгазадся отъ медицины. Къ счастью, 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



-- 9 — 

у него было тысченокъ десять-пятнадцать денегъ и какой-то 
хуторь съ небольшой землицей въ Малороссш, и потону 
онъ ногъ существовать безъ помощи заработковъ. Онъ по- 
"Ьхадъ къ себ^Ь на хуторъ, чтобы устроить свои д'Ьла, но 
тутъ же страстно влюбился въ одну хохлушку-сосЬдку и 
решился свить себ^ въ деревн'Ь постоянное гн^^эдо. Все 
шло отлично: хохлушка-сос4дка слушала его страстный объ- 
яснешя, его хохлацк1я п'Ьсни, его мечты о прелестяхъ се- 
мейнаго счаст1я въ деревне, и когда онъ уже устроилъ все 
въ своемъ дом1Ь для семейной жизни, «скоропостижно» вы- 
шла замужъ за гусарскаго корнета, который черезъ полгода 
проигрался въ, !пухъ и бросилъ ее на произволъ судьбы съ 
€Очввиднымъ залогомъ своей страстной любви», какъ вы- 
ражался Клименко. Съ этой поры Клименко оставилъ мечты 
о семейномъ счаспи, сдалъ хуторъ и землю въ аренду и 
по^халъ «смотреть на людей». 

— Да вотъ такъ и понын* смотрю на нихъ, поджецовъ, — 
закончилъ онъ свой разсказъ, отзывавш1йся не то горечью, 
не то юморомъ и ирон1ей. 

Въ то время, когда я познакомился съ нимъ, онъ былъ 
уже известною въ Петербург* личностью; онъ зналъ почти 
нолъ-Петербурга, и половина Петербурга знала его въ лицо, 
какъ она знаетъ разныхъ корнетовъ, носящихся на рыса- 
кахъ по Невскому, и старыхъ кутилъ, аккуратно являю- 
щихся въ первые ряды креселъ въ театрахъ на в(Л «откры- 
т!я> и «бенефисы». Онъ числился въ какомъ-то министер- 
ств^Ь на должности «гранитоля мостовой», какъ онъ выра- 
жазся самъ, и могь существовать безб'Ьдно, проживъ сна- 
чала свой хуторъ и землицу, а потомъ принявшись за про- 
живанье полученнаго имъ насл^Ьдства отъ «тетушки», о су- 
ществоваши которой онъ только потому и зналъ, что она 
умерла, да наследства отъ дяди, который называлъ его 
дармо'Ьдомъ и въ одинъ прекрасный день такъ серьезно ре- 
шился лишить его, своего единственнаго насл1Ьдника, всего 
им-кихл, что «взялъ да и умеръ со злости безъ всякой ду- 
ховной». Онъ состоялъ членомъ въ десятк* благотворитель^ 
ныхъ обществъ, «чтобы им^ть возможность уличать ханжей 
и лицем^Ьрокъ»; онъ посЬщалъ всЬ публичный ученыя за- 
с'Ьдашя и лекщи, «чтобы знать, до какой степени мы еще 
неводы»; онъ ежедневно являлся въ собрашяхъ или въ 
театрахъ, «чтобы узнать, есть ли так1я степени разврата, 
до которыхъ мы не дошли еще»; онъ здоровался и гово- 
рилъ съ сотнями людей, про которыхъ онъ зналъ не только 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 10 — 

то, что они Надр^Ьзковы, Ухачевы, Починкины, Корсиковы, 
но про которыхъ онъ даже разсказывадъ так1я закулисныя 
исторш, что иногда трудно было понять, откуда онъ ихъ 
узнад'1|. Въ сущности, вто былъ «неудачникъ», храбро вы- 
Н0СИВШ1Й посд*дств1я своихъ неудачныхъ попытокъ сде- 
латься д^ятелемъ, семьяниномъ, воротилой, знаменитостью 
и «челов1^комъ, какъ всЬ человЬки», говоря его словами. 
Онъ скучалъ, потому что у него не было опредЬленнаго 
д^ла и опредй1еннаго м^ста въ обществе, онъ бранилъ 
всЬхъ и все, потому что ему было сов-Ьстно бранить свою 
скуку, сознаться въ которой значило бы сознаться въ своемъ 
неум^ньи устроить жизнь, какъ сл^дуеть, и, по его выра- 
жешю, «войти въ свое стойло». 

— Вы сегодня гд* думаете убивать свой вечеръ? — спро- 
силъ онъ меня, когда мы оканчивали об-Ьдъ. 

— Вероятно, дома. У меня срочная работа есть, — отв*- 
тилъ я. 

— Ахъ, да, я л забыдъ, что вы къ литературному стойлу 
пристроились,— зам-Ьтилъ онъ, улыбаясь. — Это хорошо; такъ 
удобн'Ье жить; чуть не знаешь, куда себя д4вать — сейчасъ 
и идешь въ свое стойло, ну, и успокоишься. Нашему брату, 
людямъ, не вошедшимъ ни въ какое стойло, труднее успо- 
коиться, никогда не знаешь, куда себя д'Ьвать, все измы- 
шляешь, какъ бы это такъ сд'Ьлать, чтобы день прошелъ. 

— Кто же м4шаетъ пристроиться. Изберите опредЬлен- 
ное 8анят1е,— отв'Ьтилъ я банальною фразой. 

— Поздно, батюшка, стараго воробья на мякин'Ь прово-. 
дить, — махнулъ онъ рукою. — Ужъ къ какому д^лу я ни при- 
стройся, а все-таки не могу себя обмануть, что это дЬло — 
действительное д4ло, а не то же бездЬлье, да еще без- 
д'Ьлье-то отупляющее. 

— Я васъ не совсЬмъ хорошо понимаю. 

— Объяснимтесь. Вы вотъ пишете тамъ что-то и печа- 
таете. А какъ вы думаете, то ли вы именно пишете, что, 
по вашему уб^ждешю, необходимо нужно писать? Не пи- 
шете ли вы только того, что вамъ можно и удобно писать? 
Пипгите ли вы только потому именно, что обществу необхо- 
димо ваше писанье? Не пишите ли вы только потому, что 
вамъ самимъ нужно же что-нибудь д-Ьлать, чтобъ не си- 
деть сложа руки и жрать? Подготовлены ли вы вполне къ 
писанью? Не пишете ли вы иногда и такое, въ верности 
чего вы не вполн* уверены? Поразберите-ка все это — и вы 
увидите, что вы чаще всего бездельничаете точно такъ же, 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 11 — 

какъ и мы грешные, съ тою только разницею, что вамъ за 
ваше безд'Ьльннчанье пдатятъ деньги, а намъ но пдатятъ. 
И такъ въ каждомъ д'Ьл'Ь: пользы отъ д'Ьла на грошъ, вреда 
на рубль, а плата за д'Ьло — ^десятки и сотни рублей. 

— У васъ удивительно парадоксальный складъ ума, — 
засмеялся я. 

— Ну, если-бъ мы стали спорить, такъ еще это вопросъ, 
кому изъ насъ пришлось бы отстаивать свое мнЬше боль- 
шими парадоксами: вамъ ли, признаюпо^ему пользу разныхъ 
ремесленныхъ занятШ людей, или мн-Ь, признающему благо- 
видное мошенничество втихъ занят1й. Вонь взгляните на 
подлыя рожи этихъ гарсоновъ во фракахъ съ салфетками 
подъ мышкой, какимъ он']^ самодовольно-Д'Ьловымъ видомъ 
преисполнены. ВЬдь кая^ый изъ нихъ думаетъ, что безъ 
него такъ и погибло бы человечество, а человечество только 
выиграло бы, если бы ему пришлось самому ходить на 
кухню за своей порцгей об^да. Во-первыхъ, мощонъ поле- 
зенъ, во-вторыхъ, въ кухн-Ь тогда не могли бы изъ воню- 
чей провиз1и готовить кушанья, въ'-третьихъ, не нужно бы 
было тратиться «на водку», въ-четвертыхъ... ну, положимъ, 
что, въ-четвертыхъ, въ человечестве было бы хоть однимъ 
классомъ меньше людей, дошедшихъ до полнейшаго тупо- 
умнаго самодовольства отъ сознан1я, что они необходимый 
спицы въ колеснице общественной жизни. 

Намъ подали кофе. Клименко вынулъ портсигаръ, обре- 
залъ кончикъ сигары, закурилъ ее и откинулся на кресле. 

— ТСакъ вы думаете, что более всего содействуетъ развитш 
человечества? — спросилъ онъ меня. 

— На этоть вопросъ не легко ответить одной фразой, — 
улыбнулся я. 

— Отчего же негь, — ^проговорилъ онъ. — Вы можете ска- 
зать: семейная жизнь, дружная общественная деятельность... 
да мало ли, что вы можете сказать. А я на все на это 
скажу вамъ, что это ложь. Общество двигаетъ впередъ не- 
довольство. Да-съ, недовольство собою и окружающимъ. 
А кто же недоволенъ собою и окружающимъ? Люди, не став- 
ш1е въ стойло. 

— То-есть обшзвство двигаете впере^:ь вы? — захохоталъ я. 
Клименко даже обидчиво нахмурился. 

— Ну, да, то-есть, не я одинъ, а мы все, люди безъ 
стойла, — сказалъ онъ. — Попади мы въ райск1й шалашъ се- 
мейнаго счастгя или въ беличье колесо общественной дея- 
тельности — и конецъ. Мы успокоились бы на мысли, что 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 12 — 

иы не даромъ коптимъ небо и что все идетъ отлично. А 
вотъ какъ бродишь безъ стойла да думаешь, что бы такое 
начать, что бы такое сд'Ьлать, такъ и видишь, что и то 
скверно, и другое гадко, и вс-Ь-то мы, ' люди-челов4ки, въ 
сущности дармо4ды, стараюпцеся надувать другихъ своимъ 
д4ловымъ видомъ, чтобы за самый этотъ видъ. получить по- 
больше окладъ. Укажите мн^ на любого деятеля, и я вамъ 
скажу, сколько грошей стоить его дМствительно полезная 
д'Ъятельность и сколько тысячъ рублей онъ сдираетъ съ 
общества своею мошеннически -напускною деловитостью... 
Нашъ брать, человЬкь, не попавш1й въ стойло, по край- 
ней м^р*, не надуваетъ общества, а такь-таки и выдаетъ 
себя за праздношатающагося... Впрочемъ, вы не думайте, 
что мы такь-таки ничего и не ;Ллаемъ, — нЬтъ-сь, мы на- 
блюдаемь, анализируемь, критикуемь — ^и притомъ еще безъ 
всякаго оклада и содержашя. 
- — Вы бы хоть мемуары писаяи, — улыбнулся я. 

— Дураковь умн^е не сделаешь, а мошенники и безъ 
насъ знають, что они мошенники, — махнулъ рукой Кли- 
менко. — Я вогь больше для саморазвит1Я наблюдаю. Впро- 
чемъ, если хотите, я могу поделиться съ вами моими на- 
блюдениями, вамъ, можетъ-быть, пригодятся, в^дь вы, пи- 
сатели, везд* свой медъ собираете... 

Я поблагодарилъ Клименко за предложен1е. Мжк было не 
безынтересно услышать наблюдешя этого «бывалаго» че- 
ловека. 

— Только, я съ вась взятку возьму, — добавилъ онъ. — 
Бросьте свою «срочную» работу сегодня и поедемте куда- 
нибудь на острова убивать время. 

Я изъявиль согласхе. 

Мы вышли отъ Балашова и направились къ жилищу Кли- 
менко. Ему нужно было переодЬться. 

Квартира Клименко была просторная: въ ней быль не- 
которьй комфортъ, некоторая роскошь, хотя ца всемъ ле- 
жала печать холостой жизни небеднаго человека безъ опре- 
деленныхъ занят1й и привязанностей. Туть были и кар- 
тины, и бронза, и книги, но все это словно случайно по- 
пало сюда, точно купилось отъ нечего делать, . отъ скуки, 
мимоходомъ, мимоездомъ, на какомь-нибудь публичномъ «ба- 
заре», на какомъ-нибудь аукщонЬ, не потому, .что было 
нужно, а потому, что попало на глаза, подвернулось подь 
руку. Намъ отперла двери молодая, краснощекая, здоровая 
и бойкая служанка «изъ столичныхъ» съ смелыми и жи- 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 13 — 

выни глазами, од'Ьтая^ празднично,. н'Ьскадько пестро и сг 
11ретенз1ей казаться «барышней». Она быстро бросила на 
пеня подозрительный и не совсЬвгь дружелюбный взглядъ. 

— А гд'Ь Митька? — спросилъ у нея Клименко. 

— Известно гд4 — слоновъ продаетъ на улиц*,— ответила 
она и разс1гЬялась, показавъ два ряда 6к|[ыхъ зубовъ. — 
Что ему больше дклать! 

— ^^Приготовьте мн* переодеться, — проговорилъ онъ. 

— 'Ьдете опять куда-нибудь? — спросила служанка. 

— Ну да, не съ вами же сид4ть, — скавалъ онъ и по- 
просилъ меня подождать въ гостиной. 

Я остался одинъ. Въ соседней комнаг]^ началось пере- 
одеванье хозяина. 

— Опять на всю ночь къ французенкамъ какимъ-нибудь 
уедете,-ггПослыщался не совсЬмъ тихШ голосъ служанки. 

— Да теб-Ь-то что? — съ. досадой проговорилъ Клименко 
пониженнымъ голосомъ. 

— Видно чуж1Я-то лучше своей! — съ упрекомъ зам'Ьтила 
молодая женщина. 

— Дура! — тихо проворчалъ Клименко. 

— Он-Ь-то умнЬе, что ли?— послышался вопросъ, сделан- 
ный вкрадчивымъ и лукавымъ тономъ. 

— Замолчи ты1 Не то я тебя выгоню!— сердился Клименко. 

— Ну, ну, чего сердитесь! ХорошШ мой! 

Я ясно услыщалъ поцелуй и сдержанный смехъ молодой 
девушки. 

— Тсс! Отстань! — ^ворчалъ Клименко, но въ его голосЬ 
уже слышался не гневъ. 

Минуть черезъ пять онъ вышелъ ко мне расфранченный, 
беззаботно насвистывая изъ «Прекрасной Елены»: 
сМы. вс']^ невинны отъ рожденья»... 
Его лицо с1яло и точно помолодЬло. 

— Ну, вотъ я и готовъ! Поедемте злословить! — обра- 
тился онъ ко мне, быстро подходя къ зеркалу. — НадЬюсь, 
не долго задержалъ? У меня ведь все мигомъ. Не люблю 
копаться... 

Онъ говорилъ быстро, развязно, точно желая показать, 
что въ эти минуты переодеванья не произошло ничего осо- 
беннаго между нимъ и его востроглазой служанкой. Лона, 
уже не сердитая и не хмурая, съ ласковой и лукавой улыб- 
кой смотрела, стоя въ дверяхъ, какъ онъ охорашивался 
лередь зеркаломъ, поправляя галстукъ и жилетъ. Въ ся 
глазахъ было столько ласки и обожан1я, что я понялъ все. 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 14 — 

«Такъ вотъ оно, его стойло-то»» — ^подумалъ я и невольно 
улыбнулся. 

Онъ, смотря въ зеркало, заи^тилъ мою уяибку, покрас- 
Н'Ьлъ, какъ школьникъ, повернулся какъ-то по-мальчмшески 
на каблукахъ, окинулъ взглядомъ и красавипу-служанку, ж 
меня, быстро взялъ меня подъ руку и повлекъ за собою. 

— Вы о чемъ это задумались? — спросилъ онъ меня ве- 
селымъ, совсЬмъ молодымъ тономъ. ^ 

— О стойл*, — отв*тилъ я. 

— О незаконномъ? — захохоталъ онъ и ударилъ меня 
слегка по рук4. — ^ЧеловЬкъ, батюшка, семь, и весь на лицо 
передъ вами,.. 

Мы по'Ьхали въ «Ливад1ю». Клименко об'Ьщалъ икЬ раз- 
сказать н-Ьсколько исторШ объ «отцахъ и д^тяхъ», такъ 
какъ вопросъ объ «отцахъ и д-Ьтяхъ» послужилъ поводомъ 
къ нашему первому знакомству. 



II. 
Какъ люди делаются отцами. 

Мы — я и Клименко — прйхали въ «Ливад1ю». Прислуга 
п кассиръ раскланивались съ Клименко, какъ съ почетнымъ 
посЬтителемъ ихъ увеселительнаго заведешя. Мы взяли би- 
леты и прошли въ садъ. Въ саду уже играла музыка. Кли- 
менко окинулъ прищуренными глазами садъ и проговорилъ: 

— Мы съ вами зд'Ьсь одни. 

— Н-Ь-тъ, народу порядочно, — сказалъ я. 

— Я хогЬдъ сказать, что здЬсь н4тъ никого изъ кружка 
знакомыхъ мн4 петербургскихъ шатуновъ, — пояснилъ онъ. — 
Они, впрочсмъ, вообще р'Ьдко бываютъ зд'Ьсь и по большей 
части зас1даютъ въ «ДемидрошкЬ»... Вы желаете слушать 
музыкальный экзерцищи или болтать за стаканомъ вина на 
чистомъ воздух*? — спросилъ онъ меня. 

— Последнее, я думаю, будетъ лучше, — зам^тилъ я. 

— Вы правы, они разыграютъ свои музыкальный пьесы 
такъ же скверно и при насъ, какъ безъ насъ, значить, 
лучше не сгЬснять ихъ исполнять ихъ работу, — р-Ьшиль 
онъ и направился со мною на одинъ изъ балконовъ. 

Передъ нами развернулся довольно красивый видъ на 
Р'Ъку; на столЬ появилось бургонское вино; мы закурили 
сигары и приняли покойныя позы людей, убивающихъ празд- 
ный вечеръ на чистомъ воздух*. Воздухъ былъ действи- 
тельно чистый, теплый, располагающШ къ лЬни, къ отдыху. 

Ъ\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 15 — 

— Я вамъ хотЬлъ поразсказать объ отцахъ и дЬтяхъ, — 
иачалъ въ раздумья Клименко. — Я, можеть-быть, затруд- 
нися бы въ выбор* разсказа, если бы этогь тиий вечеръ 
не напоинилъ ин^ почему-то такихъ же тихихъ вечеровъ 
въ Швейдарш, гд* я лечился сывороткою отъ скуки. 

— Я и не зналъ, что сыворотка изд*чиваетъ отъ скуки, — 
улыбнулся я. 

— То-есть, она вовсе не изл*чиваетъ отъ скуки, но я-то 
йчился ею отъ скуки по недоразумйшю. Д'Ьло въ томъ, что 
лЬтъ восемь тому назадъ я началъ чувствовать, что здо- 
ровье мое серьезно разстраивается: и тутъ ноетъ, и тамъ 
болитъ, и зд*сь ломитъ, однимъ словомъ, я чувствовалъ, 
что у меня есть и ноги, и руки, и голова, и сердце, а это 
уже верный признакъ серьезной бол1)зни. Здоровые люди 
не чувствуютъ, не замЬчаютъ своей грешной плоти... Я по- 
сонЬтовался съ докторами, и они послали меня сперва по- 
лоскаться водами, а потомъ переполаскиваться сывороткой. 
Я аккуратно исполнилъ нхъ предписан1я, переполаскался 
всякою дрянью и, накояецъ, въ октябр'Ь м'Ьсяц* пришелъ 
къ уб*ждешю, что я вовсе и не былъ никогда боленъ, а что 
меня грызла скука, продолжавшая грызть меня съ удвоенною 
силою и въ ЭмсЬ, и въ Интерлакен*. Всл'Ьдств1е этого от- 
крыт1я я обругалъ въ дупЛ подлецами всЬхъ докторовъ, 
д:к|ающихъ глубокомысленныя физюномш ученыхъ, чтобы 
побольше срывать денегъ съ простячковъ, — и махнулъ въ 
Парижъ... 

— Въ Парижъ? —удивился я. 

— Ну, да, гдЬ же и л'Ьчиться отъ скуки, какъ не въ 
Париж*, — пояснилъ Клименко. — Я узналъ свою болезнь и 
принялъ радикальный м'Ьры. Черезъ два месяца я былъ, 
какъ встрепанный, — никакихъ недуговъ и сл'Ьда не оста- 
лось. Но дЬло не въ этомъ. Я вамъ сказалъ, что сегодняга- 
Н1Й вечеръ напемнилъ мн* вечера, проведенные мною въ 
Швейдарш... 

— Своею скукою? — спросилъ я. 

— Н-Ьтъ, своимъ чистымъ воздухомъ и затишьемъ, — ^по- 
яснилъ съ легкой усмЬшкой Клименко. — А вм-ЬсгЬ съ этимъ 
воспоминан1емъ припомнилась мнЬ одпа псторхя, которая, 
какъ нельзя лучше, можетъ служить вступлешемъ къ моимъ 
разсказамъ объ отцахъ и д-Ьтяхъ. Если бы я вздумалъ пи- 
сать свои воспоаганан1Я, то я началъ бы именно этой исто- 
рий и назвалъ бы разсказъ о ней разсказомъ о томъ, «какъ 
йодн дЬлаются отцами».,. Пожалуйста^ не думайте, что я 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 16 — 

хочу скабрезничатъ. Я люблю скабрезныя сцены въ жиз^и, 
но не люблю скабрезныя мысли и слова. Картины вообще 
нужно смотреть, а не разсказывать... Но не бойтесь, я бо- 
л-Ье не буду уклоняться въ сторону отъ разсказа,- 

Клименко налилъ себЬ полстакана вина, с;^алъ два 
глотка, затянулся сигарой и началъ. 



— Я сид'Ьлъ вотъ точно такъ же, какъ теперь, средп 
вечерняго затишья, за стаканомъ вина, съ сигарою въ зу- 
бахъ на балкон1^ одного изъ большихъ женевскихъ отелей. 
Я уже кончилъ въ то время л^^чеше сывороткою и гото- 
вился махнуть въ Парижъ, предвкушая ьоЬ сладости при- 
цуманнаго мною радикальнаго л^чен1я. Вдругъ ко мн-Ь на 
бзлковъ ъб^тд^еть какой-то господинъ, длинный, топцй, какъ 
сухая треска, съ. козлиной бородкой, съ длинными, какъ у 
деревенскаго попа, волоса»(и, въ потертомъ ц порыж]^вшевгь 
бархатномъ пиджак*! и очень коротенькихъ «невыразимыхъ» 
св'Ьтлаго песочнаго цвЬта съ темными коричневыми клетками. 
. — Извините меня, что я васъ безпокою... Вы, кажется, 
РУССК1Й, если я не ошибаюсь? — спрашиваетъ онъ меня пре- 
рывающеюся огь одышки и смущенхя фистулою. 

— РусскШ, — отв4чалъ я. 

— У меня до васъ большая просьба, — съ еще большимъ 
волненхемъ говорилъ онъ. — Вамъ, можетъ-быть, покажется 
страннымъ... но что делать... мы въ чужой странЬ... Не 
можете ли вы быть у меня свид']^телемъ... 

— Ради Бога, избавьте!— перебиваю я. —Я ни въ как1я 
дрязги не вм'Ьшиваюсь... Я далъ себ* слово... 

— Позвольте!.. Вы меня не поняли... Мн* нуженъ сви- 
д-Ьтель и шаферъ... Я венчаюсь и у меня недостаетъ свидЬ- 
теля и шафера, — поясняетъ онъ, окончательно смутившись. 

Я такъ и разинулъ ротъ. Если бы онъ прягласилъ меня 
въ читальщики къ себ'Ь, — я удивился бы гораздо мен-Ье, по- 
тому что легче было представить его лежащимъ на завтра въ 
гробу, ч'Ьмъ вообразить его стоящимъ сегодня подъ В'Ьнцомъ. 

— Скажите, вы не откажетесь? — спросилъ онъ, видя, что 
я не отвечаю, и протянулъ мн* руку. 

Въ его голосЬ, въ его рукопожайи было что-то молящее, 
точно я призывался спасти его. 

— Не см'Ью отхсазаться, — вЬжливо проговорилъ я. — Но 
позвольте узнать, съ к-Ьмъ я им'Ью честь говорить, 

— Аполлонъ Александровичъ Нев^кинъ, стипенд1атъ импе- 
раторской академхн художествъ,— ^отрекомендовался онъ. 

0\дШе6 Ьу V^ОО^ 1С 



— 17 — 

— Очень пр1ятно познакомиться, — промолвилъ я, назвавъ 
свою фамил1ю, и тутъ же подумалъ, что ему было бы при- 
дичн'Ье называться вмЬсто Аполлона — Харитоном'ь. — Когда 
же вы в-Ьнчаетесь? — спросилъ я. 

— Сегодня, сейчасъ, — отв1>чалъ онъ торопливо и вдругъ 
Еакъ-то неловко замялся. — Только видите ли... — началъ онъ 
въ смущен1и. — У меня есть еще просьба... извините меня... 
это такой случай... 

— Да вы, пожалуйста, не стЬсняйтесь, — ободрилъ я его. — 
Ч'Ьмъ я могу быть вамъ полезен-ь? 

Онъначиналъ меня интересовать. 

— Видите ли, у меня зд4сь только одна эта пара платья, 
а мн^ не хотелось бы... Знаете, все-тш1 неприлично въ 
пестромъ... 

— Позвольте, насколько я васъ понимаю, то вамъ нужна 
черная пара платья, и вы, вЬроятно, не можете ее купить... 

— Зач4мъ покупать? ЗачЬмъ? — воскликнулъ онъ жидкой 
фистулой. — Мн'Ь только на разъ над'Ьть... Я никогда не ношу 
чернаго... Просто одолла1те мн* на одинъ вечеръ, если у 
васъ есть... 

Я не выдержалъ и расхохотался, взглянувъ на его фи- 
гуру. Онъ не столько обиделся, сколько смутился отъ моего 
невольнаго см'Ьха. 

— Вы меня извините, — началъ я. — Но ваша фигура и 
моя — мы съ вамп, можетъ-быть, и изъ одной глины сде- 
ланы, но въ разныя формы отлиты. 

— А, это ничего... это ничего! — заторопился онъ. — На 
одинъ разъ не важность... бы.10 бы черное... а то не б-Ьда... 

Мн'Ь оставалось только согласиться. Да, впрочемъ, мнЬ 
уже и самому очень хогЬлось теперь полюбоваться, какъ 
будетъ висЬть мое платье на этой жерди. Я даже дуйалъ, 
что подобное зрелище окажегь благотворное вл1ян'1е на мое 
здоровье, доставивъ мнЬ н^^сколько веселыхъ минутъ. Я не 
ошибся въ своемъ предположен1И и пережилъ въ этогъ день 
н'Ьсколько самыхъ веселыхъ часовъ въ своей жизни. Правда, 
МН'Ь за это удовольств1е пришлось обвенчать и устроить 
свадебный ппръ этого скелета, но я не жал-Ьлъ о потра- 
ченныхъ деньгахъ. Въ Париж* пришлось еще доролсе за- 
платить за л'Ьченье огь скуки. Когда я увидалъ невЬсту,-—: . 
|1нЬ пришлось разинуть ротъ ртъ удивлен1я. Я ожидалъ 
увид'Ьть необыкновенную красоту, передо» которой не могла 
устоят!» художественная натура Нев'Ькина, и увидалъ вто- 
рой скелетъ, толыро миньятюрный, съ весноватымъ лицомъ. 

СочппевЫ А. к. Шеллера. Т. V. 2 



0\дШе6 Ьу ^лОО^ 1С 



- 18 - 

съ жиденькими, бол4зненно-тонкими волосами, съ доско- 
образной грудью и красными пятнами на щекахъ вместо 
румянца. Нев-Ькинъ смотреть въ моей «черной пар*» ко- 
ми пнымъ, его невеста въ заношенномъ барежевомъ плать* 
смотрела жалкою. Оказалось, что жениху и невест* нечЬмгъ 
было заплатить въ церкви, не на что было устроить уго- 
щен1Я, а изъ гостей, какихъ-то лохматыхъ и чумазыхъ лич- 
ностей, какъ видно, не пристроившихся ни къ какому стойлу, 
едва ли хотя одинъ им'Ьлъ за душою пару франковъ. Та- 
кимъ образомъ, мн'Ь пришлось женить эту пару на свой 
счетъ, и я исполнилъ свою обязанность наилучшимъ обра- 
зомъ, по крайней мЬр'Ь, подъ конець вечера всЬ лохматые 
гости горланили во все горло, точно они были не въ скром- 
номъ женевскомъ пансюнЬ. а гд-Ь-нибудь въ гулящемъ трак- 
тир*, у насъ на святой Руси во время ярмарки. Нев'Ькинъ 
расчувствовался и все обнималъ меня, говоря мн4 уже: «ты». 

— Ты не шаферъ у меня, ты мой посаженый отецъ! — 
взвизгивалъ онъ, утирая слезы и присасываясь ко мнЬ сво- 
ими тощими губам». 

«Молодая» все больше конфузилась и молчала, хотя она 
была не глупа, получила институтское образоваше, кое-что 
читала на своемъ в*ку. Какъ я узналъ потомъ, НевЬкинъ 
подучалъ содержан1е изъ академ1И художествъ, но не пред- 
ставлялъ никакихъ работъ, шляясь бол'Ье по тавернамъ, 
кнейпе, гарготкамъ и кафе за границею, ч'Ьмъ по музеям7> 
и мастерскимъ художниковъ, и въ постЬднее время ему пе- 
рестали высылать деньги, всл'Ьдств1е чего онъ вступилъ В1, 
переписку съ начальствомъ; онъ былъ недалекхй малый, 
мало даровитая личность, плохо образованный человЬкъ, но 
добрый товариш.ъ, увлекаюпцаяся натура, Ьоп-У1Уап1, любя- 
щ1й шампанское, сыры, устрицъ и трюфели, но, по недо- 
статку средствъ, зам'ЬнявгаШ все это сквернейшими напит- 
ками тавернъ, селедками и печеными каштанами; молодая, 
Аделаида Ивановна Рошкова, теперь тайате Нев*кина, 
была совсЬмъ б-Ьдная сирота, поступившая въ Петербург* 
въ гувернантки въ отъ'Ьздъ за границу въ семью какой-то 
вдовы-генеральши; генеральша повезла своихъ д*тей и гу- 
вернантку на воды и проигралась тамъ въ пухъ и въ прахъ, 
такъ-что едва могла дотащиться до Женевы, гд* жили ея 
богатые родственники; родственники приняли генеральшу 
сухо и холодно, намылили ея полус*дую превосходительную 
голову за легкомысл1е, дали ой денегь для возвращен1я въ 
Россш въ вагонахъ третьяго класса, а грернантку — раз- 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 19 — 

считай; у несчастной девушки не было сделано съ гене- 
ральшею никакихъ формальныхъ условШ о возвращенш въ 
Росс1ю, и потому ей пришлось покориться судьб*; для нея 
настали тяжелые дни голоданья въ чужомъ город*, въ чу- 
жой скупой Швейцарш; въ это время ее и встр*тилъ Не- 
в^кннъ, пр1'ЬхавшШ въ Швейцарш «посмотреть на при- 
роду». Вотъ все, что я увналъ о моихъ «посажёныхъ д*- 
тяхъ» въ этотъ вечеръ. Что ихъ свело, почему они жени- 
дсь— это оставалось для меня загадкою- 



На другой день поутру Нев4кинъ явился ко мнЬ, одинъ, 
хмурый, какъ осенняя ночь, поминутно вздыхая, точно онъ 
тсталъ отъ тяжкой дороги. ПослЬ я узналъ, что у него было 
кь привычк'Ь такъ вздыхать, когда ему приходилось плохо. 
Я встр*тилъ его радушно и спросилъ о его жен*. 

— Зубы у нея разболелись. Она такая слабая, — отв-Ь- 
тиль онъ со вздохомъ. — Не знаю, что мы теперь будемъ 
Дтть. Мн'Ь нельзя уехать отсюда, покуда не получу изв-Ь- 
стШ изъ академ1И, а жить здксь дорого. Да и не на что 
у*1ать, мы остались совсЬмъ на бобахъ. Правда, у жены 
есть довольно богатые родные, но неловко же ей просить 
нгь о помопц! теперь или уЬхать къ нимъ тотчасъ же посл4 
свадьбы, в*дь это ужъ выйдетъ чортъ знаетъ на что похоже... 

— Извините меня, — зам'Ьтилъ я. — Я не понимаю, какъ 
вы решились жениться въ такомъ положен1и. 

— Да что же было д'Ьлать, разв* вы не знаете, какую 
штуь7 сыграяи съ моей женою? — сказаV1ъ онъ. 

— Знаю. Ее бросили зд-Ьсь на произволъ судьбы 

— Ну, да... Какъ же было поступить въ этомъ случае? 
Д*вушка осталась на чужой сторон* одна, безъ средствъ. 

— Да, но какъ же вы дошли до мысли, что замужество 
«ожеть поправить ея положен1в? 

— Я этого и не думалъ, — наивно сказалъ Нев^кинъ. — 
Просто вижу, она плачетъ, не знаетъ, чтб д-Ьлать; я ее по- 
стара1ся ободрить, утЬшить... Ну, а потомъ и вижу, что 
>й, какъ честному человеку, нельзя уже бросить ее, такъ 
мъ, можетъ-быть, она сдЬлается матерью. 

— Позвольте, позвольте, да разв* она оттого убивалась, 
^ у нея любовника не было, что вы ее этимъ способомъ 
утЬшали? — воскликнулъ я. 

— Штъ... но какъ же иначе?.. Это такъ случилось... Я 
и самъ не знаю, почему это случилось! — прибавилъ онъ въ 
недоу1Лши* 

2* 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 20 — 

Я расхохотался, какъ сумасшедшШ. Я даже не извинился 
передъ нимъ за свой см^Ьхъ. 

— Да, хорошо вамъ смеяться, а каково теперь намъ, — 
вздохнудъ онъ. — Хоть въ петлю полЬзай... Положимъ, она 
еще не ръ интересномъ положен1и, но нЬдь и это можетъ 
случиться... 

— Ну, батенька, если каждый мужчина станетъ угЬшать 
такими средствами первую попави1уюся ему плачущую д-Ь- 
вушку, такъ, разум'Ьется, ему придется, какъ честному че- 
лов1^Бу, въ Бонц'Ь-концовъ, жениться на ней, только едва ли 
въ подобномъ способ'Ь угЬшен1я въ горЬ есть человЬческШ 
смыслъ, — зам'Ьтилъ я. 

— Да в-Ьдь это такъ само собою случилось... ЧЬмъ же 
>1ы-то тутъ виноваты? — недоум'Ьвалъ онъ. 

Я только руками развелъ... 



Клименко отпил-ь вина, затянулся сигарою и продолжалъ: 
— Не думайте, Ч1Ч) я разсказахь вамъ исключительный 
случай. н1тъ, пов'Ьрьте моей опытности и моей наблюда- 
тельности, — такихъ браковъ заключается сотни, тысячи и 
десятки тысячъ. Встр'Ьчаются мужчина и- женщина, д'Ьлаются 
друзьями или ут]^шаютъ другъ друга во взаимныхъ печа- 
ляхъ, гуляя при свЬгЬ луны гд'Ь-нибудь по саду, просижи- 
вая вдвоемъ за интереснымъ чтен1емъ, и трахъ! вйдагь, 
что они подружились, начитались и доут1Ьп1али другъ друга 
до того, что честь требуетъ законнаго брака. Это смешной 
способъ доказывать другъ другу сочувствге и участхе, но 
этотъ способъ въ ходу у людей. Оно бы, пожалуй, и ничего, 
если бы сл'Ьдств1емъ этого рода угЬшен1й не являлись, ш, 
конц']^-концовъ, д^ти. Когда я уЬзжалъ изъ Женевы въ 
Парижъ, меня сильно интересовалъ вопросъ, какъ выбьются 
изъ своего положен1я НевЬкины, и что за участь ждетъ 
ихъ д'Ьтей, если таковыя будутъ. Я даже хогЬлъ попросить 
Нев^кина писать ко ми*, но я врагъ вообще всякой пере- 
писки съ той поры, какъ во время моего студенчества два 
изъ мопхъ писемъ вовсе не дошли по адресу и прочлись 
любознательными людьми, которымъ не следовало читать 
этихъ писемъ. Всл'Ьдств1е этого я не заикну.1ся НевЬкину 
о переписк'Ь. Черезъ нЬсколько мкяцевъ я совсЬмъ ноте 
рялъ его изъ виду... 

Прошло около двухъ л'Ьть, и я уже забылъ объ этой 
странной пар'Ь, когда въ Петербург* мн'Ь случайно встре- 
тился на Невскомъ мой «посаженый сынъ». Онъ быль 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



Ф - 21 — 

шж такимъ же скелетомъ, былъ все такъ же пестро одЬ-гь 
н все попрежнему вздыхалъ. Онъ по своей лрпвычкк шумво 
(Нарадовался встрЬчи со мною, объявилъ, что онъ теперь 
пншегь портреты, что у него есть уже сынъ... Мы обм'Ь- 
нялись адресами и разошлись... Я думалъ зайти къ нему, 
посмотр'Ьть на его житье-бытье, да какъ-то такъ и не со- 
брался: сегодня у знатсомыхъ об-Ьдъ, завтра чей-нибудь бе- 
нефпсъ, а тамъ, глядип1ь, голова болитъ поел* пикника — 
кЬдь и у насъ, какь и у дЬловыхъ людей, есть свои «обя- 
занности» и «д1ла», м1|Шаюш,!я иногда по ц']Ьлымъ мЬся- 
цазгь сходить въ баню или къ обЬдн'Ь. 

Такъ прошло еще м*сяца три, когда въ одну прекрасную 
вочь, часовъ въ дв^^надцать, въ моей квартир']^ раздался 
сильный звонокъ. Я только-что пр1'Ьхалъ изъ театра и со- 
бирался лечь спать, когда зазвен'1)лъ колокольчикъ... Я веду 
такой мирный образъ жизни, что не опасаюсь незванныхъ 
иочныхъ посЬтителей и не вздрагиваю при неожиданныхъ 
вочныхъ звонкахъ, такъ какъ у меня кЬть ни рулетки, ни 
запрещенныхъ книгъ, ни беззаконныхъ сборищъ, но тутъ,' 
признаться, я вздрогнулъ, такъ былъ р'Ьзокъ этотъ звонокъ. 
Такъ звонятъ только власть имЬюпЦе полицейск1е или не 
признающ1е властей люди въ &Ьд'Ь. Я пошелъ самъ отпи- 
рать двери. Черезъ минуту передо мной стоялъ Нев-Ькинъ, 
растрепанный, запыхавппйся, взволнованный. 

— Ради Бога, ради Бога, спасите насъ! У мальчика 
крупъ! У насъ ничего н'Ьтъ, намъ надо доктора! — загово- 
рил, онъ, не здороваясь со мною. — Я совсЬмъ потерялт. 
голову... Былъ у всЬхъ знакомыхъ... все голь... И если бы 
вы знали, какой ребенокъ! Вчера еще началъ говорить: 
«папа»... такъ чисто-чисто сказалъ: «папа».,. 

Онъ и волновался, и плакалъ. Я поспЬшилъ на помощь. 

Самъ я давно отказался отъ практики. Но я знаю хоро- 
шихъ докторовъ. Я отосла.1ъ Нев'Ькина домой и поскакалъ 
за врачомъ. Черезъ часъ врачъ и я уже были въ квартир* 
Нев1киныхъ. Они жили на Гороховой, въ пятомъ этаж-Ь, 
на третьемъ двор11 большого каменнаго разсадника тифовь 
и лихорадокъ. По темной, головоломной лЬстницЬ мы до- 
брались съ докторомъ до квартиры Нев-Ькиныхъ, и нашимъ 
гдазамъ представилось н*что бол*е ч'Ьмъ печальное. Передъ 
нами были двЬ почти пустыя комнаты, въ которыхъ если 
и были веши, то именно так1я вещи, который вовсе были 
не нужны для домап]няго обихода. В1» гостиной стоялъ моль- 
Оергь, на которомъ висЬли старые мужск1е панталоны п 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 22 — ^ 

заношенная женская юбка; у одной ст^ны стоялъ на полу 
портретъ какого-то большебородаго купца, наполовину зама- 
занный сЬрою краскою, какъ негодный и неудавш]йся; въ 
углу красовалась новенькая д^^тская лошадка и игрушечные 
киверъ и сабля, вещи купленныя, какъ видно, очень не- 
давно, хотя трудно было понять, какой смыолъ им'Ьла ихъ 
покупка, когда въ дом-Ь былъ только одинъ годовой ребе- 
нокъ; на подоконникахъ валялась груда фотографическихъ 
карточекъ акарисъ и актеровъ, ящикъ съ масляными крас- 
ками и кисти; вм'Ьсто мебели здЬсь было только два кухон- 
ныхъ табурета. Въ спальнЬ, куда ввела насъ Нев-Ькина, 
стояла березовая двухспальная кровать съ грязными по- 
душками и простынями и роскошная колыбель съ кисеей и 
голубыми бантами; тутъ же валялись дв* бутылки изъ-подъ 
вина, закапанный стеариномъ и, очевидно, служивпия иногда 
вместо подсв^Ьчниковъ; на большомъ столЬ, стоявшемъ между 
двумя окнами, было н'Ьчто невообразимое; здЬсь, на грязной 
скатерти, покрывавшей половину стола, были остатки ужина 
и грязной посуды, а на другой половин'Ь его красовались 
банки и склянки съ духами, помадой, пудрой и громозди- 
лись дв'Ь картонки со шляпами; одна сНна въ спальн']^ 
была вся увешана платьемъ или, лучше сказать, обрывками 
платья. Но среди этого хаоса, несмотря на нищенствующую 
обстановку въ жилищ-Ь, были дв'Ь служанки, од'Ьтыя гораздо 
лучше, ч'Ьмъ ихъ господа, а на стодЬ видн'Ьлась недавно 
опорожненная бутылка изъ-подъ рейнвейна. Докторъ осмо- 
тр-Ьлъ ребенка, хилое, золотушное и некрасивое созданье, 
и осторожно объявилъ, что его помощь тутъ ни при чемъ. 
Ребенокъ черезъ часъ умеръ въ страшныхъ мучен1яхъ... 

Я вамъ не могу передать отчаяи1я Нев'Ькнныхъ; они ры- 
дали, то припадали къ трупу ребенка, то падали другь къ 
другу въ ОбЪЛТ1Я. 

— Вчера еще купилъ ему игрушки, — говорилъ, захлебы- 
ваясь слезами, Нев'Ькпнъ. — Онъ кЬдь все понималъ, какъ 
большой... У меня, знаете, вчера были деньги... во'п> по- 
пировали передъ горсмъ... Вино пили, пр1ятсли были... А 
теперь!.. 

Нев-Ькинъ припалъ къ ребенку. 

— Господи, какъ мы его хоронить будемъ! У меня ни- 
чего н'Ьтъ,— плакалъ онъ. 

— Не говори, не говори о похоронахъ! Я его не отдамъ, 
не отдамъ зарыть въ землю моего ангела! —убивалась Не- 
В']^кина. 

0\дШе6 Ьу V^ОО^ 1С 



— 23 — 

Я даль ииъ денегъ и угЬхалъ. 

На другой день Нев^^кинъ за^^халъ пригласить меня на 
похороны. Я вообще люблю посещать всякхя церемоши, 
крон* похоронныхъ, и потому попробовадъ отказаться отъ 
приглашешя, но Нев^кинъ заявидъ, что я ихъ обижу, что 
я гнушаюсь ими, и все это говорилось въ такомъ тон-Ь, что 
пришлось согласитьсй на приглашенхе. На сл-Ьдугопий день 
я быль у нихъ, и вообразите мое удивлешо. Ребенокъ ле- 
жалъ въ б4ломъ глазетовомъ гробу, гробь стоялъ на траур- 
номъ катафалк'Ь и былъ покрыть парчевымъ покровомъ, 
гирлянды цв'Ьтовъ украшали покойника, траурный св^Ьчи, 
выносъ ребенка былъ сдЬланъ со свяш;енникомъ, который 
служилъ наканун'Ь панихиды по годовомъ ребенке... 

— Вотъ теперь нужно кормилицу разсчитать, выходныя 
платья ей дать, — говорилъ Нев-Ькинъ, когда мы возвраща- 
лись съ похоронъ на поминки, на который было пригла- 
шено челов'Ькъ восемь постороннихъ людей. — Похороны 
пришлось устроить въ долгъ... что мы будемъ дальше де- 
лать — я и не знаю... И что это за жизнь! Ни определен- 
ной работы, ни опред4ленныхъ средствъ... 

Я осторожно и съ подходцами намекнулъ Нев4кинымъ, 
что имъ было бы удобнЬе на время разойтись, ей принять 
м-Ьсто грернантки, ему нанять комнату отъ жильцовъ. 

— Да какъ же это можно! ВЬдь Адель въ такомъ положе- 
Н1и! — шепнулъ мн* Нев-Ькинъ. — Она будегь опять матерью. 

— Опять! — тихо воскликнулъ я въ ужасЬ, взглянувъ на 
НекЬкину. 

Она стыдливо опустила глаза, понявъ смыслъ нашего 
разговора. 

— Я такъ боюсь, что это потрясете повл1яетъ на нее, — 
тихо сказалъ мужъ. — Она уже на четвертомъ м-Ьсяц* бере- 
менна.- Наша жизнь такъ горько сложилась, что только и 
ободряешься, сознавад, что мы любимъ другъ друга... 

€И угЬшаемъ одинъ другого», чуть не сказалъ я и поду- 
малъ; когда кончатся эти угЬшенхя и сколько плодовъ они 
дадутъ? И хорошо еще, если эти плоды взаимныхъ угЬше- 
шй будутъ погибать такъ же скоро, какъ первый плодъ 
этнхъ уАшешй. А что будегь, если д-Ьти, наперекоръ всему, 
стану тъ выживать?.. 



Я больше не видалъ Нев'Ькиныхъ. изб'1)Гая встр'Ьчъ съ 
ними. Впрочемъ, еще одинъ разъ они промелькнули на ми- 
ауту передо мною: — я видЬлъ ихъ подъезжающими къ «До- 



— 24 — 

мпдрошкЬ» въ четвером'ЬстноЯ кодяск-Ь съ четверыми пр1я- 
те.1ями сомнительнаго сорта; Нев*кины были од1'»ты во все 
новое; 1сом1ган1я была навессл^Ь и безцеремонно шумкта. 
Увидавъ меня, Нев-Ькинъ обрадовался. 

— А мы сегодня кутимъ, — сказалъ онъ, потрясая мою 
руку. -Я по.тучилъ зашзъ написать^ портреты съ одной 
купеческой семьи, по сто рублей за портретъ и денегь не- 
много впсредъ дали!.. 

Есть у васъ дЬти? — спросплъ я. 

— - Какъ же, какъ же, два ма-тьчпка и девочка... Вы 
заходите къ намъ, посмотрите... 

Онъ далъ мн'Ь свой адресъ: Гончарная улица, нумеръ 
дома чуть не со1Ъ1й, нумеръ квартиры чуть не тысячный... 
Я понялъ, что мн'Ь нозач'Ьмъ идти туда, такъ какъ карти- 
на, в'Ьроятно, представится та1;ал же, какую я вид'к1ъ и въ 
Гороховой... 

Мы допили съ Клименко нашу бутылку бургонскаго и 
пошли бродить по саду, гд* набралось уже много публики. 
Клименко встр'Ьтилъ ц'Ьлую компан1ю знакомыхъ, предста- 
вйлъ имъ меня и во.1ей-неволей мнЬ прип1лось прис}тство- 
вать на веселомъ холостомъ кутежЬ до поздней ночи. Когда 
мы на разов*!'* садились въ экипажъ, Няименко замЬтилъ 
МН'Ь: 

— Вотъ и убили еще одинъ день въ своей жизни съ 
спокойной сов'Ьстыо, что не сд1>лались и въ этотъ день без- 
сознательными уб1йцами какого-нибудь будуп1,аго чслов1»1ш,. 
А это сознан1е, батенька, не шутка, и немногхе трезвые 
отцы семейства могутъ сказать то же, засыпая въ эту ми- 
нуту въ своей супружеской опочивальн*.,. 

— О, неисправимый панегиристъ хо.10Стого разгула! — 
засмГллся я. 

— Да, да, толкуйте! — ударилъ он7> меня по кол^нк-Ь. — 
Поживите да посмотрите сами — и вы будете говорить то же. 

— Вотъ послуигаю еще, что вы вид4ли, тогда, можетъ- 
быть, и перейду въ вашу секту, — пошутилъ я. 

-- Что-жъ, я не отступаю отъ своего слова и подкчюсь 
съ вами своими наблюден1ями... А в*дь признайтесь, -вдругь 
обернулся онъ ко ми* лпцомъ и зорко взгляну.тъ мн* въ 
глаза: — ни напишете,* напечатаете и продадите мой раз- 
сказъ, да кстати опипюте и меня. 

— Еще бы1 -улыбиулсия.— Разсказъ настолько жепоучи- 
теленъ, насколько поучительны и вы сами. Не будь се|лсйствъ 



■Ш5^« 



— 2Г) — 

ВТ» род* Нев^кинып», не было бы и холостяковъ въ род* 
господъ Клименко... 

— Пожалуй, что вы и правы, — согласился онъ, удобно 
отаидываясь къ спинкЬ коляски и протягивая впсредъ ноги. 

— - Второй мой разсказъ объ «отцахъ и дЬтяхъ», — началъ 
Кляуснко, спустя минуту, но я остановплъ его движен1емъ 
руки. 

~ Не лучше ли поговорить объ этомъ въ другое время, — 
зам-Ьтиль я, — Теперь же вы меня завезете домой... 

III. 
Кукушка стараго времени. 

— Вы знаете Макаревскихъ? — спросилъ меня на-дняхъ 
Клименко, бродя со мною по Невскому проспекту. 

— Какихъ Макаревскихъ? — спросилъ я, в'ь свою очередь. 

— Да все равно, какихъ... Я думаю, что всЬ Макарев- 
сые непрем'Ьнно дЬти ведосьи Андреевны Макаревской, — съ 
тсмЬшкой отвЬтилъ Клименко.— Я вспомнилъ о ней и ея 
Лтяхъ совершенно случайно... вЬроятно, вслЬдствхе встрЬчп 
вонь съ этимъ господпномъ... 

Клименко указалъ глазами на оборваннаго и полупьяна го 
нищаго въ форменномъ сюртук* и въ фуражк* съ кокардой, 
т(ш>ко-что подходнвшаго къ намъ съ хфосьбою о милостын* 
«отставному военному, проливавшему кровь»... 

— ведосъю Андреевну я помню съ самыхъ раннихъ лЬтъ 
моего детства, — началъ Клименко свой разсказъ, не торо- 
шиво проходя подъ руку со мною по Невскому. -Но стран- 
нымъ образомъ мое воспоминан1е о ней неразрывно связы- 
вается съ воспоминан1емъ о томъ, что у нея крестили ре- 
бенка. На св4гЬ есть много такпхъ людей, про которыхъ 
нельзя вспомнить, не вспомнивъ объ известной обстановке. 
Такъ, я зналъ одного армейскаго прапорпшка, котораго я 
никогда не могъ вспомнить иначе, какъ запыхавшнмо!, обли- 
тымъ пбтомъ и ангажирующимъ десятую д-Ьвицу на галопъ... 
ведосью Андреевну я тоже не могу вспомнить, не вспом- 
нивъ въ то же время о крестинахъ ребенка. Эта матушка- 
помЬщица старыгь временъ была настолько доброд'Ьтельною 
женой, что нензм'Ьнно кагкдый год1, доказывала свою вер- 
ность мужу рожден1емъ новаго ребенка. Друпе помЬщики 
изъ нашпхъ сосЬдей справляли дни своихъ нменинъ и ро- 
аценШ, когда же насъ приглашали 1П> Макаревскимъ, то мы 
таи» и знали, что насъ прпглашаютъ на крестины. Я за- 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 26 — 

труднился бы теперь назвать вамъ по именамъ всгЬхъ д^Ь- 
тей ведосьи Андреевны; я достовЬрно могу сказать, что всЬ 
они были Ивановичи и Ивановны, такъ какъ самого счастля- 
ваго отца семейства Макаревскпхъ звали Иваномъ Эедо- 
ровичемъ, и такъ какъ д-Ьти всЬ до одного были несомн^^н- 
но законный. Впрочем-ь, ведось'Ь Андреевн'Ь было и недо- 
сугъ баловаться при ея плодовитости... Но я обрнсовалъ 
бы вамъ не вполн'Ь ведосью Андреевну, сказавъ, что я 
воспоминаше о ней соединяю только съ воспоминан1еыъ о 
крестинахъ ребенка. НЬгь. Когда насъзваяи къ Макарсв- 
скимъ, мы знали, что у ннхъ крестины. Но когда насъ не 
звали къ Макаревскимъ— мы тоже напередъ знали, что 0е- 
досья Андреевна, в1>рно, отсутствуетъ и хлопочетъ о томъ, 
куда бы «пристроить» своихъ д'Ьтей или, какъ она выра- 
жалась, «свою мелюзгу». 

— Ну, какъ здоровье ведосьи Андреевны? — спраишваготъ, 
бывало, у Ивана ведоровича, когда онъ заЬзжалъ къ намъ. 

— Не знаю, не знаю... Она уЬхала, хлопочеп> пристроить 
куда-нибудь нашего мальчика, — заботливо и грустно отв*- 
чалъ Иванъ ведоровичъ, — Только опасаюсь я за нее... Она, 
знаете, въ интересномъ положен1и поЬхада въ Петербургъ — 
мало ли что можетъ случиться... Женщина тоже слабая... 
Такъ это меня тревожить, даже сны нехорошее вижу... 
право! 

— Куда же вы думаете пристроить ребенка? 

— Въ Александровск1й корпусъ хлопочемъ. Вотъ дочь 
въ прошломъ году свезли въ институтъ. Едва успеешь 
одного поднять на ноги, — глядишь, Богъ другого даетъ... 
Столько хлопотъ! 

— И д'Ьйствительно, такъ это и И1Л0 у нихъ: то они зо- 
вутъ на крестины одного изъ Макаревскихъ, то ведосья 
Андреевна «пристраиваегь» другого изъ Макаревскихъ и 
такъ бсзъ конца: крестины и пристройка, пристройка и 
крестины ребятъ. И какъ умЬла ведосья Андреевна при- 
страивать Д'Ьтей, такъ это и вообразить трудно. Объ'Ьзднтъ 
десятокъ вл1ятельныхъ лпцъ, въ двадцати прхемныхъ ком- 
натахъ продежуритъ, съ сотнею писарей и чииовниковъ пе- 
реговоритъ, безъ счету прошсн1й напишетъ, а своего до-* 
бьется. У нея даже образцы прошсшй, написанные чинов- 
никами разныхъ в-кдомствъ, хранились на случай: въ одномъ 
очень трогательно она называла себя «матерью, удручен- 
ною многочнсленнымъ семействомъ», въ другомъ она уни- 
женно «припадала къ стопамъ», сообразуясь въ каждомъ 

0\дШе6 Ьу ^^ОО^^С 



— 27 — 

сдуча*]^ съ характерами г1хъ ^шцъ, къ которьшъ приходи- 
лось обращаться. И зато были у нея д']кти и въ Алексан- 
дровскоиъ корпусе, и въ Орловскомъ, и въ Аракчеевскомъ 
въ Новгород*, и въ Елизаветинскомъ, и въ Смольномъ 
институтахъ, и на НиЕолаевской, и на Александровской 
половннахъ. Одннмъ словомъ, это была вполне «кукушка». 

— Позвольте, почему вы ее называете кукушкой? — спро- 
сдлъ я. 

— Да говорить, что кукушка въ чуж1я гн-Ьзда свои яйца 
кладетъ для высиживан1я, — серьезно отв'Ьтилъ Клименко, — 
Самъ я не видалъ этого, но говорятъ, что такъ... 

Я разсм'Ьялся. 

— И точно, о своемъ гнЬзд'Ь, подобно большинству д^ль- 
повъ и спещалистовъ, она мало заботилась, — продолжалъ 
1и1нненко. — Въ свое гн'Ьздо она пргЬзжала только рожать, 
да крестить Д'Ьтей и, оправившись отъ родовъ, съ новымъ 
доказател5>ствомъ своего супружескаго счаст1я ужо мчалась 
пристраивать подрастающаго ребенка, такъ что Иванъ ве- 
доровичъ большую часть года вдовствовалъ, оставленный на 
понечен1е разныхъ ключницъ, нянекъ, дворовыхъ д^Ьвокъ, 
поваровъ, кучеровъ и тому подобной челяди. Безъ надзора 
хозяйки улравлен1е домомъ шло, надо признаться, довольно 
плохо, гЬмъ бол'Ье, что самъ Иванъ ведоровичъ былъ чело- 
в1Ькъ нераспорядительный, любившШ бол'1е всего преда- 
ваться созерцанш. Съ т4хъ поръ, какъ онъ вышелъ рот- 
мистромъ въ отставку, онъ оставилъ всяк1я дЬла^ ожир'1и[ъ, 
обрюзгъ, облекся въ халатъ и зажилъ созерцательною жизнью. 
Въ туфляхъ, над'Ьтыхъ на босую ногу, съ разстегнутымъ 
воротомъ рубашки, съ трубкою въ зубахъ, онъ проводилъ 
дни, или сидя у 01ша и смотря по ц'Ьлымъ часамъ на давно 
знакомый ему, заросш1й травою или занесенный снЬгомъ 
дворъ, или любуясь дружескою игрою собаки съ кошкой, 
или раскладывая «Наполеошку» съ желан1емъ угадать, при- 
строить или не пристроить ребенка ведосья Андреевна. 
Среди втихъ созерцанШ онт> не замЬчалъ, по скольку дней 
не сметались пыль и паутины, какъ гоаювился ему и дЬтямъ 
обЬдъ, что выд4лывали его подростки, иногда доходившее до 
такихъ прод'Ьлокъ, что дворня теряла голову и только ждала' 
той минуты, когда «пристроить» хоть одного изъ этихъ го- 
доворЬзовъ, которыхъ никто не сдерживал'ь, никто не нака- 
зывалъ, и которымъ только въ крайнихъ случаяхъ говорили: 

— Погодите! погодите! воть пристроятъ вась въ корпусъ, 
тогда крылья-то опустите! 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 28 — • 

Иванъ ведоровичъ не скуча.ть, не тяготился этою жизнью 
и только иногда съ чувствитсльнымъ вздохомъ замЬчалъ на 
вопросъ знакомыхъ о томъ. какъ онъ иоживаегь: 

— Вотъ все ведосью Андреевну поджидаю... Безъ нея, 
знаете, точно вдовецъ. 

И когда ведосья Андреевна возвращалась, онъ на-время 
оживалъ, самодовольно улыбался, смотрЬлъ не то оторо1г1ш- 
шимъ, не то запыхавшимся, и съ выражсн1емъ счастливаго 
кота ходилъ по пятамъ за своего супругою, поминутно ц*- 
луя ся «пальчики». 

— Измучилась ты, мамочка? — сладко тиепталъ онъ. 

— Соскучился ты, папочка? — также сладко говорила она. 
Они переживали медовый м'Ьсяцъ, и ужъ тутъ, конечно, 

имъ было не до д^тей, гЬмъ бол-Ье, что нечего было много 
и думать о д'Ьтяхъ, такъ какъ ихъ надЬялись скоро «при- 
строить», и они могли «на посд'Ьдяхъ» делать, что имъ 
угодно. 

Трудно было бы найти бо-т-Ье дюбящихъ супруговъ ибо- 
л1ю незлобивыхъ простяковъ, ч-Ьмъ Макаревск1е, но я увЬ- 
ренъ, что они пришли бы в-ь серьезное негодован1е, если 
бы общество или государство решилось отказать имъ на 
просьбу «о пристройке» ихъ дЬтей и предложило имъ са- 
•мимъ воспитывать рсбятъ. Нельзя сказать, чтобы они не 
любили свопхъ д'Ьтей, но они не понимали, д.1Я чего они 
стали бы воспитывать сами этихъд4тей, когда есть казен- 
ные корпуса и институты. Зная о существован1И этихъ за- 
веден1й, они нисколько не заботились о томъ, сколько у 
нихъ Д'Ьтей, и не задавались вопросомъ о томъ, во что 
обойдется воспитание этихъ дЬтей. Макаревск1е смотрели 
на Д'Ьтей, какъ на 1сазенную собственность, отъ которой 
казна должна была непрем'Ьнно избавлять ихъ въ извЬстнос 
время. 

Клименко на минуту смолкъ и потомъ обратился ко мнЬ: 

— Я думалъ въ н'Ьсколькихъ словах'ь передать вамъ 
1юспоминан1я моихъ д'Ьтскихъ л-Ьтъ о Макаревскихъ; но 
теперь вижуз что эти восиоминан1я не вполнЬ характери- 
зуютъ Макаревскихъ, и что мн* нужно передать вамъ даль- 
н'Ьйш^я мои встр'Ьчи съ ними. Разсказъ выйдегь слишкомч» 
длиненъ, чтобы его передать на улиц*... Не зайдемъ ли мы 
позавтракать къ Вольфу? Тамъ я вамъ доскажу остальное... 

Л охотно согласился на предложеше. 

— Вотъ тЬ воспоминан1Я, который я вынесъ о Макаров- 

0\дШе6 Ьу^^00^1С 



— 29 — 

скихъ во времена моего далекаго д-Ьтства, — продолжалъ Кли- 
менко, когда мы уже сидЬли въ ресторане Вольфа за зан- 
траком-ь. — Потомъ моя семья переехала в-ь Петербургъ, и 
Макаревск1с потерялись у насъ изъ виду... Прошло нЬ- 
сколько л-Ьтъ, мн'^э уже шелъ шестнадцатый годъ, когда мы 
случайно познакомились съ одной не особенно богатой вдо- 
вой учителя, Амалей ведоровной Габерштадтъ. Эта жен- 
щина существовала небольшой пенс1ей, содержан1емъ пан- 
сшнеровъ и заработками двухъ дочерей, занимавшихся 
шитьемъ и уроками. Впрочемъ, главны мъ образомъ, эта 
семья могла существовать потому, что у нея была великая 
способность питаться бол4е духовною пищею, ч'Ьмъ мате- 
р1альною, и сохранять поэтпчесше восторги и порывы, даже 
питаясь картофелемъ, габерсупами, форшмаками и котле- 
тами изъ селедокъ, смЬшанныхъ съ булкой. При такомъ 
взгляде на жизнь эта семья была вполнЬ весела и сча- 
стлива. Въ дни рождвн1й и именинъ зд-Ьсь члены семьи на- 
бирали какихъ-нибудь полевыхъ цв'Ьтовъ или свЬжихъ бе- 
резовыхъ, кленовыхъ и дубовыхъ листьевъ^ сплетали изъ 
этой зелени гирлянды и в'^нки, украшали ими комнату и, 
устроивъ подобный сюрпризъ виновниц* торжества, прово- 
дили день въ самомъ лучшемъ настроеши духа, хотя бы у 
нихъ въ этотъ день и не было нп одного лпшняго гроша 
въ карман'Ь. Впрочемъ, деньги и не были нужны имъ для 
веселья: разные Карлы Карловичи и Вильгельмины Кар- 
ловны, приходивипе поздравить виновницу праздника, при- 
ходили въ такой же восторгъ отъ* гирляндъ и в^нковъ, 
какъ и сами хозяйки, и не требовали ничего, кромЬ воз- 
можности проплясать подъ разбитое фортепхано вальсъ въ 
три па или французск1й кадриль съ самыми затейливыми 
фигурами. Если вдобавокъ. ко всему этому подавался чай 
и бутерброды, то компан1Я была уже на верху блаженства 
и уносила съ собой на всю оста.1Ьную жизнь воспоминан1е о 
томъ, какъ было весело на именинахъ у мадамъ Габерштадтъ 
въ такомъ-то году. Присутствуя однажды на такомъ торжеств*, 
мы очень удивились, встр^тивъ здЬсь одного изъ Макарев- 
скихъ, семнадцатил'Ьтняго кадета. Онъ былъ здЬсь, какъ 
дома, развязно распоряжался танцами, шумно бЬгалъ въ 
кухню за бутербродами и за чаемъ для гостей, и, когда всЬ 
стали разъ'Ьзжаться, остался ночевать у мадамъ Габерштадгь. 

— Вы какъ сюда попали, Коля? — спросила его моя мать. 

— Я хожу въ отпускъ къ Габерштадтамъ, — бойко отв*- 
тилъ юноша. 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 30 — 

— Разв'Ь ваша семья знакома съ мадамъ Габерппздгъ? 

— Я'Ьть. Я познакомился съ племянникомъ мадамъ Га- 
берштадтъ и теперь хожу къ нимъ. 

— Вы, кажется, не одни здЬсь въ Петербург*. Вашъ 
брать тоже въ корпус*. 

— Да, брать Александръ вь морскомь корпус*, да дв* 
сестры вь Смольномь. 

— А вашъ брать здЬсь лее? 

— Н'Ьть, онь ходить къ капитану Маевскому, тотъ его 
очень полюбиль, въ театры возить съ собой, катаегь, со- 
вс'Ьмь избаловалъ. Ему счастье! Впрочемь, я не завидую 
ему. Мн* тоже зд'Ьсь весело. Капитань Маевскгй холостякъ, 
а зд'Ьсь барышни, танцуютъ часто. Конечно, онЬ н'Ьмки, 
но ничего — веселыя. 

Мальчикь былъ разбитной и угловатый, съ кадетскими 
взглядами. 

— А вы разв'Ь тоже знаете Колю?— спросила подошед- 
шая мадамъ Габерштадтъ у моей матери. 

— Да, наше им*те находится по соседству съ им'Ьн1емъ 
его родителей, — отвечала матушка. 

— Ахъ, какое почтенное семейство! — ^восторженно про- 
изнесла мадамъ Габерштадтъ. — Матушка Коли такая милая 
дама! 

— Такь вы и ее знаете? 

— Да, какъ же!., не лично, по по письмамъ, она мн* 
всегда поклоны посылавтъ и поздравляеть меня въ пись- 
махь. Воть и нынче прислала такое письмо, пишеть: «бе- 
регите, ради Бога, нравственность моего мальчика, какъ 
мать». О, я понимаю, каково должно быть для матери жить 
вдали отъ своего ребенка. Я, кажется, не перенесла бы, 
если бы моя Мальхень или Минна у*хала отъ меня, да и 
Мальхень и Минна не пережили бы этого. 

Она взглянула любовными глазами на свою семнадцати- 
д'Ьтнюю, беловолосую и голубоглазую Мальхень, танцевавшую 
кадриль, и та, точно почуявь этотъ взглядь, подлегЬла, какъ 
на крылышкахъ, къ матери, обняла ее, звонко поцеловала вь 
голову и снова, вся раскраснЬвшаяся, продолжала кадриль. 

— Вы видите, разв* мы можемъ разстаться! НЬть, мы 
не можемъ разстаться! — съ увдеченьемь произнесла мадамъ 
Габерштадтъ. — II я понимаю, каково должно быть мамашЬ 
Коли. 

— Вы добрая женш;ийа, — проговорила моя мать, знав- 
шая недостаточность средствъ госпожи Габерштадтъ. 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 81 — 

— Жаяь, что мы не можемъ доставить мальчику какихъ- 
нибудь удовольств1й или быть ч'Ьмъ-яибудь полезными его 
сестрамъ, — съ грустью вздохнула мадамъ Габерштадтъ. — 
Он*, б*дныя, такъ скучають въ институт*. Мамаша Коли 
просила насъ нав:Ьщать ихъ. Мы бываемъ тамъ. Мои Маль- 
хенъ и Минна носятъ имъ иногда безделицы, конфетъ 
или яблоЕовъ... но мы не можемъ многаго... наши средства 
не П08воляютъ... 

Моей матери стало какъ-то неловко и тяжело и, возвра- 
щаясь отъ Габерштадтовъ домой, она горячо осуждала Ма- 
саревсБнхъ... 

— Бросили д'Ьтей на чуж1я руки и не заботятся о нихъ, — 
гоюрила она отцу. — Хороши отецъ и мать! 

Черезъ н'Ьсколько дней насъ совершенно неожиданно, 
безъ всякаго приглашешя съ нашей стороны, посЬтилъ 
Коля МакаревскШ. 

Онъ разговорился со мною о Габерштадгахъ. 

— Н4мки он'Ь добрыя, только так1я цирлихъ-манирлихъ, — 
разбитымъ тономъ говорилъ онъ. — Все у нихъ сентимен- 
тапности на ум4. Выстираютъ мн* перчатки къ воскре- 
сенью и точно какой-нибудь подарокъ д-Ьлаютъ, съ такой 
торжественностью ихъ поднесутъ: «Вотъ вамъ, Коля, и пер- 
чатки Мадьхенъ приготовила!»— передразнилъ онъ сладюй 
голосокъ мадамъ Габерштадтъ, — Удивительная невидаль! 
Если бы мать присылала денегъ побольше, такъ мнЬ бы и 
п магазин-Ь за гривенникъ вымыли перчатки! А тутъ такъ 
и видишь, что на благодарность л'Ьзутъ! Впрочемъ, я Маль- 
хенъ благодарю, — лукаво подмигнулъ онъ.— Она ничего что 
я*11ка, а аппетитная булка! Я ее разъ такъ затискалъ да 
расд-Уоваль, что она даже разревелась! Жаловаться хотЬла 
я потомъ днЬ недели дулась. Да меня не проведешь! Знаю 
я, чего он* хотятъ, эти вздыхающ1я д-Ьвчонки! Небось, 
вздумай я на ней жениться, такъ съ ручками и ножками 
выскочить. Мать тоже моя изъ ума выжила, пишетъ: «Я 
очень рада, что ты пос4щаешь скромный семейный домъ, 
но ради Бога остерегайся, чтобы тебя какъ-нибудь не же- 
нили эти люди. В*дь эти б'Ьдныя н*мки только и думаютъ, 
какъ бы сдать съ рукъ своихъ дочерей, потому онЬ» мо- 

; жеть-быть, и тебя прикармливаютъ». Штъ, дудки, меня-то 
ргь на кривой не объ'Ьдутъ. Я не какую-нибудь н'Ьмку безъ 
состояния могу подцепить въ провинцги, когда въ офицеры 
выйду. У насъ въ провишци за офицера любую купече- 
скую дочь отдадутъ, — ^только бери. Да чего! — вотъ въ про- 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 32 — 

шломъ году выгпелъ оп» насъ въ Нижн1й-Новгородъ Иванъ 
Реденъ, такъ вЬдь такую невЬсту подцЬппла», что— ахъ! А 
онъ и вышелъ-то въ гарнизонъ, да и самъ маленьк1й ро- 
стомъ и носъ съ пуговку. На такого тоже у^къ не очень 
нев'Ьста позарится, коли она хоть что-нибудь смыслить! 

Онъ довольно долго говорилъ въ этомъ тон*, изумляя 
меня словами и понят1ями, совершенно еще незнакомыми 
мн*. Потомъ онъ перешелъ къ разс1сазам'ь о своемъ братЬ 
Александр!;. 

— Гуляка этотъ Маевсшй, — объяснилъ онъ мн4: — и для 
брата ничего не жалЬетъ, вмЬсгЬ съ нимъ и кутитъ. Они 
совс'Ьмъ друзьями сделались. Только споитъ онъ, беспя, 
Сашку и фанфарономъ сд'Ьлаетъ. Тотъ уже и теперь фыр- 
каетъ — перчатки не перчатки, часы не часы. Да чего! ему 
уже въ корпусЬ тяжело жить! €У насъ, говорить, даже эта 
говяд1са съ душкомъ дается!» Это привыкь, что Маевск1й 
ему соусы въ разсоляхъ подаетъ, лишь бы онъ не блажилъ. 
А мать — дура, право, дура — радуется, что Сашка отъ нея 
теперь денегъ ни на что не просить, а потомъ онъ ей 
глаза протретъ, когда Маевск1й наряжать да подкармли- 
вать его не станегь. Теперь онъ и передо мною носъ за- 
дираетъ — да мн* что! Я знаю, что это не надолго, что ему 
же хуже будеп>, когда выйдеть во флотъ. На мичманское 
жалованье не разгуляешься, въ Кронштадте или въ плава^ 
Н1П нев'Ьсты богатой не поддедюлишь, а Маевсшй теперь 
его балуетъ, а потомъ и забудеть. Только и останется у 
него огь этой дружбы что пьянство на память. Вотъ такъ 
же брата Павла въ Орл'Ь арх1ерейск1е п4вч1е в'Ьдь совс^мъ 
споили. Возжался, возжался съ ними, ходиль кь нимъ по 
праздникамъ, матери просвирки посылалъ, а теперь мать 
же и плачется: «и въ кого это ты, говорить, пьяницей сде- 
лался». А у него только одинь ей отвЬть: «ты, братець, 
ничего не понимаешь!» Это онъ въ привычку взяль всЬмъ 
говорить: «братецъ». Шуть, совс^м-ь гаутъ гороховый вы- 
П1елъ: пьеть и канты басомь выводить— вотъ и все, чему 
научился. 

МнЬ тогда были еще «новы вс4 впечатленья бытхя», и 
потому я не мало дивился и разсказамь, и жаргону этого 
кукушкина сына. Впрочемъ, мнЬ не часто приходилось бв- 
С']^довать съ нимъ. Мои отецъ и мать принимали его хо- 
лодно и сухо, и онъ не могъ найти особениаго удовольсгв1я 
въ сближенш со мною. Мы слыпшли о немъ только отъ 
госпожи Габерштадтъ, которая продо.1жала заботиться о 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



~ 33 — 

пемъ съ самою искреннею любовью. Одналцы она даже 
чуть не захворала, всл'Ьдствхе того, что Коля МакаревскШ 
простудился или объ'Ьлся на Рождеств'Ь и заболЬдъ у нея 
въ дом* горячкою. Въ 9тп дни она совс*мъ потеряла го- 
лову: она боялась отправить его въ корпусную больницу и 
въ то же время боялась, что онъ. заразить и ея дочерей, 
и ея пансюнеровъ, такъ какъ она считала всЬ горячки 
прилипчивыми. Кром'Ь того, у нея въ это время почти не 
было денегъ, и ей приходилось занимать гроши, чтобы боль- 
ной не нуждался ни въ чемъ. Добрая душа вт> эти дни 
шходила на нас'11дку, которая не знаетъ, что д'Ьлать со 
своими цып.1ятами, находящимися въ опасности. Она была 
I жалка, и см'Ьшна. То ей казалось, что больному непре- 
жЬнно нужно варенье, то ее смущала мысль, что, съ одной 
стороны, ея дочерямъ неловко ходить за молодымъ че.10в4- 
комъ, и что, съ другой стороны, он-Ь могутъ заразиться 
сами, то ей приходило въ голову, что только молодыя д'Ь- 
вушки и могутъ, какъ любящ1я сестры, облегчить страда- 
н1я <&]Ьднаго сироты», какъ она теперь называла юношу. 
Но 60x116 всего убивала ее мысль о това, какъ должна 
страдать мать этого юнопш, не пмЬющая возможности, 
всл-Ьдствхе наступившихъ родовъ, пр1*хать къ умираюп;ему 
сыну. Толки объ этихъ страдан1яхъ матери наполняли ц*- 
лые вечера въ семьЬ госпожи Габерштадп> и принимали 
иногда чисто фантастическ1е размеры. 

— Что, мама, если онъ умреп> раныпе, ч'Ьмъ выздоро- 
вгЬетъ его мамаша! — говорила Мальхенъ. 

— О, Мальхенъ, не говори мн* этого! —восклицала мать. 

— А я, мама, тоже объ этомъ думала сегодня, — замЬ- 
чала Минна. 

— ДЬти, д'Ьти, это не къ доб1)у! У меня толю была всю 
ночь эта мысль въ голов*, — восклицала мать: — Если его 
мама прйдетъ, а онъ будетъ лежать у насъ на столЬ, — 
она не вынесетъ этого и упадетъ у его трупа. 

— Но, мама, в'Ьдь у нея грудной ребенокъ теперь, онъ 
тоже можетъ погибнуть, ести она умретъ пли сойдетъ съ 
ума, — соображала Мальхенъ. 

— О, да, да! Я именно этого и боюсь! Я нарочно пи- 
сала ей, что ему лучше, что онъ поправляется! Пусть лучше 
она не прйзжаеп,, думая, что онъ не опасно боленъ. 

— Да, а какъ потомъ мы объяснймъ ей, если онъ 
умретъ? — спрашивала Минна. 

— В'Ьдь это еще бол'Ье поразить ее,— заявляла Ма.аьхенъ, 

Сочпяешя А. к. Шел.1ер&. Т. V. 

01д|!12ес1 Ьу ^ 



ьу\лОО§1е 



— 34 — 

— О, я потеряла голову! я потеряла голопу! — хваталась 
рукамп за голову мать. 

И такъ безъ конца шли опасен1я, восклицан1я, вздохи и 
слезы, а фаптастнческхя картины все расширялись. Нужно 
отдать справедливость семейству мадамъ Габерштадтъ, оно 
нисколько не опечалилось, а даже напротивъ того обрадо- 
валось, когда Коля ЫакаревскШ ста.1ъ поправляться, то- 
есть, обману.ть всЬ пхъ ожидан1я трагической развязки. На 
это способны очень пемнопе люди, дЬлагопце недовольную 
мпну, когда имъ приходится протЬсниться сквозь собрав- 
шуюся па улиц-Ь толпу и увпдать, внЬсто окровавленнаго, 
раздавленнаго лошадьми человека, какую-нибудь пьяную 
бабу, сидящую въ грязи и ругающую площадными словами 
городового. Повторяю, семейство мадамъ Габерштадтъ не 
разсердилось на Колю Макаревскаго, что онъ обманулъ 
пхъ о:кидан1я и не умеръ. Добрые люди обрадовались его 
выздоровлению до того, что готовы были наделать всякихъ 
глупостей подъ вл1ян1емъ охватившаго ихъ восторга и не 
только ухаживали всЬ за выздоравливающимъ, но даже го- 
товили ему сюрпризы. Мальхенъ вязала ему какой-то би- 
серный кошелекъ, Минна вышива.1а закладку, а сама го- 
спожа Габерштадтъ сшила ему полдюжины «военныхъ гал- 
ету ковъ». 

Къ сожал'Ьн1Ю, юноша находился еще въ раздражитель- 
Н0М1. настроен1и духа послЪ болЬзни и вовсе не былъ тро 
нутъ сюрпризами, а только зам'Ьтплъ: 

— Что мп'Ь въ этпхъ пустякахъ! Вы бы лучше напи- 
са.1п моей матери, пока я былъ боленъ, чтобы она при- 
слала денегъ, а то тутъ приходится терпЬть всяк1я лише- 
н1я бсзъ своего гроп1а въ кармане. 

Как1я лип1еп1я приходилось ему терп'Ьть, онъ не ска- 
залъ, но б-Ьдныя женщины мучились ц'ктый вечеръ, приду- 
мывая, чего ему недостаетъ. Еще болЬе опечалило ихъ то, 
что имъ удаюсь случайно услышать, какъ выздоравливаго- 
щ1й юноша говорнлъ пав'Ьстцвпгему его брату Александру: 

— Хорошо теб'Ь, если тебЬ Маевск1й нп въ чемъ но от- 
казываегь! Л мое положен1е другое. Тутъ хоть бы и захо- 
гЬлъ чего, такъ не дадутъ. Коше.1екъ какой-нибудь, пожа- 
луй, свяжутъ, а что нужно, того и н'Ьтъ. 

Впрочемъ, семья мадамъ Габерштадтъ получила и угп- 
шен1о за свои заботы и хлопоты. Когда Коля МакаревскШ 
совс'Ьмъ оправи.юя и ушелъ въ корпусъ, он* получили 
письмо и посылку отъ его матери. Она извещала ихъ, что 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 35 — 

она записа.1а ихъ имена въ свою поминальную книжку, и 
прислала госпож* Габерп1тадтъ на пазлять собственной своей 
работы шерстяную, вязанную косыночку. 

— Мама, мама, она даже во время бол'Ьзни не забыла 
о теб4, — воскликнула Мальхенъ, приьгЬривая косыночку на 
голову и вертясь иередъ зеркаломъ. 

— И сама вязала! Больная вязала! —растроганно доба- 
вила Минна. 

Мадамъ Габерштадтъ прослезилась.,. 



Мн'Ь было Лть двадцать пять, когда судьба меня опять 
забросила въ родную глушь и снова столкнула съ Мака- 
ревскими, сле-йвшимися со вс4хъ хюндовъ Росс1п в-ь отч1й 
домъ. Это была стая вороновъ, почуявшихъ падаль. Д'Ьло 
въ томъ, что Иванъ ведоровичъ въ одинъ прекрасный день 
объ'Ьдся свинымъ саломъ и опился квасомъ, встЬдствге чего 
и отдалъ скоропостижно Богу свою неаюбпвую душу, не 
сд^лавъ никакого распоряжен1я насчетъ им'Ьн1я. Его дЬти 
только того и ждали. Боже мой, что эта была за картина! 
«Подлецъ!» «Я теб* морду сверну!» «Я тебЬ зубы выко- 
лочу!» стономъ стояло въ воздух* вь дом* Макаревскихъ. 
бедосья Андреевна, отороп'Ьвшая, растрепанная,, въ чепц*, 
сь^хавтемъ на бокъ, не зна.1а, что д'Ьлать — унимать ли 
д-Ьтей, или грабить, подобно имъ, свое собственное иму- 
щество. 

— Вы МН'Ь домъ-то, домъ-то хоть оставьте! — умоляла она. 

— Отстаньте вы со своимъ домомъ! Вамъ законную часть 
выделять! — кричали д1тн. 

— А серебро-то, серебро в^Ьдь мое, въ приданое мнЬ да- 
дено, — стонала она. 

— Мы были, что .1и, при вашемъ в-Ьичаньи? Ма.1о лп, 
что вы выдумаете, что за вами въ приданое дано, такъ- 
такъ вамъ все и отдать, — б'Ьсновались сыновья. 

— Аспиды вы, аспиды! — кричала мать. 

Она бросалась къ предводителю дворянства, къ исправ- 
нику, къ губернатору, къ сосЬдямъ. 

— Грабятъ меня, собственныя дЬтн грабятъ!^рыдала 
она передъ властями. — Судите ихъ, уголовнымъ судомъ су- 
дите за неповиновен1е! 

— Позвольте, позвольте, — говорили ей. — Вы растолкуйте, 
чего вы хотите. 

— Подъ судъ, подь уголовный судъ хочу ихъ отдать!.. 

— Да за что же? 

0\дШе6 Ьу Сз00^1С 



— 36 — 

— За неповнновен1в, за неповиновен1е! 

. — Да в4дь вы получаете законную часть им'Ьн1я? 

— Что я съ этой частью буду д'Ьлать! МнЬ пусть домъ 
усадьбу отдадутъ, серебро мое отдадутъ. ЧЬмъ я жить буду? 
Я ихъ пристроила, я ихъ на ноги поставила, а они грабятъ. 

— Да в4дь законъ вамъ даетъ право только на извест- 
ную часть им4н1Я. 

■ — Что мнЬ законъ, я ке съ закономъ, а со своими соб- 
ственными д'Ьтьми им'Ью дЪло! Они должны повиноваться! 
Я мать, я приказываю отдать же% что мн^ надо, а они 
меня грабятъ! 

Растолковать ей, чго ея д-Ьтей не за что было отдавать 
подъ судъ, не было никакой возможности. Она писала про- 
шеше за прошенхемт. и не унималась. Получивъ возд* оту. 
казъ на просьбы объ отдач* ея д4тей подъ судъ и объ 
отобран1и у иихъ въ ея пользу им^нхн, она начгина ваваг 
ливать всЬ присутственныя м4ста и всЬхъ провинд1аль- 
ныхъ «особъ» прошен1ями «о понужден1и ея д1тей содер- 
жать мать, находящуюся въ престар*лыхъ л-Ьтахъ». Много 
было съ нею хлопотт, властямъ, но едва ли не больше хло- 
потъ доставляла она своимъ сыновьямъ п дочерямъ, къ ко- 
торымъ она поочередно пргЬзжала гостить. На другой же 
день посл'Ь своего прибыт1Я къ кому-нибудь пзъ своихъ 
д^тей, она заводила старую пЬсню о грабеж* ся имуще- 
ства неблагодарными детьми п уже черезъ два-три дня 
была на ножахъ съ гЬмъ изъ дЬтей, у котораго гостила. 
Черезъ неделю она уже бежала отъ этого «изверга рода 
челов'Ьческаго» п подавала на него жалобу «начальствуй», 
требуя «понудить его содержать мать, находящуюся въ пре- 
стар'кыхъ л'Ьтагь». 

]\1ы кончили завтракъ и вышли изъ ресторана. 

— Когда-нибудь я вамъ разскажу истор1ю «кукушки но- 
вой формащи», — сказалъ мн* на прощанья Клименко. Это 
тоже интересный типъ, хотя и р^же встрЬчающ1Йся, ч-Ьмъ 
кукушки старыхъ временъ,— эти матушки-помещицы, пло- 
дивш1я въ нашемъ возлюбленномъ отечеств* дурочекъ-ин- 
ститутокъ и офицеровъ-бурбоновъ. 



1Г. 

Конторщикъ. 

— и куда это онъ могь затеряться? — говорилъ Клименко, 
шаря въ ящик'Ь письменнаго , стола п перерывая бумаги. - 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 37 — 

— Да вы что ищете?— спросилъ я. 

— Вогь хот*лъ вамъ подарокъ сдЬлать, — отв'Ьтилъ 
онъ. —Рукопись есть одна у меня, подходящая по содержа- 
н1ю къ мсимъ разсказавгь, да первый листокъ куда-то за- 
терялся... Впрочемъ, она и безъ этого листка понятна. Въ 
немъ не было ничего особеннаго, просто говорилось, что 
авторъ рукописи — одинъ бЬдный знакомый. мн4 юноша — за 
ненм'Ьшеыъ д'Ьла, сидя одиноко въ контор* наканун-Ь Рожде- 
ства, началъ писать своп мемуары. Эти мемуары остались 
неоконченнымп, по крайней мЬр1, мнЬ попалась въ рукп 
только вогь эта тетрадь, которою вы и можете распоря- 
диться по своему усмотр'Ьшю... 

— А если я ее напечатаю — авторъ не будстъ протесто- 
вать, — спросилъ я, просматривая рукопись. 

— Ну, батенька, мертвые не протестуютъ. Авторъ этой 
рукописи умеръ въ зл*йп1ей чахоткЬ, оставивъ въ нищетЬ 
хену и ребенка. Прочитайте ее, уничтожьте или напеча- 
тайте — это ваше д-Ьдо. 

Я взялъ рукопись, прочелъ и теперь предлагаю ее чи- 
татедямъ. 



...У! какой сегодня морозъ, такъ и видно, что завтра 
Рождество. Я едва не отморозилъ ушей, сп-Ьша въ своемъ 
легоньБОмъ пальто въ нашу контору. Къ несчаст1ю, и въ 
контор* царить нынче холодъ, можетъ-бьггь оттого, что пе- 
редъ закрыпемъ ее не сочли нужнымъ отопить, зная, что, 
кром* меня, въ нее не придетъ никто. А топить эти ком- 
наты для меня но стоитъ! Что я^такое? Простой контор- 
щиЕЪ и больше ничего. Я могу и*въ холоду свести посл'Ьд- 
ше счеты, потому что это моя обязанность. Что-жъ — они 
н не ошиблись: волей-неволей я сд'Ьлалъ свою работу и те- 
перь только ожидаю, когда явится мой принципалъ, чтобы 
просмотреть эти счеты. Онъ останется ими доволенъ: д'Ьла 
за посд4дтй м-Ьсяцъ шли отлично, и онъ вполнЬ радостно 
можетъ встретить праздникъ. Впрочемъ, онъ, вероятно, 
предчувствовалъ это. Сегодня утром-ь, когда я явился сюда, 
онъ вышелъ ко мн* такой веселый, насвистывая какую-то 
ар1ю изъ итальянской оперы и, безъ обычной своей суро- 
вости, любезно заговорилъ со мною: 

— Ну, Иванъ Ивановичъ, просмотрите-ка наши книги, 
кагь идутъ наши дЬлишки, — сказаль онъ мн*, кивнувъ го- 
ловою. — Авось, д*тишкамъ на елку что-нибудь перепадегь. 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 38 — 

Вы, над'Ьюсь, кончите работу къ пяти часамъ? Сегодня ни- 
кто не пом'Ьи1аетъ. 

— Я кончу скор^.,. у меня уже почтп все проверено, — 
отв^тидъ я. 

— И отлично, н отлично, — весело проговорилъ онъ. — 
Бы у меня хорошШ помощникъ... Плохо только, что вы все 
прихварываете... 

Я струсилъ при последней фраз*, мнЬ показалось, что 
онъ можегь отказать мн* отъ мкта за то, что я все при- 
хварываю. Про бол'Ьзненныхъ людей всегда думаютъ, что 
они работаюгь меньше здоровыхъ. 

— Я, калчстся, не манкирую занят1ями, — несмело залгЬ- 
тилъ я. 

— Что вы! что вы! Разв4 я объ этомъ говорю! — вос- 
кликнулъ онъ. — Мн-Ь просто васъ жаль. Вы, вонъ, все ка- 
шляете. Вамъ нуженъ бы продолжительный отдыхъ. 

— Н'Ьтъ, зач-Ьмъ :ке... Я въ сущности здоровъ... просту- 
дился только немного по осени, — пробормоталъ я. 

Я боялся всегда, когда рЬчь заходила объ отпускЬ. От- 
пускъ мн'Ь казался переходомъ къ отставкЬ. У-Ьду я — меня 
нужно будетъ заменить к-Ьмъ-ннбудь другимъ, тотъ можетъ 
оказаться способн'Ье меня, п. когда я возвращусь изъ от- 
пуска — мнЬ скажутъ: 

— Вы уже бо-^^е не нужны. 

Н'Ьтъ, я не могу разсчитывать на отпуски, на поправле- 
н1е здоровья въ отпуску! Да и какая польза выйдегь изъ 
того, если я и поправлюсь въ отпуску? В-Ьдь поел*, остав- 
шись безъ м4ста, захвораешь еще сильн'Ье отъ холода и 
голода. Да если даже меня и не заи*нятъ другимъ во 
время отпуска, то работы въ мое отсутств1е накопится 
столько, д'Ьла придугь въ такой безпорядокъ, что потомъ 
придется удвоить работу и снова израсходовать т* силы, 
который накопишь во время отдыха. Н'Ьтъ, ужь лучше тя- 
нуть лямку, не снимая ее съ себя ни на минуту! Эти 
мысли мелькали въ моей голов*, покуда я перебиралъ 
книги. Мой приндппалъ въ это время снд'Ь.1ъ по другую 
сторону стола, откинувшись головою на спинку кресла, и, 
покуривая сигару, слЬдилъ пристальны мъ взглядомъ за 
мною. Мн'Ь было какъ-то неловко и тяжело чувствовать на 
себ'Ь этотъ взглядъ. Конфузливый отъ природы, впечатли- 
тельный и мнительный отъ болезненности и бЬдности, я 
всегда смущался отъ пристальныхъ взглядовъ. И точно, 
вЬдь если люди пристально смотрятъ на кого-нибудь, то, 

0\дШе6 Ьу ^^ОО^^С 



— 39 — 

значить, они находятъ въ немъ что-нибудь особенное, не- 
обыкновенное, залгЬчательное. А что же могло быть особен- 
паго, необыкновеннаго, зам'Ьчательнаго во мн^^? Не моя ли 
жалкая, сЬрая и болЬзненная фигура? Не мое ли истертое и 
выношенное платье? Не ьзоя ли растерянная и придавленная 
физюном1я? Н'Ьтъ, какъ хотите, а скверно сознавать, что 
люди, обративъ на тебя глаза, могутъ увидать только твое 
убожество и нравственное, и физическое, и матер1альное. 

— Вы, кажется, женаты? — спросилъ меня мой принци- 
падъ сквозь зубы, пуская тонкую струШ^у дыма. 

— Женать, — отв-Ьтилъ я, красная, точно сознавался въ 
преступлен1и. 

— И дЬти есть?— спросилъ онъ. 

— Да, сынъ шести лЬтъ, — отв'Ьтилъ я и наклонился къ 
кассовой книгЬ, д4лая видъ, что углубляюсь въ занят1е. 

Но я чувствовалъ, угадывалъ, что мой принципалъ не 
спускаепэ съ меня своего взг.1яда. 

— Что вы, в-Ьрно, по страстной любви л{енились? — спро- 
силъ онъ. 

— Да, по любви,— отв'Ьтилъ я глухо и сталъ передви- 
гать костяшки на счетахъ. 

Принципалъ вздохнулъ. 

— Эхъ, молодость, молодость! — проговорилъ онъ съ от- 
гЬнкомъ грусти въ голосЬ. — Вы, должно-быть, были очень 
молоды, когда женились? 

— На двадцать второмъ году, — отв'Ьтил§ я. 

— Ну, да!.. Въ эти годы умЬютъ любить, но не ум'Ьютъ 
разсчитывать... На б^Ьдной, конечно? 

-Да! 

Принципалъ опять вздохнулъ. 

— Вы на меня не сердитесь, что я.васъ разспрашиваю 
о вашей внутренней жизни? — спросилъ онъ мягко. 

Мн'Ь сердиться! Да разв* я см-Ью сердиться на него! Я, 
красн'Ья и запинаясь, пробормоталъ какую-то любезность. 

— Я искренно расположенъ къ вамъ, — проговорилъ 
онъ:— и потому меня интересуетъ вапте положенге. Вы, ка- 
жется, не кончили курса въ университегЬ? 

— Да, — отв'Ьтилъ я. 

— • И вышли оттуда именно ради этой женитьбы? 
Я промолчалъ, стыдясь признаться, что онъ угадалъ 
правду. 

— Къ несчастью, теперь безъ связей или безъ диплома 
иаъ какого-нибудь высшаго спещальнаго учебнаго заведе- 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



~ 40 — 

нш трудно составить себ4 прочное положен1е я карьеру, — 
продолжалъ онъ. — При томъ же женатому, семейному чело- 
веку представляется менЬе возможности выбирать м'Ьсто, 
выжидать, рисковать. Тутъ ионеволЬ берешься за первый 
попавтШся трудъ. Вотъ и вамъ приходится прозябать з;^сь, 
хотя я знаю, что васъ не можетъ вполн* удовлетворить и 
обезпечить это м-Ьсто. Вамъ надо подумать о будущсмъ— 

Я опять начиналъ роб'Ьть, точно онъ уже отказывалъ 
. мн'Ь отъ мЬста. Я пробормоталъ что-то въ родЬ того, что 
я доволень своимъ положен1емъ. 

— Полноте, можно ли быть довольнымъ пятьюдесятью 
рублями жалованья, им'Ья на рукахъ семью, — промолвилъ 
онъ, пожимая плечами.— Вамъ надо подумать о будущемъ, 
семья ваша можетъ прибавиться, нужды возрастутъ, а я, 
къ сожал'Ьн1ю, не могу увеличить ваше жалованье настолько, 
чтобы удовлетворить вполн* вашимъ потребностямъ. Вы 
знаете, что вы зд'Ьсь не одни, содержан1в конторы обхо- 
дится и безъ того дорого. Нынче но легко жить! 

У меня вергЬлась на языкЬ просьба о томъ, чтобы онъ 
не заботился о прибавке, но только бы не выгонялъ меня. 

— Я къ вамъ привязался, какъ къ симпатичной, скром- 
ной личности, и потому меня заботитъ ваше положете, — 
продолжалъ онъ.— Я постараюсь что-нибудь сд'Ьлать для 
васъ. Мн'Ь было бы тяжело потерять въ васъ хорогааго ра- 
ботника. Но все же я первый посоветую вамъ перейти на 
другое м'Ьсто, сети оно будетъ выгоднЬе. Я самъ готовь 
похлопотать объ этомъ... 

Онъ посмотрЬлъ на часы, всталъ и потянулся. 

— Однако, мнЬ пора! До свиданья! 

Онъ выше.1Ъ. Я остался одинъ въ этой просторной, вы- 
сокой комнат* съ желтыми конторками, съ желтыми пись- 
менными столами, съ желтою неудобною мебелью, съ б^ло- 
вато-С'Ьрыми, голыми сгЬнами. безъ драпировокъ, безъ за- 
нав'Ьсокъ, безъ картннъ, и какое-то жуткое чувство овла- 
д'Ьло мною въ этой неуютной, нежилой и вЬявшей холодомъ 
обстановк'Ь, смотревшей еще непривЬтлив'Ье въ этотъ сЬ- 
рый день, съ сн'Ьжными тучами, безъ грЬющихъ лучей 
солнца, безъ голубого неба. Опустивъ на лЬвую руку го- 
лову, я мап1инально перевертывалъ правою рукою страницы 
конторскихъ книгъ, пров-Ьрдлъ цифры, итоги, реестры, — но 
все это было уже мною подготовлено раньше: вчера, 
третьяго дня, и, въ сущности, у меня не было теперь д'кза. 
Я моП| бы даже, не придти сегодня въ контору, подобно 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 41 " 

другимъ моиыъ сослуживдамъ — моимъ началъникамъ и мо- 
имъ холостымъ товарищамъ— но я пришелъ сюда сегодня, 
въ этогь день, о которомъ я уже давно мечталъ, какъ о 
рЬдкомъ дн* отдыха,— пришелъ потому, что мой принци- 
палъ сказалъ мн-Ь вчера: 

— А вы, Иванъ Ивановичъ, зайдите завтра: мы про- 
сжотримъ и пров'Ьримъ съ зами книги. 

У меня не повернулся языкъ сказать ему, что я уже все 
ковчилъ и что онъ можетъ теперь же пересмотр'Ьть книги, 
не безпокоя меня завтра. Я боялся, что онъ сочтетъ мои 
слова за выражен1е неохоты придти на службу, за желаше 
украсть у него лишн1й день для себя на прогулъ. Я про- 
молчалъ вчера и пришелъ сюда сегодня. И то сказать: от- 
чего бы мн'Ь и не придти сюда? отчего бы мн-Ь и не си- 
дЬть зд'Ьсь безвыходно? Разв* я уже не сросся съ этою 
конторою, 1^азв'Ь я уже не сделался оя частью, ея принад- 
лежностью, ея нед'Ьлимымъ, какъ эти столы, какъ эти кон- 
торки, какъ эти табуреты и стулья? Да, я. давно уже пре- 
вратился въ вещь, въ машину, въ орудье. 

— Иванъ Ивановичъ! занесите это въ приходную книгу! 
Это надо передЬлать, Иванъ Ивановичъ! Иванъ Ивановичъ, 
сходите и принесите книги за 1875 годъ! Сд'Ьлайте справку, 
Иванъ Ивановичъ, по д'Ьлу такого-то! 

Я все это Д'11лаю безмолвно, безответно, точно, аккуратно. 
Но бываюгь дни, когда мн'Ь не приказываютъ, не даютъ 
слравокъ, не поручаютъ переписокъ, — и я сижу сложа руки, 
потому что я самъ по своей иницхативЬ, безъ приказан1я, 
безъ указан1я, не могу, не ум'Ью, яе им'Ью права ничего 
делать. Я машина, оруд1е, третья рука завЬднвающихъ 
конторою, но я не.челов'Ькъ. Но в-Ьдь былъ же и я когда- 
то челов'Ькомъ... О, да, былъ,— и горе мн*, именно потому, 
что я былъ челов^комъ, что на память объ этой порЬ оста- 
лось МН'Ь только одно воспоминан1е— моя семья, теш;а, жена 
и ребенокъ... БЬдный мой мальчикъ, простишь ли ты меня, 
когда вырастешь, за то, что я осмЬлился быть чедов'Ь- 
юмъ?.. 



Я не помню ни отца, ни матери, ни родныхъ! Чужзе 
люда меня выкормили, поставили на ноги, воспитали, об- 
учили въ гимназ1и. У меня никогда не было своего дома, я 
постоянно гд'Ь-нибудь гостилъ, к*мъ-нибудь призр-Ьвадся, 
кому-нибудь одолжался. Вероятно, всл'Ьдств1е этого я сталъ 
слнгокомъ тихимъ, засгЬнчивымъ, осторожнымъ, и никогда 



— 42 — 

моя душа не могла быть нараспашку, такъ какъ я в-Ьчно 
боялся сЬсть на чье-нибудь м-Ьсто, сказать что-нибудь нс- 
прхятное другимъ, съ-Ьсть кусокъ, предназначенный не мн*. 
Только па семнадцатомъ году я узналъ, что значить «свой 
уголъ»^ Н11зсньк1й, ХОЛОДНЫЙ, сырой, НО все же «свой». Въ 
8Т0 время я сталъ а«ить уроками. Я бился съ нувдою, я 
терпЬлъ лишен1я, но все ;ке я чувствовалъ, что я им-Ьго 
право сид'Ьть у себя, гд* хочу, и 'Ьсть то, что купилъ на 
свои деньги. Правда, уроки, которыми я началъ жить, ме- 
шали мн'Ь самому учиться, но я смотр'Ьлт> на это довольно 
равнодушно: меня никто не могъ упрекать за то, что я за- 
сиживался въ послГ.днихъ классахъ гимназш, меня никто 
не могъ поторопить поскорЬе кончить курсъ учешя, чтобы 
не сид'Ьть на чужой шеЬ. Я мечталъ, что я кончу ученье 
двадцати л'Ьтъ, поступлю въ университетъ, потомъ изберу 
какую-нибудь спед1альность, не торопясь, не снЬша, не бро- 
саясь на первое попавшееся дЬло. Я только не разсчитадъ 
одного: я не зналъ, что съ двадцать л'Ьтъ могутъ пробу- 
диться так1я потребности, который могутъ перевернуть 
вверхъ дномъ всЬ мои планы. Когда я кончилъ курсъ въ 
гимназ1и, мнЬ навернулись очень выгодные уроки. Я зара- 
батывалъ до полутораста рублей въ м'Ьсяцъ. Это было цЬ- 
лое богатство въ монхъ глазахъ, и я, вЬчно томивш1йся въ 
нищегЬ, в'Ьчно страдавш1Й отъ недостатковъ, позволилъ себ'Ь 
н-Ькоторын удобства. Я нацялъ недурную комнату, прюд^Ьлся 
получше, сталъ 'Ьсть не впроголодь, посЬщалъ иногда 
театры, любилъ принять у себя товарищей. 

— Не налюбуюсь я на васъ, что вы за прекрасный мо- 
лодой челов'Ькъ, — говорила моя квартирная хозяйка, йодная 
обрусевшая н'Ьмка, вдова какого-то гусара, женщина съ 
вкрадчивыми манерами, съ предупредительными улыбоч- 
ками. — В^чно-то вы веселы и бодры, и работаете, и весе- 
литесь въ м-Ьру, не такъ какъ друпе, у которыхъ сегодня 
густо, а завтра пусто. 

Она начала все чаще и чаще заходить вт, М9ю комнату и 
приглашать къ себ Ь на чай. Я любилъ сид'Ьть съ нею. Она, 
воспитанная на мЬдные гроши, была не глупа, много путе- 
шествовала, много пережила, много вид'Ьла, была хорошая 
разсказчица. Я узналъ, что когда-то она была богата, что 
у нея бы1а семейная драма, что мужъ ее бросилъ для лю- 
бовницы и умеръ, оставивъ съ малол-Ьтнею дочерью. Все 
это разсказывалось мелькомъ, съ пробелами, съ какими-то 
умолчашями, невольно наводившими на мысль, что въ про- 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 43 — 

шломъ Мар1н Карловны были тоже гр4шки, темныя пятна, 
проступки. Но что ын* было за д'Ьло до ся нравственности, 
до ея нрошлыхъ гр^ховъ: она была моя квартирная хо- 
зяйка и веселая собеседница — п только. Но меня влекла 
не одна ея веселая, разбитная болтливость. МнЬ было пр1ятно 
болтать съ нею, видя около себя ея шестнадцати.тЬтнюю 
дочь, съ белыми, какъ ленъ, длинными косами, съ яркимъ 
молодымъ румяндемъ, съ темными бровями, съ бойкими 
сЬрыми глазками» Леля — такъ звали дочь Мар1и Карловны — 
не была красавицей, не отличалась правильными чертами, 
10 она дышала свЬжестыо, здоровьемъ, бойкостью, шалов- 
лнЕостью. Она, какъ ребенокъ, любила прыгать, хохотать, 
йть, — и съ каждымъ днемъ мн'Ь становилось все необхо- 
да-Ье и необходимее слышать этотъ смЬхъ, это п'Ьн1е, эту 
болтовню. Иногда Леля заб'Ьгала ко мнЬ, и мн* казалось, 
что въ мою комнату врывался лучъ весенняго солнца. Она 
сошлась со мною, какъ дЬвочка, какъ ребенокъ. Она иногда 
подкрадывалась ко ми* сзади, закрывала руками мои глаза 
и кричала: 

— Угадайте, 1сто съ вами? 

Порой она тормошила мои волосы, развязывала мой гал- 
сгукъ, повязывала его снова затЬйливымъ бантомъ, подста- 
вила МН'Ь свою руку къ губамъ, говоря со смЬхомъ: 

— Благодарите же за услуги! 

Разъ я перелистывалъ Ьакую-то иллюстрированную книжку 
Леля подошла ко мн* и нагнулась черезъ мое плечо, по 
доживъ свою руку вокругъ моей шеи п почти касаясь 
лицомъ моей щеки. Мн'Ь кровь бросилась въ голову. 

— Какал вы хорошенькая!-^невольно сорвалось у меня 
съ языка. 

— Вы сами тоже хорошенькШ!— сказала она. 

Она пристально взг.1янула въ мои глаза, повернувъ ру- 
ками къ себ'Ь мое лицо, и вдругъ горячо-горячо поцеловала 
меня прямо въ губы. 

— Любишь? — съ д'Ьтскнмъ лукавствомъ спросила она. 

Я обезпамягЬ.1Ъ. Я не помню, сколько разъ покрылъ я 
поцЬауями это лицо. Она не противилась, не сознавала, что 
она поступаетъ неловко или дурно, и крепко обвивала ру- 
ками мою шею. 

— Хорошо теб*' такъ? — спросила она, сидя у меня на 
колЬняхъ. — Всегда бы такъ быть вм-ЬсгЬ, близко - близко 
другь къ другу.. 

Я терялъ голову. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 44 — 

^Iе^го зач-Ьмъ-то кликнула мать. Она уб4жала безъ сму*- 
щен1Я, безъ боязни, какъ б-Ьжить ребенокъ отъ своихъ 
игрушекъ. На другой день, ругая себя, каясь за свое по- 
веден1е, я боялся на нее взглянуть, но она была попреж- 
нему весела и р']^зва, и пришла ко мн'1), какъ всегда, безъ 
потупленныхъ глазокъ, безъ д-Ьвической стыдливости, безъ 
жеманной застЬнчивости. «Она совсЬмъ дитя», — подумалось 
шЛ. Она опять обвила мою шею руками, поц'Ьловала меня 
въ щеку и спросила меня: 

— Ты это что д'Ьлаешь? 

Она уже говорила мн'Ь <яты», громко, спокойно, не боясь, 
что кто-нибудь ее услышитъ. 

— Лекщи читаю, — отвЬтилъ я. 

— Ну, читай, а я сяду къ теб* на кол-Ьни и, какт» ко- 
тенокъ, буду смирно-смирно сид-йть. 

Она хогЬла скть, я отстранилъ ее рукою. 

— Что это? ты сердишься за что-нибудь? — спросила она. 

— Н'Ьтъ, Леля, но это нехорошо, — отвЬтидъ я. 

— Что нехорошо? 

— Вы уже не ребенокъ, Леля. Такъ съ мужчинами нельзя 
обращаться. 

— Отчего же? Ты знаешь Александра Васильевича Стро- 
гова, того толстаго отставного гусара, что у насъ бываетъ? 
Онъ вотъ всегда меня Ц'1и1уетъ и сажаетъ къ себЬ на ко- 
лени. Только я не люблю его. Онъ такой толстый, и усищи 
у него противные. Я теперь даже не хожу къ нимъ. Знаешь^ 
онъ насъ съ мамой пригласилъ разъ къ себ* на дачу, тамъ 
пирушка была, мы танцевали, весело было, но меня такъ 
напоили шампанскимъ, что всЬ см'Ьялись надо мной, что я 
пьяна. А потомъ, мы съ мамой там'ь ночева.1и, и у меня 
утромъ да5ке горячка сдЬлалась, думали, что я умру. Съ 
гЬхъ поръ я на него сердита. 

— Какъ это р'Ьшается ваша матушка возить васъ къ 
такимъ господамъ, — съ отвращенхемъ зам-Ьтилъ я. 

— Да онъ товарищъ папы, и въ то время, когда иы у 
него были на вечерЬ, онъ за маму больш1в долги заплатидъ. 
Онъ намъ очень помогъ. '^ 

— Все же не сл-Ьдуетъ съ такими господами знаться. 

— Ну да, Богъ съ ннмъ, что о немъ говорить! Ты вотъ 
не такой, ты хоропюныпй, и я тебя очень, очень люблю! 

Она прижалась ко мнЬ. У меня кружилась голова. Эти 
сцены повторялись часто: иногда Леля заставляла меня 
бегать съ нею по комнат*, иногда она жаловалась мнЬ, 

0\дШе6 Ьу ^^ОО^^С 



— 45 — 

что мать ее притЬсняетъ, порой она говорила, что ей про- 
тивно, какъ гадк1й старикашка Строговъ все л-Ьзеть къ ней 
съ поцелуями. И все это лепеталось и д'Ьлалось чисто по- 
д:кгсБи. Она относилась ко мд'Ь, какъ къ подругЬ. Ее де 
смущало, если я былъ безъ жилета; она не задумывалась 
прилечь при нн^Ь на диванъ; она поручала ынЬ, не краснкг, 
завязать ей повыше локтя нарукавншш; она изумлялась, 
когда я говоридъ ей: 

— Это неприлично! Что вы дЬлаете, Леля! 

— Отчего нехорошо?— спрашивала она. 

Изъ ея разсказовъ я узналъ многое, что освЬтило непри- 
ыеБательнымъ св'Ьтомъ ея мать. Я узналъ, что одна самая 
парадная комната въ нашемъ домЬ нанята 1сакимъ-то гвар- 
дейцемъ, который пргЬзжаетъ въ нее съ дамой, всегда по- 
срмтой вуалью. 

■— У нея старый мужъ, а она любить этого гвардейца, 
вотъ какъ я тебя, ну, они и пргЬзжаютъ, чтобы быть 
вдвоемъ, — поясняла Леля.. 

Потомъ я узналъ, что у ея матери были еще двЬ до- 
чери, но ихъ отецъ отдалъ въ «воспитательный домъ», по- 
тому что онъ былъ тогда не женатъ на ея матери. 

— Онъ все говорилъ, что это не его дочери,— объясняла 
она.— А какъ же он* не его, если мама была его женою? 

Эта д'Ьтская наивность и въ то же время эта страстность 
д11а1и Лелю страннымъ существомъ. Я чувствовалъ, что 
она погибнетъ, какъ только случай сведетъ ее съ челов*- 
шгь, который воспользуется и ея неопытностью, и ея страет- 
ностью. Ея страстность проявлялась во всемъ: въ отно- 
шешяхъ къ матери, къ . подругамъ, ко мн Ь. Мн'Ь было жаль 
этого ребенка, и въ то же время я не могъ его удержать 
въ границахъ прилич1я, не могъ растолковать ему, что такъ 
нельзя вести себя. 

— РазвгЬ теб* непргятно, что я тебя ц'Ьлую? РазвЬ ты 
сердишься на меня? Что же можетъ выйти дурного изъ того, 
То) я тебя ласкаю? — ^твердила она. 

Иногда д-Ьлд доходило до слезъ, и тогда мн-Ь уже самому, 
приходилось ласкать и д'Ьловать ея заплаканное личико. Я 
сознавалъ, что мн'Ь нужно переЬхать огь нихъ, иначе я не 
могь ни учиться, ни сдерживаться. Я переЬхалъ. Но на 
другой же день Леля была у меня. 

— Леля, какъ вы. сюда попали?— воскликнулъ я. 

— Да МН'Ь скучно безъ тебя, — отв'Ьти.та она. — Мама все 
ворчнтъ, я одна, подругъ нЬтъ, — ну, пошла къ теб'Ь. 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 46 -- 

Она насильно сЬла ко мнЬ на колонн и какимъ-то дЬтски- 
иолящимъ тономъ прошептала: 

— Не гони меня, я тебя очень, очень люблю! 
^Она быстро наклонилась п подЬювала мою руку. 

— В'Ьдь ты любить меня? Да? Возьми меня къ себй. По 
все ли равно теб4, буду ли я съ тобою жить или н'Ьтъ? Я 
В'Ьдь не стану тебЬ м-Ьшать. Ты будеи1ь учиться, я буду 
шить, работать, потомъ вмЬсгЬ пойдемъ гулять... 

— Леля... 

— Не говори, не говори! Я знаю, что ты возьмешь къ 
себ'Ь. Гостилъ же у тебя твой товарищъ? Вогь и я также 
буду у тебя всегда гостить. Вотъ тутъ и мЬсто мн* будегь 
на диванчик'Ь. Я маленькая, мн* немного нуяшо... 

— То товарищъ, мужчина гостилъ... 

— Скажите, пожалуйсга, точно не все равно! Вогь я 
возьму, да и одЬнусь мальчикомъ, тогда и прогнать не по- 
смеешь, мужчиной буду... 

Черезъ м4сяцъ я былъ женатъ. 



Бледный, точно похолодЬвшШ, смотркхъ я куда-то въ 
сторону на другой день иосл* свадьбы... 

— Ваня, ты за что-нибудь сердипться? — спросила Леля, 
обнимая и Ц'куя меня... 

— И ты еще спрашиваешь! — съ горечью проговори.1ъя.— - 
Зач^мъ ты не созналась раньше, что ты уже любила. 

— Кого? — спросила она, смотря на меня въ недоум^ши. 

— Я думаю, ты это лучпю меня знаешь! — ^воскликнулъ я. 

— Я тебя не понимаю! Кто тебЬ насп.тетничалъ на меня? 
Я никого никогда не любила, кром* тебя! 

— Такъ что же ты продавалась, что ли? — крикнулъ я. 
Она смотрела на меня недо]гм'Ьвающими, откровенными 

глазами. Я былъ внЬ себя. 

— Говори, говори, кто былъ тотъ негодяй, который 
увлекъ тебя! — крича.ть я, стискивая ея руку. 

— Мн'Ь больно, Ваня! Я не знаю, за что ты сердишься, — съ 
датскими слезами проговорп.1а она. 

Я выпусти.1ъ ея руки или, лучше сказать, он* выпали 
изъ моихъ рукъ. Въ это время вошла моя теща. 

— Что это? Ты плачешь? О чемъ это? — спросила она 
певинн1)йшимъ тономъ у Лели. 

Я не выдержалъ и ста1ъ упрекать тещу. 

— Хорошо вы смотрТаи за дочерью! Вы меня нагло об- 
манули! — крича.1ъ я, сжимая кулаки. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 47 — 

Но Марья Карловпа только удивлялась и клялась, что 
она ничего не знала о паденхи дочери. Она даже допраши- 
вала дочь, она горько упрекала ее за вЬтренность, за дурное 
поведете, она дЬлала вндъ, что теряется въ догадкахъ на- 
счегь того, кто погубилъ Лелю. Я ушелъ и заперся вь 
своей комнатЬ, чтобы ничего не видать, чтобы ничего не 
Слыхать. Я перебиралъ всЬ собьтя изъ прошлаго своей 
жены. Мало-по-малу и понялъ все, мн'Ь припомнился раз- 
сказъ объ обрап^енш съ нею старика Строгова и его сы- 
новей, вечеринка у него, горячка, сделавшаяся съ Лелей 
послЬ этой вечеринки, долги моей тещи, заплаченные Стро- 
говымъ поел* этой пирушки. Мн* припомнился его радостный 
видъ на моей свадьб-Ь, его об4щан1я позаботиться о насъ, 
двусмысленяыя улыбки его сыновей, двухъ развраш;енныхъ 
фатовъ. Я пришелъ къ заключен1ю, что моя жена действи- 
тельно ничего не знала о своемъ паденш, что она была 
продана матерью. Но кто же ее погубилъ: Строговъ или 
его сыновья, или кто-нибудь другой изъ бывшихъ на пи- 
рушк4? Можетъ-быть, виновннкъ быль не одинъ; во всякомъ 
случа* знали об-ь этомъ мпопе — это теперь мнЬ было ясно, 
когда я вспомнналъ всЬ физ1оном1и; всЬ взгляды, всЬ р'Ьчи 
развращенныхъ мужчинъ, названныхъ па мою свадьбу ма- 
терью Лели. Ын'Ь стали противны всЬ эти люди, я боялся 
теперь встретиться съ ними, боялся увид-Ьть ихъ дву- 
сныатенные взгляды. Я понималъ, что всЬ они, и Строговъ, 
и его сыновья, и товарип1.и ихъ, п мать Лели, знали о 07 
падетп, п не знала, но помнила этого только она, попла- 
тившаяся горячкою за вечеръ гнусной орпи. Я рЬшился 
порвать всякую связь съ нимп. Я такъ и сд'Ьлалъ. Но я не 
могь растолковать Лел'Ь ни значенхя ихъ поведеи1я, ни не- 
обход11мости удалиться отъ нихъ. Она смотрела на все со 
своей д-Ьтскн-наивной точки зр4шя, не понимая ни своего 
проступка, пи моего положешя обманутаго мужа. Я только 
теперь началъ подимать, что въ сущности у Лели недо- 
ставало одного — какого бы то ни бьыо представлен1я о 
нравственности. Она выросла въ той сред*, гдЬ разврачъ 
практиковался беззасгЬнчпво, открыто, свободно, какъ н-Ьчто 
нормальное, законное; она не понимала, почему она д'Ьвушкой 
не могла сидЬть у меня на кол-Ьняхъ, она не понимала 
предосудительности свидашй у нихъ въ домЬ молодого офи- 
цера съ чужою женой, она ке понимала меня, когда я го- 
ворилъ ей: 

— Я уже оттого не приму къ себЬ ни одного изъ вашихъ 



— 48 — 

знакомыхъ, что буду подозр-Ьвать въ немъ твоего минутнаго 
любовника или буду бояться, что ему извктно твое прошлое. 

— Да что же я такого дурного сдЬлала, Ваня? — со сле- 
ааии говорила она. 

Я начиналъ понимать, что и теперь, будучи замужемъ, 
она легко измЬнитъ мн^Ь при первой ласк'Ь какого-нибудь 
смазливаго мальчика, изм'Ьнитъ безъ думъ, безъ размы- 
шленШ, безъ упрековъ совЬсти, просто потому, что этотъ 
мальчикъ смазливъ, что онъ приласкалъ ее, что ей «не за 
что не любить его», что, наконецъ, «ей такъ хорошо» — это 
была та проклятая фраза, которую мн4 повторяла до заму- 
жества Леля, когда я говорилъ ей о неприлич1и ея обра- 
п^ешя со мною. Это не была глупость, это не была простая 
развратность натуры, это было прос1'0 полное отсутств1е 
понятШ о нравственности. И то сказать, какхя понят{я о 
нравственности могли быть у Лели, выросшей подъ надво- 
ромъ Мархи Карловны и Строгова. Мар1я Карловна, какь 
я узнадъ потомъ, суп^ествовала, главнымъ образомъ, отдачею 
комнатъ поденно различнымъ влюбленнымъ парамъ. Отставной 
гусаръ старикъ Строговъ получалъ главные доходы съгЬхъ 
лицъ, которымъ онъ помогалъ въ д'Ьлахъ любви. МнЬ при- 
ходилось открыть передъ Лелей ц'Ьлый новый м1ръ зтихъ 
понятШ, разъяснить ей все, начиная съ азбуки нравствен- 
ности. Только теперь понялъ я все это п увидалъ вс4 мелочи, 
который ускользали отъ меня прежде или казались мнЬ 
сл'Ьдствхемъ д'Ьтской непорочности. Только теперь я зам-Ь- 
тилъ, что Леля не им'Ьетъ способности красн'Ьть отъ за- 
сгЬнчивости; что ее не приводить въ стыдливое смуш;ен1е 
обнаженное тЬло, что она любить его, какъ друг1с любятъ 
цв'Ьты, наряды, вино, сласти, фрукты. За такой женой нужно 
было сл'Ьдить. 

Не весело пошла моя семейная жизнь, Леля сердилась 
на меня за то, что я разогналъ ея знакомыхъ, что я почти 
выгна.1ъ изъ дому ея мать, что ей скучно сид'Ьть все одной. 
Рядомъ съ этими жалобами явились и друпя жалобы: у 
меня недоставало средствъ порядочно одЬвать се, она же 
не умкла зарабатывать денегъ и не ум-Ьла хозяйничать. 
При мал'Ьйшихъ недостаткахъ она говорила мн'Ь: 

— Вотъ со Строговымъ разои1елся, а онъ теб'Ь и работу 
даль бы, и м-Ьсто доставилъ бы! Выдумалъ вс*хъ гнать, кто 
меня любитъ, — теперь и сиди безъ знакомыхъ и безъ хл4ба 
Жили бы у мамы — такъ и дешев-те было бы, и веселее. А то 
тутъ считай каждый грошъ, да думай, ч-Ьмъ накормить тебя... 

0\дШе6 Ьу Сз00^1С 



— 49 — 

О продолжен!!! университотс1и1хъ занят1й нечего было и 
думать. Я уже лс1галъ мЬста. На1сонецъ, мЬсто нашлось 
здЬсь, въ контор'Ь, съ пятьюдесятью рублями жалованья. 
Это было мало, но что же д-Ьлать, если другого м'Ьста я но 
хогь найти, а на уроки но см'Ьлъ разсчитывагь, какъ на 
невЬрное средство къ существованш. У насъ же былъ уже 
ребенокъ. Я сталъ ходить въ 1сонтору, я занимался пере- 
пискою дома, я лЪзъ изъ еожи, но Леля не благодарила 
меня <5а это, не 1;'Ьнила ыоихъ трудовъ, не поддерживала 
меня: она впдЬла только одно то, что у нея нЬтъ такихъ 
нарядовъ, какъ у встрЬчавшихся съ н^ю ея подругъ, что мы 
терпимъ недостатки, что Строговъ могъ бы дать мнЬ луч!ие 
м4сго, что, живя у ея матери, мы были бы обезпеченнЬе, 
что я не вывожу ее никуда и самъ или отсутствую, нл1! 
молча сижу за скучною перепиской. Этого было довольно 
да сотенъ, для тысячъ упрековъ. 

— Ты меня не любишь, оттого ничего для меня и не 
дЬлабшь, — упрекала она меня. 

Я говорилъ, что я ничего для нея не дЬлаю по недостатку 
средствъ, — она говорила: 

— Иди къ Строгову! Переезжай къ мам%! . 

Я наотр4зъ от1;азывался отъ этого, — она опять говорила, 
чт1) я отказываюсь потому, что не люблю ея. 

— Мама то же говорить, — плакала она. 

— Гд* ты вид'Ьла мать? — сердито спрашпвалъ я. 

— Гд'Ь? У нея была. Не спдЬть же мнЬ все дома, одной. 

— Ты ужТ) и къ Строгову не ходила ли? 

— А если бы и пошла, та1съ что же? Тамъ меня всЪ 
любили и ласкали. Бывало, захочу въ театръ — сейчасъ ложу 
берутъ, вздумаю кататься — велятъ Э1шпажъ заложить. Если 
я и дулась на Строгова, такъ потому, что онъ старый и 
противный, а Коля !1 Миша Строговы всегда были мн*]^ 
друзьями, мы росли вм'ЬсгЬ... 

— Не см'Ьй мн'Ь говорить о нихъ! — сердился я. 

— Ну да, ты в4дь всЬхъ ненавидишь, кто меня ласка.1ъ. 
Ч4мъ же я виновата, что они меня любили? Это ты только * 
такой медв4дь, что тебя никто не любилъ. 

Иногда у насъ дЬдо доходило до крупной брани, чаш.е же 
я плакалъ и мо.1илъ Ле.1Ю понять наше положеше, отбро- 
сить ЛИШН1Я требован1я, жить мирной и скромной жизнью. 
Но на нее не д^Ьйствовали ни брань, ни мольбы. «Ты меня 
не любишь, оттого та1;ъ и держишь», — вотъ все, что слы- 
шалъ я въ отв'Ьгь. Оставалось только доказывать ей любовь 

СочЕвеви Л. к. Шеллера. Т.У. 4 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 50 — 

удвовннызгь трудомъ, гудвоеннымъ заработкомъ. Но домъ, 
хозяйство поглащали все, что добывалось трудомъ, и жа- 
лобы на недостатоЕъ развлечеЕ1Ё и нарядовъ слышались 
постоянно. Наконецъ, должно-быть, Леля утомилась жало- 
ваться: я пересталъ слышать ея жалобы, пересталъ вид'Ьть 
ея слезы. Я началъ радоваться этоЁ перем'Ьн'Ь; но мн^^ стали 
бросаться въ глаза новые наряды Лели. 

— Откуда у тебя это платье? — спросилъ я однаады. 

— Мама сд'Ьлала, — ответила она. 

— Не смМ брать отъ нея подарковъ! 

— Что же мн'1'> оборванкой ходить? Сшей мн'Ь такое платье, 
какъ это, вотъ я п не буду просить у мамы. Ты думаешь, 
мам* весело гляд'Ьть, что я обтрепалась? Мама вонъ и то 
говорить, что д на себя стала непохожа. «Тебя, говорить, 
теперь и даромъ никто не возьметъ, если твой. благовЬрный 
умретъ». 

— Ты бы хоть не передавала мнЬ того, что говорить 
твоя мать! — подавденнымъ голосомъ молилъ я. 

— Да, я в'Ьдь знаю, что ты не любишь со мной разго- 
варивать! 

Она далгс перестала теперь лас1саться ко мн'Ь. Она, ка- 
жется, чувствовала ко мн4 что-то въ родЬ презр'Ьн1я, отвра- 
щен1я, гадливости. 

И то сказать, я сталъ худъ, сухъ, сгорбился, состарился; 
здоровье, свТ>жесть, силы, румянецъ молодости — все ушло 
безвозвратно. Это чисто матерхалистическая, чувственная 
натура не могла уже найти наел аждешя въ ласкахъ «ске- 
лета». Впрочемъ, н'Ьтъ! настало время, когда Леля опять 
начала ухаживать за мною, когда она приблизила опять 
меня къ себ*. Но Боже мой! мн* даже гадко вспомнить обь 
этомъ! Это было сд'Ьлано для того, чтобы я не отрекся отъ 
ея ребенка, — говорю отъ ея ребенка, а не отъ моею, потому 
что М0ИМ7» ребенкомъ былъ только Саша, первое дитя, по- 
даренное МН'Ь Лелей. Да, она начала обманывать меня, она 
начала развратничать, но неумело, жа.1К0, воображая о крупной 
нажив^^ н попадаясь въ разставленныя ей сЬти даромъ, 
безъ барыша, съ печальною перспективой снова сделаться 
матерью, — и какой матерью! которая проклинала свое дитя 
до его рожден1я за то, что «ей было больно», какъ выра- 
жалась она. Я все это вид'Ьлъ, чувствовалъ, угадыва1ъ и 
даже не могъ разстаться съ нею: разъ она сама ушла отъ 
меня къ матери, но мать черезъ неделю же поссорилась съ 
не?о, выгнала ее, и она вернулась снова ко мн'Ь, говоря, 

0\дШе6 Ьу Сз00^1С 



— 51 — 

что я додженъ ее кормить. Я позволидъ ей жить, я ее 
кормлю, но я работаю не для нея, а для Саши, для моего 
ребенка, для моего несчастнаго мальчика. Не будь его — я 
бросилъ бы работу, запилъ бы, перестатъ бы трусить, что. 
ый откажетъ отъ мЬста мой принципалъ. Теперь же я тяну 
свою лямку покорно, неустанно, пзо дня въ день, чтобы только • 
спасти отъ голода и холода свое дитя... 



Я дописывалъ посл'Ьдн1я строки, когда вернулся мой прин- 
1щпа.1ъ. За нимъ внесли корзинку съ игрушками. 

-- Сюда, сюда неси, въ гостиную! — говорилъ онъ швей- 
цару и носильщику, указывая имъ на дверь. — Приходится 
воровскимъ манеромъ черезъ контору все носить, чтобъ дЬти 
не узнали, — обратился онъ ко мнЬ. 

Онъ весь с1ялъ счастхемъ. Корзины внесли, черезъ кон- 
тору въ его гостиную. 

— Вы кончили просмотръ книгъ? — спроеилъ онъ у меня, 
давая на водку прислуг-Ь. 

— Да, не угодно ли просмотреть, — отв-Ьтиль я. 

~ Н-Ьгв, н4тъ... Чего смотр'Ьть!.. Все вЬрно — и славу 
Богу!— отв'Ьтилъ онъ, наклоняясь надъ корзинами. — Помо- 
гите мн*, пожалуйста,' развязать вотъ это. 

Я стач1ъ развязывать корзины. 

— А вашъ мальчуганъ гдЬ-нибудь тоже на е-^к*? — спро- 
еилъ онъ, разставляя игрушки. 

— . Н'Ьтъ, — отв-Ьти-ть я. 

— Ну, такъ вотъ приводите его сегодня къ восьми ча- 
самъ... Пусть повеселится... Для д^тей это лучш1й праздникъ... 
Они годъ ждутъ елки. 

Я поблагодарилъ. 

— Непрем'Ьнно, непрем'Ьнно приводите! — повторил ъ онъ. — 
Игрушекъ много и для него будетъ... 

Черезъ полчаса, окончивъ разборъ игрушекъ, я пошелъ 
докой. Привести - Сашу къ нимъ на елку. Какая радость 
бша бы для него!. Но въ чемъ я поведу его? У него н-Ьтъ 
даже праздничной одежды. Или привести его въ затрапезной 
ситцевой рубашонк* на посмЬшище нарядныхъ дЬтей? Вп- 
Д'Ьть, какъ, смотря на него, будутъ дЬлать гримасы и господа, 
и лакеи? Да и настолько ли онъ выдрессированъ, чтобы 
укКть держать себя среди д'Ьтей, вышколенныхъ гувернант- 
ками и гувернерами? Н-Ьтб, ему не м-Ьсто зд'Ьсь. И не бу- 
Деть ли ему еще тяжелее жизнь, когда онъ посмотритъ на 
этогь бдескъ, на эту роскошь, на это счастье другихъ 

4* 

0\дШе6 ЬуСл00^1С 



— 53 — 

Д'Ьтей? Н4ть, н^гь, пусть онъ лучше не знаетъ, что оаъ 
несчастливъ, что друпе живутъ лучше! 

Съ поникшей головою, съ тоскою въ дуп!* вернулся я 
домой и засталъ Сашу сидящи^ъ на окн^Ь. Онъ обернудъ 
ко ивЬ свое худенькое, изсиня-бл'1^дное личико съ мутными 
глазками и молча поманилъ меня къ себ'Ь. Я подошелъ. 

— Папа, елкп1— ТИХО прошепталъ онъ, указывая груст- 
ными глазами на улицу, гдЪ около тротуара была разста- 
влена масса елокъ. Онъ ничего не сказалъ больше, онъ 
ни о чемъ не просилъ, онъ ни на что не жаловался,— но 
я чуть не заллака.1ъ отъ этой фразы, въ которой я слышалъ 
и мольбу, и жадобу, и упрекъ. Онъ зналъ, что онъ былъ 
несчастливъ, что друпе живутъ лучше.. Да, тамъ были елки, 
а у него не было елки, и я не могъ купить ему ее, не могъ 
доставить ему и минуты восторга. БЬдный мой мальчдкъ, 
ты еще не знаешь, что твой отецъ но только-что елку но 
можетъ устроить теб'Ь, но что онъ не знаетъ да;ке, откуда 
возьмутся у него средства, чтобы дать тебЬ образованхе, 
средства къ добывашю хл']Ьба, возможность стать на хоть 
путь, на которомъ ты могъ бы,., устраивать елки для своихъ 
будуп^ихъ Д'Ьтей,.. Что-то изъ тебя... 



— Скажите, кто авторъ этой рукописи? — спросилъ я у 
Клименко, кончивъ чтеше этого недописаннаго отрывка. 

— Вамъ нужна непремЬнно фамил1я? — усмехнулся онъ. — 
Подите въ коммерческ1е и поземельные банки, въ правлешя 
жед'Ьзныхъ дорогъ и въ банкирская конторы, во всЬ эти 
м^ста, гд* золото, акц1и и облигащи обращаются въ коли- 
честв* милл1оновъ, и высмотрите тамъ любого изъ этихъ 
неокончившихъ курса учен1я молодыхъ конторщиковъ, рано 
женившихся на какихъ-нибудь дочеряхъ квартирныхъ хо- 
зяекъ, на какихъ-нибудь швейкахъ, и получающихъ пять* 
десятъ, шестьдесятъ рублей жалованья, безъ надежды, безъ 
ум'Ьн1я получить больше и составить карьеру — и спросите у 
этого юноши, уже страдающаго и гемороемъ, и зародышемъ 
чахотки, не знаетъ ли онъ фамилш героя этой истор1и, и 
когда вамъ назовутъ сотни фамил1й подобныхъ €КОНТорщи- 
ковъ» — выбирайте изъ нихъ любую. 



У. 

Не сошлись во взглядахъ и разъехались, 
Я сидЬлъ съ Клименко въ Демидовскомъ саду за чай- 



ГчгТ 



-^ 53 — 

нымъ столикомъ, когда къ намъ подошелъ какой-то госпо- 
динъ съ нарядной дамой. 

— Докторъ Флигенрингъ! — отрекомендовалъ мн4 Кли- 
менко подошедшаго господина. 

Спутницу доктора онъ не сгелъ нужнымъ отрекомендо- 
вать. Впрочемъ, она и безт^ представлен1я перекинулась съ 
нами несколькими фразами и въ отв'Ьтъ на двусмысленную 
шутку Клименко ударила его китайскимъ в-Ьеромь по плечу. 
Я понялъ, какого сорта была эта дама. 

— Соломенный вдовецъ! — сказалъ мн4 Клименко, когда 
Флигенрингъ отошелъ отъ насъ. — Тоже интересный экзем- 
шръ отца... Я вамъ хогЬлъ разсказать о нашихъ отцахъ 
сгарыхъ временъ, но встреча съ этим'ь нов'Ьйшимъ экзем- 
мяромъ охолост4вшаго отца изм4няетъ мой планъ. Я не- 
редамъ вамъ его исторш теперь же, а то поел*, пожалуй, 
забуду поразсказать объ этомъ субъектЬ. Къ тому же в4дь 
вамъ все равно, въ какой последовательности я буду пере- 
давать свои наблюден1я и заметки, такъ какъ они связаны 
нзаду собою только одною общею идеею — стремлен1омъ изоб- 
разить различные типы нашихъ отцовъ и матерей... 

— Я васъ анушаю,— сказалъ я. 



— Докторъ Флигенрингъ— знаменитость, — съ нрон1ей на- 
чать Клименко. — Онъ открылъ философскШ камень, съ по- 
мощью котораго изъ ничего можно делать золото. Вы ви- 
]гЬли его жидовское узенькое личигако съ маленькимъ бл'Ьд- 
нымъ лбомъ, съ масляными хитрыми глазами и, вероятно, 
поняли, что въ этой небольшой, сплюснутой съ боковъ го- 
ЮвкЬ едва ли есть мЬсто для большого мозга. Оно такъ и 
есть: онъ не уменъ, не талантливь, не ученъ, но онъ хи- 
теръ и юрокъ. Этихъ двухъ качествъ совершенно доста- 
точно, чтобы пользоваться успЬхомъ среди тысячи дураковъ, 
окружающихъ насъ. Въ медицинской академш онъ сдЬлался 
изв*стнымъ во время студенчества т-Ьмъ, что перевелъ Н'Ь- 
сколько медицинскихъ сочинен1й, попросивъ профессоровъ 
проредактировать переводъ. Такимъ образомъ, онъ заслу- 
жилъ репутацш человека трудящагося, хотя, какъ говорить, 
переводъ дЬладъ не онъ самъ, а двЬ-три барышни, влю- 
бивш1яся въ его глава и въ его краснобайство. Ч4мъ онъ 
имъ платилъ — я не стану вамъ объяснять, но, во всякомъ 
стуча*, вознагражденхе не было денежное. Такъ какъ на 
кннгахъ стояло имя переводчика, то онъ получилъ изв-Ьст- 
ность и въ литературномъ М1р4, и два -три книгопродавца 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— С! — 

поручили ему перевеста ггопуоярныя сочижешя со сохранс- 
н1и женской Ерассты» е «о сдасешя огь болезней», о ко- 
торы1ъ не говорить вслухь. Онъ выстави.гь на этпхъ бни- 
жонкахъ свое юш и пйгерялъ всякую ц1ну въ ученозгь 
М1р'Ь, но ему быль уже не нужеяъ этогъ М1ръ, такъ какъ 
онъ усп'кгь въ это время запастись отъ снисходдтельныхъ 
къ нему профессоровъ докторскимъ дипломомъ. Въ финан- 
совомъ же отношенш онъ вьшгралъ: во-первыгь, книжонки, 
какъ все скабрезное, расходились быстро, а во-вторыхъ, у 
него явились особаго рода пасценты — увядаюпця красавицы 
и юноши въ крнтическомъ для юности положенш. Онъ на- 
шелъ нужнымъ, присматриваясь къ своимъ пашентамъ, сд-Ь- 
латься изобр^тателемъ мазей, пилюль и порошковъ, возвра- 
щающихъ красоту н силу, или, говоря проще, стать изго- 
товлять притиран1я, косметики и жЬчто бол-Ье радикальное, 
за что однаяцы чуть не попагь на скамью подсудимыхъ. 
Такова первоначальной карьера этого господина. Теперь 
онъ изв*стенъ въ Петербурге особенно гЬмъ семьямъ, гдЬ 
нужно скрывать невинныя шаюсти дЬвицъ отъ ихъ буду- 
щихъ супруговъ. Вообще, большая часть его доходовъ при- 
носится ему женщинами: онЬ любить смилаго доктора», да 
и онъ не остается безучастнымъ къ нимъ, если он* только 
хотя немного красивее макбетовскнхъ иЬдьыъ. Но не ду- 
майте, что онъ вполяЬ легкойсный человЬкъ. Н'ктъ, никто 
лучше его не умнеть играть роль серьезнаго ученаго. Щу- 
пая пульсъ, онъ, съ сдвинутыми бровями, произносить: 
«о— о1» Потомъ, смотря на языкъ, онъ съ многозначитель- 
нымъ покачивашемъ головою протягиваетъ: «э — э!» Приле- 
гая ухоыъ къ груди больной, онъ уже совсЬмъ зловеще 
восклицаеть: «ага!» Одна больная чуть не умерла со страху 
отъ этпхъ роковыхъ междометШ, но даже и она, выходя отъ 
него, не могла не отдать полной признательности его зна- 
Н1ямъ. Вотъ вамъ портретъ во весь ростъ этого «моднаго 
дамскаго доктора». Я думаю, и"Ьтъ надобности распростра- 
няться о частностяхъ, разсказывать, напрпмЬръ, что, сви- 
д'Ьтельствуя одну молоденькую барыньку, онъ вздумалъ такъ 
пощекотать ее, что она пото^гь краснЬла при одномъ его 
имени. ВсЬ этп детали вы можете дополнить своимъ вообра- 
жсн1емъ, вспомнивъ плотоядные глаза п животный губки 
этого тусклаго и изношеннаго лица. Но я долженъ упомя- 
нуть объ одной особенности этой личности. Какъ вы ду- 
маете, к'Ьмъ онъ слылъ въ св'ЬгЬ: консерваторомъ или ли- 
бераломъ? 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 55 — 

— Я склоняюсь къ мн*нш, что онъ цримыкалъ къ кон- 
серватораиъ или, лучше сказать, къ крЬпостникамъ. Так1е 
люди должны сожалеть объ исчезновонш дворовыхъ д%- 
вокъ, — усм'Ьхнулся я. 

— Вы не угадали: это лцбералъ съ легкимъ краснымъ 
отгЬнкомъ. По крайней м'ЬрЬ, такиыъ онъ старался казаться. 
Иначе и но могло быть. Ему теперь дЬтъ сорокъ съ неболь- 
шв1гь, то-есть ему было около двадцати лЬгь въ яачалЬ 
иершда реформъ, и онъ могъ сообразить всю невыгодность 
кр-Ьпостническихъ, ретроградныхъ и консервативныхъ взгля- 
довъ. Онъ даже читалъ «Колоколъ», хотя это онъ дЬлалъ 
то^^>ко до тЬхъ поръ, пока ему была нужна помощь разной 
молодежи по части дешевыхъ или даровыхъ переводовъ и 
корректуръ. Онъ пдатилъ . этой трудящейся молодежи за ея 
трудъ радикальными фразами вмЬсто государственной мо- 
неты. Впрочемъ, я упомянулъ объ уб'Ьжден1яхъ доктора 
только потрму, что безъ этого вы не поняли бы^ какъ онъ 
могъ жениться на одной изъ самыхъ либеральн'Ьйшихъ жен- 
щивъ петербургскаго общества. Вы, можетъ-быть, слышали 
что-нибудь о существован1и въ былые годы въ Петербург!) 
Эммы Федоровны? 

— Кто это такая Эмма Федоровна? — спросилъ я. — Я 
зналъ одну Эмму Федоровну Шварцъ, содержавшую кухми- 
стерскую... 

— Довольно, довольно! — съ комическимъ ужасомъ вскри- 
чалъ Клименко. — Не профанируйте этого имени и не вы- 
ставляйте на видъ своего нев'ккества по части обществен- 
ной и государственной жизни своей родины... Извините мн'Ь 
мою откровенную грубость, но я долженъ заметить вамъ, 
что вы, нын-Ьшше литераторы, выказываете удивительное 
невежество во всемъ, что касается нашей, даже недавно 
прошедшей жизни. Стоить пройти двадцати-тридцати годамъ, 
н вы на вопросъ о томъ, кто была, наприм<Ьръ, Эмма Фе- 
доровна, безъ смущешя готовы отв']^тнть, что она содержала 
кух1а1стерскую!.. Это в'Ьдь просто непростительно. Этимъ 
незнанхемъ всЬхъ изгибовъ, всЬхъ пружинъ нашей обще- 
ственной жизни я только и объясняю ту мелочность содер- 
2ан1я и ту узкость рамокъ, который сплошь и рядомъ встре- 
чаются въ русскихъ современныхъ романахъ и пов^стяхъ. 
ВсЪ эти пов-Ьсти и романы происходятъ не на д']кйствитель- 
ной почв-Ь, а гд^-то" въ облакахъ; въ нихъ встречаются рус- 
сБ1в типы, руссьш МЫСЛИ, НО русской . общественной жизни 
не ищите въ нихъ — точно эти герои могутъ действовать и 

0\дШе6 ЬуС^ОО^^С 



— (уС) — 

ЖИТЬ, не завися ни огь околоточныхъ, ни отъ ростовщи- 
ковъ, ни отъ домохозяевъ... Впрочемъ, я у1слоняюсь въ сто- 
рону и забываю объ Эмм* Федоровн*, которую вы сочли за 
содержательницу кухмистерской. ПЬтъ^ она была нЬмка, но 
кухмистерской не содержала и вообще стряпней не занима- 
лась. Л'Ьтъ тридцать тому назадъ, въ эпоху сильнЬйшаго 
блеска Эммы Федоровны, у насъ въ ПетербургЬ еще не быяо 
рыжеволосыхъ франдуженокъ-кокотокъ, а вообще были иди 
любовницы изъ кр']^постныхъ д'Ьвокъ, или содержанки изъ 
рижскихъ, либавскихъ, ревельскихъ и пернавскихъ бдаго- 
родныхъ, но б-Ьдныхъ Д'Ьвицъ. 

Эмма Федоровна была уроженкой однотю изъ этихъ Н'Ь- 
мецкпхъ питомниковъ д'Ьвицъ легкаго поведешя и долгое 
время была царицею, владычицею, законодательницею не- 
тербургскаго полусвета. Не думайте, пожалуйста, что это 
была женщина въ родЬ вонъ этихъ Еамилокъ, Альфонса- 
нокъ, Сюзетокъ, и какъ ихъ тамъ еще зовутъ. Это жертвы 
общественнаго темперамента и бол-Ье ничего: он*, ка-къ 
странствующ1е фигляры, кочуютъ изъ столицы въ столицу; 
он-Ь, какъ мошенники, высл*живаютъ богачей; къ нимъ 
ходятъ не на поклонъ, а только для покупки ихъ продаю^ 
щейся съ аукщона плоти; отъ яихъ не зависитъ ничья 
участь, но ихъ участь зависитъ отъ случайностей и, рядясь 
сегодня въ брильянты, большею частью фальшивые, он* не 
могутъ поручиться, что завтра имъ не придется голодать; 
он*! записываются въ актрисы театра Берга и Вуффъ, 
чтобъ не получить желтаго билета, а Эмма Федоровна была 
законною женою д'Ьйствительнаго статскаго совЬтника, на- 
ходившагося въ командиропк*, и ужъ, разум-Ьется, не могла 
бояться ника1шхъ желтыхъ билетрвъ. Он-Ь и вообразить себя 
не сум'Ьютъ въ той роли, которую играла въ течен1е всей 
своей Л{изш1 Эмма Федоровна. Эмма Федоровна умЬла сде- 
латься центромъ, около котораго группировалась масса лю- 
дей. У нея бы.ть одпнъ изъ самыхъ роскошныхъ салоновъ 
Петербурга или, в*рн*е сказать, у нея была биржа, куда 
являлось не мало зв'Ьздъ; но вовсе не загЬмъ, чтобы запла- 
тить Эмм-Ь Федоровн* за ея мимолетный ласки, а затЬмъ, 
чтобы поклониться Эмм4 Федоровн* и обделать черезъ нее 
свои дЬла и д Ьлигаки. Въ этогь салонъ, на эту биржу стека- 
лись мнопе, такъ какъ зд*сь можно было сойтись съ лицами, 
къ которымъ не легко было проникнуть въ дома. Но на этой 
бирж'Ь, гд* обдЬлывались сотни темныхъ и важныхъ Д'Ьдъ, 
была и своя семейная жизнь. Эмма Федоровна любила сво- 

0\дШе6 Ьу ^^ОО^^С 



— 57 — 

нхъ родйыгь, выводила ихъ въ люди, пристраивала и брада 
къ себ'Ь на воспитан1е ихъ д'ЬтеЙ. Одною изъ ея воспитан- 
ницъ была п ея племянница Лннета Зейфергь. Молодая 
д4вушка подучила въ дом'Ь тетки блестящее домашнее обра- 
зоваше. У нея были всевозможные учителя, масса русскихъ 
и нностранныхъ журналовъ и книгъ, и, что важн'Ье всего, 
она пользовалась неограниченною свободою. Эмма Федоровна 
могла удалять племянницЬ сотни и тысячи рублей, но не 
могла подарить ей ни одного часа въ день, такъ какъ ея 
от были полны д'Ьловыхъ забогь, визитовъ и оборотовъ. 
Неограниченная свобода, поклонен1е челяди, ухаживаше мо- 
лодежи, чтен1в всевозможныхъ новыхъ книгъ — все это вскру- 
жыо голову молодой д'Ьвушки. И вотъ изъ нея вышла 
лберадка, красная, револющонерка съ подкладкой избало- 
ваннаго ребенка, съ деспотическимъ характеромъ маленькой 
дарицы, которая не терпитъ возражен1й. Да- что же иное и 
могло выйти изъ молоденькой красавицы, не знавшей ни 
нуяда, ни горя, ни препятств1й въ то время, когда всЬ 
либеральничали, когда каждая книжка русскаго журна.1а 
приносила планы новыхъ реформъ, когда кащый русскШ 
учитель быдъ непрем'Ьнно изъ т*хъ скоропостижныхъ ради- 
каювъ, которые «стараго Гаврила хлещутъ въ усъ да въ 
рыло»? 

Вс* эти книги, вс4 эти учителя, вся взлелЬянная на да- 
ровыхъ хл-Ьбахъ молодежь, вертевшаяся около молоденькой 
Д'Ьвушки, — вскружили ей неглупую головку и поощряли ее, 
рукоплескали ей, когда она высказывала вычитанный ею 
накануне ультрарадикальный мн'Ьшя, когда она, од'Ьтая по 
постЬднеИ мод'Ь, стрбмилась на публичный лекц1и, когда она 
замышляла открыть как1Я-то школы и мастерск1я, топая въ 
то же время ногами на горничную, неловко подавшую ей 
платье. 

Въ одинъ прекрасный день она совершенно неожиданно 
вышла замужъ за самаго либеральнаго изъ вергЬвшихся въ 
ДОМ'Ь ея тетки юношей и сделала это не ради любви, а 
чтобы «освободиться отъ семейнаго гнета». Такъ какъ за- 
мужество за небогатаго человЬка было вызвано не любовью, 
не страстью, а желан1емъ «освободиться отъ семейнаго гнета», 
то Аннетъ Зейфергь смотрела на свой пОступокъ, какъ на 
подвить, и третировала своего жениха свысока, какъ тре- 
тировали т*хъ генераловъ, которые въ старые годы нани- 
мались на свадьбы. Женихъ покорно выносилъ это обращен1в 
еп сапа111е и даже поощрялъ его, громче всЬхъ толкуя о 



— 58 — 

великомъ подвигЬ своей невЬсты. Если бы онъ поступилъ 
иначе, то, конечно, нев-Ьста выгнала бы его отъ себя, какъ 
безчувственнаго подданнаго, не признающаго великихъ до- 
стоинствъ своей повелительницы. Юноша понималъ это очень 
хорошо п превозносилъ свою повелительницу за то, что она 
допустила его до своего долча. Этотъ юноша былъ не кто 
иной, какъ новоиспеченный докторъ Флигенрингъ. Тетка 
молодой д'Ьвуппш, конечно, желада не такого брака для своей 
племянницы, но, тЫъ не менЬе, не препятствовала ей выйти 
замужъ за доктора, и даже дала за нею тысячъ пять день- 
гами, хорошее приданое и назначила ей ежемесячное содер- 
жан1е въ триста рублей. Молодая чета поместилась очень 
удобно, съ изв4стнымъ комфортомъ, открыла свой салонъ, 
гд* Анна Карловна Флигенрингъ сдЬлалась оракуломъ не- 
бедной молодежи. изв']^стнаго сорта и играла въ маленьше 
комплоты за ужинами. Было довольно странно видеть зд'Ьсь 
тонк1я блюда, блестяи1.ую обстановку, слыша въ то же время 
толки о меньшемъ братЬ и анаеемы сытому довольству 
«мЬщанства». Но и эти насвистанныя рЬчн, и этотъ при- 
вычный комфортъ были въ характере Анны Карловны, 
выросшей среди блондъ и атласа и среди .шберальныхъ 
книгь и.учителей. Самъ Флигенрингъ вторилъ жен*, хотя 
его * интересовала одна только сторона ихъ жизни — улшны 
съ дорогими винами, соусами и устрицами. Такъ прошло 
года три ихъ супружеской жизни; у нихъ было уже трое 
д'Ьтей, когда въ одинъ прекрасный день Эмма Федоровна 
умерла скоропостижно. Все ея им-Ьше досталось ея роднымъ, 
но не Анн'Ь Карловн']^, такъ какъ Анна Карловна оказалась 
незаконной дочерью незаконной сестры Эммы Федоровны, 
подобно многимъ изъ своихъ соотечественницъ, и не им^ла 
никакихъ законныхъ правъ на пмЬше тетки. Этотъ ударъ 
былъ очень чувствителенъ для Флигенринга, усп'Ьвшаго при 
помощи Эммы Федоровны получить выгодное м^сто, но ожн- 
давшаго ея богатаго наслЬдства. Въ это время между му- 
жемъ и женою произошла первая семейная сцена. Флиген- 
рингъ упрекпулъ жену за то, что они липшлись теперь под- 
держки; жена выразила то &1нкн1е, что она очень рада даже, 
что они будуп> «жить своимъ трудомъ», безъ «этихъ денегъ, 
нажитыхъ позоромъ». Она говорила это тЬмъ бол'Ье см-Ьдо, 
что знала, какъ значительна стали теперь доходы ея мужа. 

— Наконецъ, я могу легко заработать переводами, статьями 
не мен1)е денегъ, чЬмъ субсид1и тетки, — рЬшила она. 

И действительно, она принялась за работу: заработала 



0\дШе6 Ьу ^лОО^ 1С 



-- 50 — 

вгЬслца въ три до двухсотъ рублей, сделала на эти деньги 
новое черное шелковое платье и' устроила пикникъ, а за- 
гЬиъ снова начала искать работы, разъ1^жая ва нею въ 
коляскахъ. Толковъ о работ* у нея всегда было много, хотя 
и не бы.10 самой работы. Флигенрннпу сделался, такимъ 
образомъ, единственнымъ батракомъ и кормильцемъ семьи, 
и этого было довольно, чтобы онъ пожела.1ъ сдЬлаться «гла- 
вою» въ дом'Ь. Онъ сразу пересхадъ поддакивать жен*, пре- 
клоняться передъ ея умомъ, потакать ея капризамъ. Онъ 
даже сталъ требовать, чтобы она несколько сократила свои 
собственные расходы, и сталъ спрашивать у нея отчета, 
куда уходятъ даваемыя ей на хозяйство деньги. Къ не- 
счастью, именно этого она и но могла сд-Ьлать: у нея деньги 
тшывалн, какъ вода, но куда — этого она и сама не знала. 
Она знала только, что у нея теперь никогда не было денегь. 

Ыа.10-по-малу она начала упрекать мужа, что онъ мало 
даегь денегь и среди этихъ упрековъ -появился одинъ но- 
вый мотивъ: жена упрекала мужъ за тю, что онъ разврат- 
нвчаетъ и тратип» деньги на сторонЬ. Это не было сл'Ьд- 
ств1емъ ревности. Н'Ьтъ, *Аина Карловна просто вид'Ьла, что 
мужъ сталъ относиться къ ней не съ прежнимъ благогов*- 
н1емъ, она теперь осязательно вцдЬла, что онъ скупится на 
деньги для нея, и вывела изъ этого только то заключен1е, 
что у него есть .1юбовница, на которую онъ тратится. Про- 
хнвъ съ этимъ челов'Ькомъ несколько лЬтъ, она знала его 
такъ же плохо, какъ въ день ихъ первой встр-Ьчн. Флиген- 
риягь могъ продавать себя, но покупать другихъ — было не 
въ его натурЬ. Еще черезъ полгода супруга начала заме- 
чать, что мужъ выживаетъ изъ дому ея либеральныхъ мо- 
лодыхъ друзей и лизоблюдовъ, и приводить въ домъ все 
больше п больше свопхъ пожилыхъ. друзей, биржевыхъ 
купцовъ и крупныхъ промышленниковъ, для которыхъ онъ 
сталъ ч'Ьмъ-то въ род* фактора и ходатая по сердечнымъ 
д1занъ. 

Произошла новая свалка. 

— Ваши баклушники насъ не накормятъ, а у насъ уже 
трое д4тей, а тамъ, глядишь, будегь и четвертый, — гово- 
рнлъ мужъ. 

— Пожалуйста, не бойся, — запальчиво отвечала жена. — 
Я давно желала бы жить съ тобой на разныхъ половинахъ 
и покончить наши супружескхя отношен1Я. Мы давно уже 
иерестали понимать другь друга, и памъ нечего носить 
маску взаимной любви. Слава Богу, я не М'^щанка! 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 60 — 

действительно, супруги разошлись на разный половины, 
и на этихъ разныхъ половинахъ началась разная жизнь. У 
мужа шелъ откровенный бурясуазныВ развратъ и широкая 
нажива. У жены шло либеральное фразерство и нищающая 
праздность. Бурныя сцены повторялись чаще и чаще; ыужъ 
говорилъ женЬ: 

— Если ты желаешь быть сытой, живи со мною, какъ 
съ мужемъ, вытолкай свою свору праздныхъ болтуновъ и 
принимай любезно моихъ знакомыхъ. 

Жена отв'Ьчала: 

— Я никогда не торговала своими уб-Ьжденхями! Я го- 
това выносить лишен1я, но не поступлюсь никогда такими 
взглядами. 

Въ сущности она говорила фразы, которыхъ не понимала 
сама. Она просто привыкла неограниченно приказывать и 
повелевать, п въ этомъ заключался весь ея либерадизагь. 
Этотъ либерализмъ былъ и у Титъ Титычей, бивгаихъ зер- 
кала с"ь криками: «нашему ндраву не препятствуй!» и у 
матушекъ-пом'Ьщнцъ старыхъ временъ, жаловавшихся на 
сгЬснен1я и на произволъ правительства, когда настала та- 
кая пора, что «даже и своей д^вк'! косу не смМ обр'Ьзать». 
Анна Карловна если не била по щекамъ кр'Ьпостныхъ 
д'Ьвокъ, за неим'Ь91емъ таковыхъ, то любила хлестать по 
лицу идеи и требовала за эту см'Ьлость рукоплесканШ. На 
половин* же мужа приказывать ей было трудно, а прослыть 
оракуломъ и бож1;омъ было еще труднЬе, такъ какъ друзья 
ея мужа если и поклонялись какой-нибудь твари, то только 
золотому тельцу. Но мало того, что зд^Ьсь она не встречала 
поклоненШ,— она начала встречать зд-Ьсь далеко не тонюе 
сарказмы и насмешки мужа. Прошло еще года два, и раз- 
ладъ между мужемъ и женою дошелъ. до крайнихъ пред:Ь- 
ловъ; что мужъ считалъ бЬлымъ, то жена называла чернымъ, 
кого принимала жена, того готовъ былъ выгнать въ три шеи 
мужъ — и наоборотъ. 

— Вы на свою шушеру тратите мои деньги! — кричалъ мужъ. 

— А вы проживаете сотни рублей со своими эксплуата- 
торами,— шумела жена. 

— Вы только кричите о труд*, а сами пальца о палецъ 
не ум'Ьете стукнуть, — говорилъ мужъ. 

— Не могу же я наживаться т-Ьми подлыми средствами, 
которыми наживаетесь вы,— раздражалась жена. 

— Однако, до сихъ поръ вы "Ьдите мой под.1ЫЙ хл4бъ, — 
упрекалъ мужъ... 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 61 — 

Вы^ вероятно, не разъ встр'{)Чали Т6.К1Я милыя пары^ Но 
вы вяд-Ьди, что он* все-таки живуть подъ однимъ кровомъ 
вшоть до гробовой доски, Можетъ-бытЬ), и Флигенринги 
жили бы до гробовой доски вм'ЬсгЬ, если бы не одно обстоя- 
тедьетво. Господинъ и госпожа Флигенринги нмФли очень 
дурную привычку жить гласно, то-есть посвящать своихъ 
друзей во всЬ свои сокровенный тайны. Это обстоятерьство 
заставило ихъ разойтись или, вЬрн'Ье сказать, оно засгавило 
госпожу Флигенрингъ бросить всужа. Она усп'Ьла такъ очер- 
нить своего ыужа въ глазахъ своихъ друзей, что они на- 
ча-ш говорить ей: 

— Но какъ же вы можете лшть съ такимъ буржуа, съ 
таБимъ эксплуататоромъ? Бамъ неловко существовать на 
деньги, добытыя такимъ путенъ. Вамъ опасно оставлять 
своихъ д'1тей въ такомъ дом^. Вы должны жить самостоя- 
тельаымъ трудомъ. 

Говорятъ: поЫевзе оЬИке. ЗдЬсь обязывало къ разводу, 
если не благородство, то радикальное фразерство, тЬмъ бо- 
Ле, что и кругъ пр1ятелей Анны Карловны несколько изм*- 
нился. Молодые лизоблюды-либералы, изъ породы самодур- 
ствующихъ матушкиныхъ сынковъ, уже давно оставили 
Анну Карловну, увидавъ, что ужины, у нея стали поплоше, 
что она сама поизмялась, что черезъ нее не проникнешь 
къ Эмм*! Федоровн'Ь, такъ такъ Эмма Федоровна сошла съ 
житейской сцены въ могилу, что, наконецъ, либерализмъ не 
кормить, и имъ можно «баловаться» только въ юномъ воз- 
растЬ. На м'Ьсто этихъ людей Анна Карловна привлекла къ 
себ-Ь разную трудящуюся молодежь, которая, прйхавъ изъ 
цровинщи и еще не зная петербургскихъ болтуновъ, была 
увлечена горячими и см-Ьлыми речами Анны Карловны и 
слушала съ полною в*рою разсказы Анны Карловны о томъ, 
какъ она, Анна Карловна, «страдала за уб'Ьжденгя», какъ 
она, Анна Карловна, «дктала подвиги». Эта смЬлая, честная 
и искренняя молодежь, бодро шедшая навстречу всЬмъ жи- 
тбвскимъ невзгодамъ, поварила словамъ влюбленной въ себя 
фразерки, поварила гЬмъ болЬе, что Анна Карловна жила 
теперь б'Ьдно подъ одною кровлей съ богатымъ негодяемъ 
нужемъ, стыдясь, какъ она говорила, марать руки его по- 
зорными средствами. Эта молодежь говорила теперь Анн!^ 
Карловн'Ь, что она, Анна Карловна, сделала бы лучше, 
если бы вовсе но жила съ мужегь, а жила бы своимъ тру- 
домъ. Этотъ сов'Ьтъ давался гЬмъ искреннЬе, что сама эта 
молодежь жила работой, да къ тому же и Анна Карловна 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 02 — 

столько трубила этиыъ молодымтэ людяыъ о своей привычк* 
къ труду, о своей нетребовательности, о своей непривычк-Ь 
жить на чужой счетъ^ что Анна Карловна должна была 
СОЙТИ со своего пьедестала передъ лицомъ своихъ послед- 
яихъ поклоиниковъ или разойтись съ мужемъ. Сходить съ 
пьедестала, показать вскмъ, что она фразерка, покориться 
супругу уже было невозможно. Супругъ уже откровенно 
принималъ на своей половин'Ь своихъ любовницъ и, слыша 
за это упреки жены, говорилъ: 

— Я еп1,е слишкомъ молодъ, чтобы оставаться ц-Ьдо- 
мудреннымъ вдовцомъ! 

И вогь Анна Карловна разошлась съ мужемъ, забравъ 
своихъ ребягь, о воспиташи которыхъ она столько твердила, 
говоря всЬмъ и каждому, что обязанность матери-гражданки 
воспитать д-Ьтей-гражданъ. Началась для нея странная 
жизнь. Въ кружк* ся знакомыхъ всЬ только о томъ и го- 
вори.'ги, что она сделала подвнгъ, отказалась отъ довольства 
въ дом'Ь гнуснаго афериста и эксплуататора и решилась 
своимъ трудомъ поднять д'Ьтей. Ей начали помогать, ее 
стали поддерживать, ее стали пристраивать къ рабогЬ. Къ 
несчастью, ^ работа плохо шла впередъ, при старой прнвычк1Ь 
вставать въ* по.1день, при .тюбвк бо.тгать въ обществ* празд- 
ныхъ людей, при стремлеши гнаться за какими-то великими 
трудами, плюя на мелкое д'Ьло. Не лучше шло дкю и въ 
отней1ен1й' хозяйства, при неум-Ьн!!! разсчитать гроши, при 
наклонности накупить варенья вместо мяса, при по.таой 
безпомощности, когда было нужно обойтись безъ кухарки и 
горничной. Несмотря на всЬ поддержки и пособ1я своихъ 
небогатыхъ друзей, Анна Карловна просто нищенствовала 
въ трёхъ пустынныхъ комнатахъ, гд* все было перевернуто 
вверхъ дномъ вслЬдств1е неуменья хозяйки даже соблюсти 
вн-Ьшшй порядокъ. Бывали дни иногда, когда Анна Кар- 
ловна и ея д*тй не 'Ьли и не пили ничего; бывали зимы, 
когда у нихъ не было ни пол'Ьна дровъ; бывали времена, 
когда у д'Ьтей не было ни одежды, ни сапогъ. И въ эти-то 
трудный времена, наивные и честные друзья Анны Кар.10вны 
болЬе всего удивлялись ея энерг1и, ея последовательности, 
ея радикализму, говоря, что она скор-Ье умретъ съ голоду, 
ч'Ьмъ приб'Ьгнетъ къ помощи мужа, наживающагося постыд- 
ными средствами п портившаго дЬтей. И чего-чего не гово- 
рила она въ эти времена ъъ свое>гь дом* про своего мужа! 
Вся грязь, которою можно забросать человека, забрасыва- 
лась въ него* Развратнпкъ, лицем'Ьръ, эксплуататоръ, обман- 

01дШ2ей Ьу Сл00^1С 



— 63 — 

щпкъ, негодяи, всв эти эпитеты казались недостаточно 
яркими, Еогда д^кю Еасалось его. 

— Да, вы сд'^галн подвигъ, вырвавъ отъ него д-Ьтей! 
Какое вл1ян1е могъ бы онъ им^ть на нихъ! — говорили друзья 
Анны Карловны, приходи серьезно въ угкасъ отъ ея раз- 

СЕЗЗОбЪ. 

— Да они его теперь презираютъ! — говорила она, зады- 
хаясь отъ злобы. 

И действительно, д4ти презирали отца, потому что Анна 
Карловна сделала лз'ь нихъ такихъ же фразеровъ, какъ 
она сама. Къ сожал-Ьнш, она ничего не могла дать имъ, 
Еро1гЬ фразъ. Они были нищими-оборванцами, они были 
невеждами. Она не ум^ла заработать имъ на хл^бъ, она не 
тзЛла сама научить ихъ чему-нибудь, она не ум*ла прь 
учить ихъ къ труду. Это обстоятельство пос.1ужило къ но-* 
вому скандалу между супругами. Друзья Флигенринга стали 
ему говорить, что его д-Ьтей встрЬчаютъ на улиц'Ь чуть ■ не 
йснкомъ, что его уже подрастаюпця дочери сами ходягъ 
Бъ мелочную лавку, что его дЬти нпгдЬ не учатся. Это бро- 
саю гЬнь на него даже въ глазахъ его не особенно щепе- 
тидьныхъ друзей. Онъ нехотя сталъ хлопотать, .чтобы ему 
отдали его дЬтсй. Но госпожа Фдигенрингъ ужо но могла.! 
сделать этого, такъ какъ это значило бы «поступиться сво- 
Емя у6'Ьжден1ями», «изменить своимъ идеямъ». Вайдствхе 
этого она воспользовала<^ь несколькими добытыми ею гд*-то 
письмами мужа, говорившими о пос.т]Ьдней степени его без- 
нравственности, и представила его письма въ одно изъ 
в*домствъ, куда обратился ея мужъ съ просьбою «объ ото- 
бранш» у ней д'Ьтей. Д^тей рЬшили не отбирать, такъ какъ 
были явный у.1икп въ крайней развращенности отца. Тогда 
Фдигенрингъ, побуждаемый толками и настоян1ями своихъ 
друзей, попробовалъ доказать, что его жена сумасшедшая. 
Но и эта попытка не удалась. Флигенрингу не оставалось 
бол-Ье ничего, какъ умыть руки, и онъ ато сд'Ьлалъ съ ве- 
1нчайшсю радостью, такъ какъ теперь онъ вполнЬ оправ- 
далъ себя въ глазахъ своего кружка и избави.1ъ себя отъ 
необходимости содержать своихъ д'Ьтей, которыя только мЬ- 
шали бы его любовниц'Ь, жившей уже у него въ домЪ съ 
другими его дЬтьми. Такимъ образомъ, дЬти Анны Карловны 
остались навсегда у нея на голоданье, на бездельничанье, 
на неряшество, на фразерство. Ея прежн1е наивные знако- 
мые попрежнему называли ее женщиною съ уб^ждешими, 
горячею матерью, честною гражданкою, а знакомые ея 



1 



— 64 — 

|фка зовутъ его несчастнымъ отцомъ, страдающимъ за 
д^тей, отнятыхъ у него недостойною жешциною, и, такимъ 
образомъ, оба супруга счастливы ио-своему, жена гЬмъ, что 
сохранила за собою титулъ матери-гражданки, обрекши 
д*тей на нищету и невЬжество, а отецъ тЬмъ, что освобо- 
дился, не набросивъ на себя гЬни въ своемъ кругу, отъ 
обязанностг. кормить первую семью, когда у него на рукахъ 
есть уже вторая семья. А д-кти... А дЬти... кто изъ друзей 
Анны Карловны н ея супруга задумывается объ ихъ участи? 

— Но все-таки она внушить имъ бол*е честный идеи, 
ч4мъ онъ, — зам-Ьтилъ я. 

— Она научить ихъ честно говорить, — отв-Ьти-гь К1и- 
менко: — но она не научить ихъ честно жить. Чтобы честно 
жить, нужно вырасти среди трудовой жизни, нужно пр1- 
"учиться къ труду съ дЬтства, нужно пршбрЬсти средства къ 
труду, то-есть прочный знан1я, усидчивость, выносливость,— 
а этого не можетъ дать д-Ьтямь капая-нибудь Анна Кар- 
ловна, не умеющая усидчиво работать и не имеющая 
средствъ дать разностороннее образован1е дЬтямъ. Да этого 
мало, батенька, а вы подумайте, что будетъ съ ея дЬтьмн, 
если не сегодня, такъ завтра она умретъ, и дЬтямъ волей- 
неволей придется войти вь домъ отца, котораго они уже 
ненавидятъ и у котораго есть }^е другая семья. А между 
гЬмъ, у нея чахотка въ пост^днемь пергодЬ... 

Мы помолчали, мн* было какъ-то не по себ*. 

— А впрочемъ, Флигенринги не сдЬлали ничего особенно 
возмутительнаго и изъ ряду вонь выходя щаго, — промолвнлъ 
Клименко, вставая. — Они не сошлись во взглядахь и разъ- 
ехались — вотъ и все. 




VI. 

„Молодой, полный силъ юноша". 

— Прочтите! — сказаль, расхаживая по комнагЬ, Клименко 
и подалъ мн* старый нумеръ «Полидейскихъ Ведомостей», 
указавъ к а одно изъ объяв.1енШ. 

Я прочелъ: 

Примите участ1е 
ш% молодомъ, иолномъ силъ юнот"Ь, лишившемся средствъ къ существо- 
шшйш и потому нщущемъ изъ-за куска хл*ба м^ста секретаря, чтеца 
ИЛ коки&Еьона какой-нибудь почтенной особы. Адресъ: Большая Са- 
довая д. Яковлева, мебли1)ованныя комнаты Лс 13. п. В. Салмановъ. 

Я иожалъ плечами и отброси.1ъ въ сторону нумеръ газеты. 

* ^ Пфгеб Ьу ^л0051С 



— 65 — 

— Постойте, постойте! — закричалъ Клименко^ лоднимая 
газету и аккуратно скдадывая ее. — Вы не бросайте газеты- 
то! Я этотъ документъ въ бархатный футляръ вложу н по 
смерти завещаю его Публичной библютек4 съ надписью: 
«Важный матер1алъ для изучения иоего времени на нанять 
благодарному потомству». 

Я улыбнулся. 

— Да вы не смейтесь! В'Ьдъ зто дЬйствительно знаме- 
ше времени... Л'Ьтъ пятьдесятъ тому назадъ никому и не 
снилась у насъ возможность подобныхъ объявлен1й, а те- 
1Еерь... Господи, сколько, какъ подумаешь, нужно было не- 
рехнть обществу, чтобы доработаться до подобныхъ изобр'Ь- 
тенШ, чтобы выработать смЬлость къ подобнымъ изобр'Ьте- 
шямъ! В'Ьдь, право, Галилеи, являвш1еся передъ обществомъ 
со своими «е риг $1 шпоуе», не нуждались въ такой сме- 
лости, какою долженъ обладать этотъ смолодой, полный силъ 
шноша»... 

Клименко махнулъ рукою. 

— Да, впрочемъ, что я говорю! Мы пошли даже дальше 
нзобрЬген]я подобныхъ объявлен]й: мы перестали вид'Ьть 
что-нибудь странное, что-нибудь необычайное въ этихъ объ- 
жвлетяхъ. «Ищу м^Ьста чтеца къ одинокой особ^», пишеп» 
одинъ; «обратите вниман1е на молодого человЬка», пропе- 
чатываетъ другой; «желаю пристроиться къ одинокому слу- 
жить за экономку», поясняетъ третья, и все это сопрово- 
ацается подписями, адресами местожительства, безъ всякаго 
сознан1я со стороны объявляюпщхъ о томъ, что они выжи- 
гаютъ на своихъ лбахъ клейма, который въ былыя времена 
если и выжигались на челов'Ьческихъ рожахъ, то только въ 
виде наказашя черезъ палачей... 

Клименко, находившись по комнатЬ, сЬлъ на кресло. 

— Но но станемъ говорить о матерхяхъ важныхъ вообще 
я о смкюсти этого юноши въ особенности, а поговоримъ о 
его семье, — проговорилъ онъ, вынимая и закуривая сигару. — 
Это тоже подходящШ сюжетъ для одного изъ мопхъ разска- 
зовъ. Я знаю этого мальчугана, я знаю его семейную исто- 
р1ю и сейчасъ передамъ вамъ отрывки изъ моихъ воспомп- 
натй о Салмановыхъ. 



— Генсралъ-ма1оръ ВасилШ Ивановичъ Салмановъ, какъ 
я ВС* друпе генералы, родился не генераломъ. Онъ про- 
ясходилъ изъ тЬгь обнародившихся дворянъ, у которыхъ 
только то и осталось дворянскаго, что они непременно 

Сочшенхя А. К. Шеллера. Т. V. 5 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 66 — 

стремились пристроиться куда-нибудь къ казенному м^Ьсту, 
не довольствуясь однимъ пристройствомъ къ земд-Ь. ВасилШ 
Ивановичъ нич4мъ не отличался въ юности отъ любого му- 
жика и, пристроившись въ полкъ вольноопре;^Ьляющимся, 
ннчЬмъ не отлича.1ся от7> любого солдата, если не считать 
отлич1ез1ъ то обстоятельство, что солдагь изъ мужиковъ, по 
большей части, такъ и должеяъ былъ умереть солдатомъ, а 
онъ, солдатъ изъ дворянъ, очень скоро могъ иерем-Ьнить 
внешнюю форму п нарядиться въ офицерский мундиръ, 
оставшись и солдатомъ^ и мужикомъ въ душ^^. Вы знаете, 
что ни изъ кого не вырабатывается такого чистокровнаго 
кулака, ы1ро'Ьда, самодура, Титъ Титыча, 1сакъ изъ мужика, 
если ему удастся пойти въ гору. Этотъ же типъ долженъ 
былъ неизбежно выработаться изъ Васил1я Ивановича, 
когда ему удалось быстро дойти до чиновъ. Бичъ въ отно- 
шешяхъ къ подчиненнымъ п хищникъ въ отношешяхъ къ 
общественнымъ и казеннымъ деньгалгь, онъ проходил7> свой 
служебный путь, какъ человЬкъ, который думаетъ, что все 
и всЬ существуютъ на свЬгЬ только для того, чтобы слу- 
жить ступенями и фундаментомъ для его счастья. Онъ былъ 
расторопенъ и распорядителенъ, занимая должности квар- 
тирмистра, ротнаго и полкового командира, потомъ прнко- 
маидированнаго къ комиссар! ату лица; онъ былъ отваженъ 
до безум1я п безпощаденъ до зверства, когда ему приходи- 
лось участвовать въ сражен1яхъ; по везд* и всегда и распо- 
рядительность, и геройство являлись у него слЬдствхемъ 
желан1я лично отличиться, скорЬо сясать обильную жатву, 
перешагнуть черезъ блил^няго- Подчиненные звали его зв*- 
ремъ} товарищи— кулакомъ; начальники — хорошимъ служа- 
кой. П т'Ь, и друг1е, и третьи если но всегда уважали его, 
то всегда побаивались. НенавидЬли его мног1е тайно; не 
любилъ его никто пи явно, ни тайно. Въ сущности, это 
былъ Х0ДЯЧ1Й холодный, животный, днкШ эгоизгь. ВысокШ 
ростомъ, прямой, сухой, съ коротко подстр1Гженными щети- 
нистыми усами, съ гладко выбритымъ лицомъ, съ всюсамн, 
гладко зачесанными впередъ па впскахъ, съ высокимъ во- 
ротникомъ, подпиравшнмъ шею, съ формально суровымъ 
выражен1емъ загорЬлаго лица, онъ оставался солдатомъ и 
тогда, когда уже былъ маторомъ. Однимъ словомъ, это былъ 
чистокровный типъ вырождающагося или, вЬрн'Ье сказать, 
выродившагося теперь бурбоиства. Дослужившись до чина 
ма1ора, скопивъ не одну тысченку рублей, онъ пожеладъ тоже, 
какъ и вс'Ь смертные, жениться, сделаться отдомъ сем'^йства. 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 67 — 

Кшменко разсмКялся. 

— Не удивляйтесь моему смЬху, — произпесъ онъ. — Мн* 
вспомнилась одна изъ моихъ дЬтсенхъ нанвностей. Разъ, во 
времена моей давнопрошедшей невинности, я прочехь въ 
одномъ французскомъ романЬ про дочь палача. Я оставилъ 
книгу и иошелъ къ матери. — «Мама, развЬ у палачей бы- 
ваютъ д'Ьти?» спросплъ я ее. — «Бываютъ», отв'Ьтиламать. — 
«Откуда же у нихъ д'Ьти?» спросилъ я. — «Отъ ихъ женъ», 
ответила мать. — «А разв4 палачихи бываютъ?» удивился я 
и никакъ не могъ себ* представить, что у палачей могугь 
быть обыкновенныя жены, вовсе но палачихи, а такчя зке 
простыя и, можетъ-Зыть, добрыя женщины, какъ и жены 
вс1)хь остальныхъ смертяыхъ. Давно прошли годы моей 
юности, но я долженъ признаться, что и до сихъ поръ во 
мнЬ осталась эга странность: при встр^чЬ съ некоторыми 
лицами я никакъ не могу себ* представить сразу, что и 
они могуть быть женаты, могутъ быть отцами. ДЬйствительно, 
есть так1я положения людей, есть так1я лица людей, что 
трудно себЬ представить этихъ господъ шепчущими нЬжныя 
слова любви, сжимающими въ объят1яхъ любимую, смущен- 
ную женщину, переживающими страстные восторги медоваго 
месяца и, наконецъ, склоняющимися съ робкой н умилен- 
ной радостью надъ колыбелью своего первенца... Басилхп 
Ивановичъ Салмановъ принадлежалъ къ разряду именно 
такихъ людей. Однако, онъ женился, сделался отцомъ. До- 
аужившись до ма1орскаго чина, онь сделался той «правою 
рукой» одного изъ свопхъ высшихъ нача,1ьниковъ, которая 
должна была совершать все то, чего не до.1жна была знать 
или, л)'чшв сказать, яселала не знать «.тЬвая рука». Такими 
руками обыкновенно дорожать, такъ какъ он'Ь пзбавляютъ 
другш руки отъ необходимости пачкаться разною грязью; 
такихъ рукъ даже побаиваются, потому что онЬ могугь, 
при случа*, замарать другихъ прилипшей къ нимъ грязью; 
но так1я руки третируются все-таки свысока даже тЬми, 
кто ради своихъ выюдъ застав.1яетъ ихъ, избавляя себя 
отъ грязныхъ д^лъ, пачкаться въ грязи. Са.тмановъ игралъ 
именно эту роль въ дом* своего начальника и очень хорошо 
понямалъ и выгоды, и невыгоды своего положен1я. Онъ 
зналъ, что его «терпятъ въ домЬ», покуда онъ нуженъ. Ему 
захогкюсь сделать такъ, чтобы его терпЬли въ дом* и 
тогда, когда он-ь будетъ по нуженъ. Сделать это онъ ре- 
шился при помощи рискованнаго шага женитьбы на двою- 
родной или троюродной шемянниц* начальника, жившей въ 



01д1!12ес1 Ьу 



л^оо§1с 



— 68 — 

дом* этого начальника. Онъ разсчиталть довольно в-Ьрпо: по- 
куда онъ «очень нуженъ» начальнику, — начальникъ не ре- 
шится ему отказать въ рук* молодой ;^вушки; двадцати- 
нятихЬтняя д-Ьвушкп, но им'Ьвшая за душой ничего, крон* 
княжеской фамил1и захудалаго рода и привычки къ блеску, 
едва лн не пойметъ выгодности брака съ челов^комъ, обла- 
дающимъ капитальцемъ и смотрящимъ если не въ генералы, 
то въ полковники; онъ самъ, Салмановъ, скрепить прочно 
при помощи ВТОГО союза свою связь съ высшинъ началь- 
никомъ, пр1обр*тетъ в.'цятельныхъ защитниковъ и покрови- 
телей въ лиц,'Ь родныхъ жены и сразу станетъ въ обществ* 
въ топ, кругъ, куда не пройдешь въ качеств* «своего че- 
лов*ка» даже и съ генеральскимъ чиномъ. Онъ сд*лалъ 
свое предложен1е по-военному, по-солдатски, рЬшительно, 
быстро, круто и ударъ былъ сд'Ьланъ настолько в*рно, что 
ему сразу дали согласхе, и растерявш1йся высш1й началь- 
никъ, услышавппй въ этомъ предложенш чуть не угрозу со 
стороны ввоей несовс*мъ чистой «правой руки», и молодая 
княжна, угадавшая въ любовномъ объяснен1Я не столько 
страстное признан1е, сколько намекъ на выгодность для нея 
этого Д'Ь.1а, безъ котораго она, въ конц* концовъ, можетъ 
остаться нищею старою д*вою. 

— Ты, Ада, обдумала все? — растерянно говорилъ сму- 
щенный дядя, оставшись наедин-Ь съ княжною. 

— Чего же думать, дядя? МнЬ двадцать пять л*тъ1— не 
то съ горечью, не то съ насм*шливостью отв4тйла бойкая 
княжна. 

— Да, да... какъ время-то идетъ! — говорилъ онъ, потирая 
рукою лобъ. — Суровъ онъ, неотесанъ... солдафояъ... 

Княжна засм*ялась презрительнымъ см-кхомъ. 

— Я буду вс*мъ говорить, что ВС* сказочные герои были 
такими... 

— Ты все шутишь... в*треница1 — вздохнулъ дядя и 
ц*жно ущипнулъ княжну за подбородокъ. — А какъ же я-то 
безъ тебя... • 

Дядя смутился и замялся. 

— Я думаю, мой бракъ ничего не измЬнитъ, — отв*тяла 
холодно и разс*янно княжна, что-то соображая.— Я вотъ 
только что думаю: нельзя ли намъ пом*ститься на первое 
время въ твоемъ дом*.., Зд*сь онъ все-таки будотъ... ст*о- 
пяться... связанъ будетъ. 

— Да, да1 Прекрасно! — ^по-старчоски засуетился дядя. — 
Зд*сь онъ не посм*етъ... Онъ грубъ, но в*дь все же я 

0\дШе6 Ьу Сз00^1С 



— 69 — 

начальникъ... я, наконецъ, могу ему объяснить предва- 
рительно... 

— Ахъ, ты меня не понимаешь! — нетерпЬливо перебила 
княжна. — Ничего ему не надо объяснять, потому что онъ 
все самъ понимаетъ очень хорошо и со всЬмъ мирится за- 
ранее... Я просто хочу прожить хоть первое время у тебя 
въ дом* потому, что зд-Ьсь легче дрессировать его... С'ез! 
пп оигз та1 1ёс11ё и его все-таки нужно пр1учить хоть по- 
человечески жить, ес.1и онъ ужо не можетъ по-челсв4ческп 
слотр-бть. 

За семейнымъ об^домь, когда вс* домашн1с генерала 
Синицыва, какъ звали начальника Салманопа, были въ 
полномъ сбор*, неожиданная новость произвела изумительное 
впбчатл*н1б на всЬхъ: хозяйка дома, заявлявшая о своемъ 
существованш только слабостью нервъ, чуть не упала въ 
обморокъ, мо-тюденьшя дочери генерала пришли въ ужасъ, 
а разбитные фатоватые сыновья и племянники генерала въ 
гвардейскихъ мундирахъ засыпали кузину ирсдостереже- 
шями въ род'Ь того, что «Салмановъ отъ жадности запи- 
раетъ муху въ сахарницу, чтобъ никто не ворова.1Ъ са- 
хара». Княжна съ улыбкой выслушала вс* вздохи жсн1цинъ 
и ВС* предостережеюя мужчинъ и, см*ясь, заговорила на- 
конецъ: 

• — Изъ вашихъ словъ я только вижу, что вы его счи- 
таете неотесаннымъ мужикомъ и грубымъ солдатомъ. Но 
в4дь справляется же съ сотнями неотесанныхъ мужиковъ 
одинъ образованный управ.1яюп;Ш п обуздываетъ же тысячи 
грубыхъ солдагь одинъ развитой полковой командиръ... 
Вотъ и я буду такимъ управляющимъ и такимъ полковымъ 
командиромъ... 

— Но в4дь онъ уродъ, его нельзя любить, — горячо: вскри- 
чалъ одинъ изъ двоюродныхъ братьевъ княжны, зорко взгля- 
нувъ на нее. 

Она вся вспыхнула и горячо произнесла: 

— Клянусь теб*, я его вовсе и не думаю любить!.. Не- 
ужели ты могъ думать!.. 

По окончан1и обЬда, двоюродный братъ княжны, замЬ- 
тивш1й объ уродствЬ ея жениха, подошелъ къ ней и тихо 
началъ, сильно жестикулируя, говорить съ ней. 

— Клянусь теб*, что это дЬлается просто по необходи- 
мости... Ничего не изм*нится... Ты долженъ же понять, что 
иначе нельзя... Дядя старъ и въ сущности если не б*денъ, 
то и не богатъ, л мы не сегодня, такъ завтра можемъ его 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 70 — 

лишиться — 1X0 же будетъ тогда?.. Есдп-бъ ты ллп я были 
богаты, тогда другое д'Ьло... Ревность?.. Богъ мой, что за 
глупости!.. Не ревнуешь же ты меня теперь... И къ кому 
ревность... къ монстру! — слышались отрывочный фразы 
раскрасн-Ьвшейся огь волнен1я княлсны. 

Такъ совершилась женитьба Са^тманова. Онъ не 1тр:»ти- 
вился переезду въ домъ генерала Синицына, соображая, 
что это сбережетъ расходы на квартиру и сблизить его 
гЬсн'Ье съ кружкомъ Синицына. "Онъ не поднималъ никакой 
бури, не д'Ьла.1ъ никакихъ сценъ ясен* въ первые дни су- 
пружеской лшзни зан'кколько черезчуръ свободную жизнь 
к'няжиы въ д'Ьвпчсск1е годы. Онъ даже пробовалъ разыгры- 
вать роль супруга до конца и сталъ говорить ей: «ду- 
шечка» и «мамочка». Но строгая и твердая княжна сразу 
поставила его въ границы прилич1я и дала ему понять, 
что къ его лицу не пдутъ нежности, и что въ ея. кругу 
эти н-Ьжиости между супругами не приняты. Это обстоя- 
тельство не внес.10, впрочемъ, въ пхъ супружескую гкнзнь 
никакой гЬни: они были довольны другъ другомъ, они были 
довольны сд-бланной аферой. Онъ стоялъ теперь твердо въ 
дом'Ь Синицына, не въ качествЬ простой «правой руки», 
обделывающей грязное дЬльце, а въ качеств* «своего че- 
ловека», родственника, надЬющагося въ случае невзгоды 
па запхиту и протекцш. Она перестала быть княжною изъ^ 
захудал аго рода, бояи;еюся остаться въ нпщетЬ, старою 
д15вою, и сделалась самостоятельною женщиною, не пугаю- 
щеюся печальной возможности сд-Ьлаться матерью и на- 
д'Ьющеюся въ будущемъ остаться вдовою генерала, съ 
сотнею тысячъ капитала. Правда, бывали дни, когда взб*- 
шенный ч'Ьмъ-нибудь Са.1мановъ пробовалъ наброситься на 
жену, какъ зв^рь, но въ этихъ случаяхъ жена хладнокровно 
зам-Ьчала: 

— Я позвоню и велю призвать дядю, чтобы онъ выгналъ 
васъ изъ дома! 

Эта угроза усмиряла Салманова, жаждавшаго генераль- 
скаго чина. 

— И неужели вы не можете накричаться настолько на 
прислугу, чтобы приходить ко мн* въ бол'Ье спокойномъ 
вид*, — колко усмехнулась жена. — Кажется, вамъ есть на 
кого кричать, кром* меня. 

Музкъ такъ и д^лалъ: онъ изливалъ гнЬвъ на другигь, 
сердясь на жену. Сердиться же онъ нм'к1ъ бы причины, 
если бы можно бььто предположить, что у него была хоть 

0\дШе6 Ьу \^00^1С 



г 



— 71 



Еапелька любви къ жен* или хоть частичка чувства чести. 
Но, къ его счастью, онъ не зналъ, что значить любовь, и 
не понималъ, что значить честь: онь вид'ктъ во всемь 
только выгоду, а жена безсиорно доставляла ему выгоды, 
и потому онь вовсе даже и не заы'Ьчаль. какую роль играогь 
при его ясен* генералъ Спницынь и тотъ молодой гвар- 
деедъ, котораго князкна увГ.ряла передь свадьбой въ своей 
нелюбви къ своему жениху. Салмановъ даже восхищался, 
когда его жена дарила въ обществе, изумляя свЬтъ своею 
боЙБою находчивостью, своею саленною развязностью, своимь 
сйтскимъ остроум1емъ, блестя, какъ крупный призъ, пред- 
назначенный тому, кто поставить самую крупную ставку 
за блестящая фразы и пустозвонную болтовню. Мужь даже, 
ложетъ-быть, призналь бы ея превосходство надь собою, 
если бы его не грызь червь самолю61я, постоянно подсказы- 
шшШ ему, что онь, Салмановъ, самый ловк1й, самый 
опытный, самый умный изъ всЬхь мошенниковь, — а мо- 
шенниками Салмановъ считаль всЬхь людей. Только вслЬд- 
ств1е этого уб'Ьжден1я в'ь своемь превосходств'Ь надь всЬмп 
Салмановъ иногда прпкрпкиваль на жену и говориль: 

— Если я сказаль, что такь хочу, то такь и должно 
быть! 

Жена въ этихъ случаяхь обыкновенно хладнокровно за- 
мечала: 

— Ахъ, по кричите, пожа.1уйста; у меня голова разбо- 
лится и мн* нельзя будеть 'Ьхать на баль къ графу NN. 

Мужъ утихаль, зная, что на балу графа NN. жена должна 
обделать выгодное для него, Салманова, дЬдо, Но, несмотря 
на это, онъ все-таки быль уб'Ьжденъ, что его жена только 
слепое оруд1е въ его рукахъ. 



Черезъ полтора года посдЬ женитьбы Салмановъ сдЬ- 
ладся отцомъ. Прошло еще полтора года, и у Салманова 
родился еще ребенокъ. Прошло еще два года— и въ м1ръ 
явился еще одинъ носитель фамил1н Салманова. Б'Ьлок'урые, 
рыж1е и черноволосые ребятишки одинаково называли его 
«папой», ц онь одинаково игралъ роль «отца» въ отно- 
шеши ихъ. Роль отца онь поннма.гь своеобразно: не позво- 
лять дЬтямь шум-Ьть, распекать пхь при каждомь удобномь 
с-^уча*, самолично сЬчь ихъ за проступки, кричать при 
няхъ на нянекъ и гувернантокь, производить при ннхъ 
ВС* домашн1я бури, но стесняться при нпхъ въ д'Ь.тк са- 
5шхъ грязных"^ откровений, однимь словомь, смотр'Ьть на 

0\дШе6 ЬуСл00^1С 



— 72 — 

нихъ, какъ на «щенковъ^ — вотъ въ чемъ заключалась вся 
его педагогическая система. Онъ былъ вполн'Ь «откровен- 
нымъ отцомъ». Въ то же время онъ былъ вполн-Ь самостоя- 
тельнымъ распорядителемъ судьбы дЬтей, такъ какъ его 
жена вовсе не вмешивалась въ ихъ воспитан1е: она, гордая, 
самолюбивая, в'Ьчно искавшая только поклонен1я, только 
заботилась, какъ бы поскор'Ье родить ихъ, такъ какъ бе- 
ременность м'Ьшала вы'Ьздамъ и лишала грац1и ея фигуру. 
При такихъ услов1яхъ д'Ьти Салмановыхъ росли странно: 
въ отсутств1и отца они пользовались полною разнуздан- 
ностью и свободою; въ присутств1и отца они ждали еже- 
минутно окриковъ и иногда порки; безъ- отца и безъ матери 
они подпадали самымъ грязнымъ вл1ян1ямъ лакеевъ, гор- 
ничныхъ, нянекъ, гувернантокъ; при отц* и при матери 
они слышали всевозможныя некрасивыя соображен1я о на- 
жив'Ь, о выгодахъ, о прод'Ьлкахъ. Было еще третье вл1ЯН1е 
въ д^л* развит1я этихъ д*тей: они стояли очень близко къ 
младшимъ членамъ семьи Синицына, и эти младшхе отростки 
генеральской семьи первые открыли зтимъ д^тямъ вс* 
тайны «золотой молодежи*... 

Однажды Салмановъ, проходя по Невскому проспекту, 
встр^тилъ своего одиннадцатил'Ьтняго сына несущимся на 
рысак'Ь. 

— Стой, мерзавецъ! — крикнулъ Салмановъ, бросаясь къ 
рысачнику, какъ б-Ьшеный зв'Ьрь. 

Кучеръ остановилъ лошадь. 

Отецъ стащил'Ь за шиворотъ сына съ дрожекъ и тутъ 
же публично надавалъ ему пощечинъ. 

— Иди домой, каналья! — крикну .1ъ онъ, таща сына за 

руку. 

— За про'Ьздъ заплатите, — остановилъ его кучеръ 

— Я тебя, бест1Ю, въ полищю отправлю за прдЪздъ!— 
съ п-Ьной у рта отв'Ьтилъ Салмановъ. — Несовершеннол*т- 
нихъ возить па рысакахъ вздумалъ, ракал1я! Запорю тебя 
на съ'Ьзжей, тогда и узнаешь, что за про'Ьздъ теб4 нужно 
получить, распротоканалья! 

Съ этой минуты начинаются похожден1я дЬтей Салманова 
и первыя рытвины на семейномъ пути Салманова. Кровгк 
заботъ о карьер* и нажив*, у Салманова является забота 
«глядеть въ оба» за д'Ьтьми и «ошпаривать» распротока- 
налШ. Но, на несчастье Салманова, онъ уже- былъ въ чи- 
нахъ, онъ уже былъ членомъ высптго круга, онъ уже 
с.1ыдъ чуть не милл1онеромъ и нпкакъ не могъ сдЬлать 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 73 — 

такъ, чтобы его д-Ьти и ихъ товарищи, счита.1И отихъ «ша- 
лопаевъ» и солдатскими дЪтьми^ и нищими, и голяками. 
Нельзя же было водить ихъ въ рубищЬ, нельзя же было 
воспитывать ихъ въ пргютахъ, нельзя же было дать имъ 
въ товарищи какихъ-нибудь дворовыхъ или уличныхъ маль- 
чишекъ, а въ «благородныхъ пансюнахъ» и среди «дЬтей 
высшаго круга» его «оболтусы» только тому и могли на- 
учиться, какъ «мотать деньги». Положеше Салманова бы-ю 
поисти^ трагическое. Сегодня ему приходилось заплатить 
пятьсотъ-шестьсотъ рублей долгу за сына, предварительно 
выпоровъ этого сына; завтра этотъ сынъ заявлялъ, что 
безъ взятки учителю «благороднаго панс10на» онъ, сынъ 
Салманова, не выдержитъ экзамена, и Салмановъ давалъ 
взятку учителю «благороднаго пансюна», опять-таки пред- 
варительно выпоровъ свое д'Ьтип1.е. Такъ среди кутежей и 
пброкъ и росло молодое поколЬнге Салмановыхъ, переходя 
изъ класса въ классъ при помощи взяток7>, срывая цв'Ьты 
любви при помощи векселей и философс1Ги относясь къ 
гкмъ процентамъ, которые щедро отм^чалъ на ихъ гЬл'Ь 
отецъ за ихъ посягательства на его капита.1ъ. 

Только теперь Салмановъ иногда сталъ мрачно вгляды- 
ваться въ своихъ д'Ьтей и находить, что они не похожи 
на него. Прежде онъ не придавалъ никакого значешя 
атому отсутствш въ нихъ сходства съ ннмъ, но теперь, 
когда онъ сталъ платить за нихъ свои деньги, онъ часто 
бормоталъ въ б-Ьшенсгв-Ь своей женЬ: 

— Полюбуйтесь на вашихъ д-Ьтокъ! Опять-съ векселей 
надавали! Что я батракъ имъ достался, что ли? 

— Мои д4ти!— презрительно пожимала плечами Салма- 
нова. — А разв4 они не ваши^ 

— ЧорП| ихъ знаетъ, чьи они1 — вос1иицалъ Салма- 
новъ. — Вы кутили, вы развратничали, а я наживалъ-съ... 
но не для этихъ... Салмановъ произносилъ одно изъ гЬхъ 
словъ, отъ которыхъ всегда коробило его жену. 

— Что-жъ, не платите за нихъ, — небрежно замечала 
она,— Ихъ посадить тамъ въ долговое, что ли, или судить 
будутъ, и вс'Ь узнаюгь, что имъ не изъ чего платить дол- 
говъ, и что вы тоже не им-Ьете средствъ платить за нихъ — 
и больше ничего... выйдеть скандалъ — вотъ и все... 

Салмановъ скрежеталъ зубами, потому что теперь его 
чннъ, его связи, его богатство лишали его возможности 
производить скандалы. 

01дШ2ей Ьу Сл00^1С 



-- 74 --- 

- Вы и за Ваню кстати не п-татнтс долговъ,— язви- 
тельно усмехалась генеральша. 

г- Ваня не д-Ьлаетъ-съ долговъ! Ваня не похожъ-съ па 
ззашнхъ негодяе въ! — кричалъ нъ б^шенствЬ мужъ. — Не 
смМте никогда сравнивать Ваню съ вашими... 

Салмановъ доходилъ до того, что опять разра^кался не- 
цензурнымъ эпитетомъ п стучалъ по столу кулакомъ на 
свою супругу. 

Ваня былъ посл'ЬднШ сынъ Салманова. Ояъ родился м'Ь- 
сяцевъ черезъ девять поел* того памятнаго дня, когда Сал- 
мановъ дошелъ до желанной ц'Ьли всей своей жизни — по- 
лучи.ть при помогци жены чинъ генера.1ъ-ма1ора. Это обстоя- 
тельство до того растрогало Салманова, что онъ впервые 
почувствовалъ что-то въ род'Ь любви къ жон-Ь и «мучидъ» 
ее этою неожиданною, странною и грубою .любовью въ те- 
чен1е н-Ьсколькихъ недель, «разоряясь» на подарки, какъ 
страстно любяпий женихъ, и являясь передъ нею каждый 
день въ густыхъ эполетахъ съ стереотипною звучавшею 
жирнымъ см'Ьхомъ и полнымъ довольствомъ фразою: 

— Что прикажете, ваше превосходите.1ьство, своему ге- 
нералу? . 

Когда м'Ьсяцевъ черезъ девять поел* этого зам-Ьчатель- 
наго событ1я у Салманова родился сынъ и ему доложили 
объ этомъ, онъ весь прос1ялъ и быстро спросилъ у аку- 
шерки: 

— Но вы думаете, что его превосходительство совер- 
шенно здоровъ? 

«Его превосходительство», то-есть маленькШ Ваня, сде- 
лался любимцемъ отца, съ которымъ онъ былъ схожъ, какъ 
дв-Ь капли воды. Мальчика звали въ дом'Ь не иначе, какъ 
«генеральскпмъ сыномъ», докторъ прописывалъ ему рецепты 
не иначе, какъ «его превосходительству», отецъ называлъ 
его не иначе, какъ «мой Ванька». Смотря на отношешя 
Салманова къ ВанЬ, можно было понять, что и зв'Ьри мо- 
гуп> любить своихъ д'Ьтенышей, да еще какъ любить!.. 
Как-то ризъ я былъ на вечерЬ у Салмановыхъ. Народу 
было много, ужинъ подали поздно, всЬ подкутили, хозяинъ 
былъ навесел'Ь, что стучалось съ нимъ нерЬдко посдЬ по- 
лучен1Я генеральскаго чина. ПослЬ ужина онъ подошелъ 
ко мн* и сталъ мн* говорить, отчего я не женюсь. 

— Право, хорошо, — говорилъ онъ, дружески хлопая меня 
по плечу. — Женка хорошенькая, дЬтки будутъ... Вы видЬди 
моего Ваньку?.. А?.. Пойдемте, я вамъ его покажу... 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



(О — 

Онъ повелъ ыеил въ свою С11а1ьню, гдЬ уясе спалъ его 
деслтихЬтиШ Ванл. ^Мы вошли • въ просторную комнату, 
гд* стоя.1а простая ' походная кровать генера.ча и непода- 
леку отъ нсл находилась рЬзпая съ дорогими кисейными 
занавесками кровать его Вани. Кисейныя занав'Ьси, голубое 
атласное од'Ьяло, иодупи.-а съ прошивками, все это сразу 
никакъ по дозволяло предполагать, что это ложе мальчика. 
Скорее можно было думать, что . здЬсь находится м'Ьсто 
отдыховъ какой-нибудь избалованной красавицы. Комната 
освЬщалась лампой съ синимъ шелковымъ абажуромъ. Ге- 
нералъ иогрозилъ мпЬ пальцемъ, сказавъ: «тише», и на 
дыпочкахъ, пошатываясь, подвелъ меня къ постели сына. 

— Каковъ красавецъ?— пропюпталъ онъ, улыбаясь н съ 
у^нлешемъ указывая на мальчика. 

Онъ простоялъ съ минуту, любуясь мальчикомъ, нотомъ 
наклонился, поцЬловалъ его въ голову, постоялъ опять съ 
минуту, перешелъ къ другому концу посте.1и и, приподнявъ 
од'Ьяло, ирильнулъ губами къ ногамъ мальчугана, гладя и 
лаская ихъ рукою. Когда онъ поднялся, я увндалъ на его 
раскраснквшемся огь вина лиц* крупный слезы. 

-— Вотъ такъ каждый день, каждый день я ц^лую эти 
ножки, — прошепталъ онъ, уже плача. — Мой сынъ... мои эти 
ножки... Н'кпЛ да вы не знаете, что ото за красота, что 
это за существо... 

Малютка вздохнулъ, и совсЬмъ захм-Ьл-ЬвшШ генералъ 
сразу пришелъ въ себя и замахалъ мнЬ рукою: 

— Ради Бога, ради Бога, тише!.. Испугать можемъ!.. 



Когда я читаю, что Омфала заставила прясть Геркулеса, 
а Самсона покорила Далила, я нисколько не удивляюсь, 
такъ какъ даже самъ генералъ Салмановъ могъ покориться 
и не женщин*, а мальчику — своему сыну. Чего не бываетъ 
на сйгЬ: вспоминая объ отношенгяхъ Салманова къ ВанЬ, 
я даже иногда думаю, что при другпхъ услов1яхъ изъ ге- 
нерала моп> бы выйти и любящ1й мужъ, п мягкосердечный 
отедъ съ придурью. К1> сожал'1;н1го, ош, не бьиъ ни любя- 
Щймъ м)-жемъ, ИИ мягкосердечнымъ отцомт. своихъ дЬтей, 
за исключен1ем'ь Вани, и это-то различ1е его отношеп1й къ 
остальнымъ членамъ семьи и къ ВанЬ сделало изъ Вани 
чортъ знаетъ что. Онъ росъ изн'Ьженнымъ барчукомъ, при- 
вередливой кокеткой и в'Ьчно жалующимся шп1ономъ отца, 
н отедъ Бид'Ьлъ въ этомъ только хорош1я стороны. 

— Н'Ьженъ мальчикъ, потому что онъ, слава Богу, не 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 7Г) — 

какой-нибудь прохвостъ, а сынъ генерала, — разсуждалъ 
отедъ. 

— Кокетничаетъ мальчугашка, потому что знаетъ, гаоль- 
мецъ, свою красоту. Ничего он'ь отъ меня не скроетъ, по- 
тому что онъ мой... 

Ван* не отказывалось ни въ чемъ, и уже шестнадцати 
Л'Ьтъ онъ блесгЬлъ среди золотой молодежи, воспитываясь въ 
одномъ изъ самыхъ модныхъ панс1оновъ, куда онъ 'Ьздилъ 
ежедневно на собственныхъ логаадяхъ, въ блестящихъ эки- 
пажахъ, возбуждая зависть товариш,еЙ и этими экипажами, 
и этими, рысаками. Его учили рисовашю, музык*, пЬнхю, 
всему, что нужно было знать свЬтскому молодому человеку, 
желающему играть видную роль въ обществ*. За нимъ уже 
увивалась золотая молодежь, какъ увиваются за какой-нибудь 
красавицей или за какпмъ-нибудь матушкинымъ сьтнкомъ. 
Отецъ только торжествовалъ, когда слышалъ, что къ сыну 
его льнуть как1*е-то князьки, так1е-то графчики. Онъ даже 
не сердился на сына, когда тотъ иногда раздражался и ка- 
призничалъ, строптиво вос1члицая: 

— Да разв'Ь ты не понимаешь, отецъ, что я долженъ не 
.ронять себя въ глазахъ этихъ людей, съ которыми мн'Ь при- 
дется жить всю жизнь! Я думаю, ты не желаешь, чтобы я 
знакомился съ какой-нибудь голоштанной сволочью, которая 
ничего не дастъ мн'Ь въ будущемъ. 

— Да, да, матьчишка въ меня, понимаетъ, что его ждетъ 
въ будущемъ! — гопорилъ отецъ. — Министромъ будеа'ъ! 

И кошелекъ отца открывался передъ безпощадными ру- 
ками будущаго министра. Надо отдать справедливость сьшу: 
0Н7, никогда не д15лалъ долговъ, какъ его братья, которымъ 
отедъ дава,1Ъ очень мало денегъ. Когда у него не было денегъ, 
онъ хмуро запирался въ свою комнату и грызъ ногти, сидя 
надъ книгой. 

— Ваня, ты дома? — спрашивалъ отецъ за дверями. 

— Гд'Ь же МН'Ь быть, какъ не дома, — отвЬчалъ сынъ, не 
прекращая своихъ занят1й. 

— Заняп> чЬмъ-нибудь? — спрашпвачть отецъ, входя въ 
комнату. 

— Читаю отъ скуки,— не оборачиваясь, отвЬчалъ сынъ, 

— ДЬловое что-нибудь? 

— НЬтъ, работы никакой нЬтъ. 

— Такъ что же ты сидишь одинъ? 

— Съ к-Ьмъ же мп'Ь сид'Ьть? 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 77 — 

— Ну, пригдасилъ бы кого-нибудь, или по-Ьхадъ бы куда... 
въ бадвтъ тамъ, что ли... 

— Странный ты челов*къ, отецъ! ВсЬ эти приглашен!»! 
в вьгЬзды стоять много денегъ! Я я такъ обираю тебя... 

— Дуракъ, дуракъ!— смЬялся генеральскимъ смЬхомъ 
отецъ. — Онъ обираетъ .меня! А! скажите, пожалуйста! Онъ 
обираегь! Не знаешь ты, что ли, что все мое — твое. 

ЗатЬмъ сл'1щовали отцовская щедроты. Когда же сынъ 
лочтите.1ьно ц*ловалъ отцовскую руку, — отецъ не выдержи- 
вадъ, сажать сына къ себ'Ь на кол'Ьни, брать въ руки его 
голову, любовался имъ, и:Ьловалъ его щеки, глаза, руки. 
Казалось, онъиереживалъ въ сынЬ снова свою молодость, 
только эта молодость была полна красоты, блеска п радуж- 
ныть надеждъ на завидное будущее. И точно, на это бу- 
дущее можно было над'Ьяться: если онъ, старикъ Салмановъ, 
начиная съ ничтожества и нищеты, дошелъ до чина гене- 
рала и до большого состоян1я, то до чего же можетъ дойти 
зтоть юноша Салмановъ, вступая въ жизнь съ деньгами, съ 
связями, съ образован1емъ? Но, можетъ-быть, у этого юноши 
Салманова мало 9нерг1и, мало настойчивости? НЬтъ, онъ по- 
ходить характеромъ на отца: то же непом'Ьрное самолюб1е, 
то же признаше себя выше вс*хъ, то же самодурство, только 
все это выражалось въ сынЬ мен-Ье угловато, мен'Ьв грубо, 
чЬмъ у отца, и напоминало соотвЬтствуюпця черты въ ха- 
рактер* постЬдняго въ той же степени, въ какой прекрасное 
Д1Щ0 этого юноши, напоминало некрасивое лицо этого 
старика... 



Саамановъ бы.1ъ совершенно счастливь, онъ достигъ своихъ 
ц11ей, онъ даже сталь кормить на убой своихъ гостей на 
роскошныхъ об-Ьдахъ, онъ разжир^лъ, на воротникЬ его 
генеральскаго сюртука висЬлъ уже двойной подбородокъ и 
лосняпцйся, облыс'Ьвш1Й затылокь, когда случился одинь 
казусъ! Генералу вдругь пришлось «удалиться отъ д'Ьлъ», 
когда онъ ожидалъ новой награды, новой ленты, и при- 
шлось даже впопыхахъ) переписать всЬ свои дома на имя 
яены ради предосторожности. Если бы непр1ятная истор1я 
не произошла слишкомъ неожиданно для самолюбия самодура, 
то онъ могъ бы сообразить, что .переписыван1е домовъ на 
имя хены вовсе не поправить д'Ьла, что его связи помогутъ 
ему замять скандаль, что его положенье въ св^гЬ вовсе не 
изменится въ будущемь, такъ какъ свЬп» прощаеть все 
гЬмь, у кого есть деньги. Но старикъ, недалекий по уму, 



01д1!12ес1 Ьу 



^:,00^\С 



— 73 — 

садголюбивый до сумасшествхя, потерялъ голову, растерялся 
отъ неожиданной катастрофы и д-Ьлалъ глупость за глу- 
постью, стараясь спасти свое благосостоянхе. Но этого мало: 
его терзала мысль, что его могугь притянуть къ суду и 
опозорить не только его, но и его Ваню, на котораго буд)тъ 
смотреть, какъ на сына подсуднмаго. Въ два, въ три дня 
онъ состар'кчся на десятокъ л'Ьтъ, побагров4лъ, сталъ зады- 
хаться и въ одинъ прекрасный день его. нашли мертвымъ 
въ его кабинегЬ... 

Ударъ, поразивппй старика, сразу перем'Ьнилъ отношен1я 
членовъ семьи. Нелюбимый генераломъ д1)ТИ торжествовали, 
любимый генерачюмъ Ваня уиалъ духомъ: первыхъ любила 
мать, посл1»дн1й былъ ей не только чуждъ, но и ненавистенъ, 
а между гЬмъ им-Ьнхе было теперь въ ея рукахъ. Съ этой 
минуты начался рядъ возмутительныхъ сценъ мел{ду братьями 
и между матерью и Ваней. Братья продолжали кутить, гене- 
ральша продолжала играть блестящую роль въ св-ЬгЬ, а 
Ван*, котораго третировали теперь еп сапаШе, котораго 
называли теперь домашнпмъ шпюномтэ, — ВанЬ отказывали 
даже въ необходимыхъ учителяхъ, въ карманныхъ деньгахъ, 
въ гЬхъ мелочахъ, которыя ему были нужны в-ь качеств* 
товарища золотой молодежи. Онъ, восемнадцатил^тшй юноша, 
уже привыкппй къ кутежамъ, уже тративш1й деньги на лю- 
бовннцъ, уже мечтавшШ о карьер-Ь, до.1женъ былъ теперь 
п'Ьшкомъ отправляться въ панс10нъ, гд* онъ кончалъ курсъ. 
Его не только лишили карманныхъ денегъ, ему не только 
отказали платить по десяти рублей за уроки п1ш1я и музыки, 
но ему даже но позволяли брать съ конюшни экипажъ и 
лошадь, чтобы доЬхать до панс1она. Онъ понималъ, что его 
хотятъ ограбить, что ему могутъ испортить карьеру, что его 
товарищи отвернутся отъ него, узнавъ его положеше, что 
онъ даже не можетъ удержать при себ* бкиокурой Армансъ, 
которая была уже въ его жизни необходимостью. 

— Что же, вы намерены меня ограбить? — высоком'Ьрным-ь 
тономъ говорнлъ онъ матери. 

— А ты хочешь пожаловаться отцу? — насмешливо спра- 
П1ивала она, смотря на него съ холоднымъ презр'Ьнгемъ» — 
Ты вЬдь такъ часто прибЬгалъ къ этому средству при его 
жизни. 

— Мн'Ь очень жаль, что я не приб1^гнулъ къ другому 
средству, — со сдержанной злобой говорилъ онъ. 

— Къ какому это? 

— Къ лишен1ю васъ всего въ свою пользу, — отвЬчалъ 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



онъ.— Вы очень хорошо знаете, что все, что у насъ еоть, 
принадлежало отцу и мн-Ь. 

— Теб*? 

— Да, мн4, а уже, конечно, не вагиимъ д-Ьтямь. 

— Иди вонъ! — приказывала мать, бл'Ьдн'Ья отъ негодо- 
ван1я. — Негодяй! 

— Я уйду, но смотрите, чтобы вамъ не пришлось самимъ 
придти ко мн'Ы — угрожалъ сынъ, закусывая губы и сдвигая 

, брови. 

— Я тебя велю вывести! — сурово говорила мать, про- 
тягивая руку къ электрическому звонку. 

Сынъ уходилъ съ сознашемъ, что почва ускользаетъ у 
него изъ подъ ногъ, что ему грозить не веселая будущность. 
Иногда онъ до крови искусывалъ губы, разрывалъ въ клочки 
свои батистовые платки, въ страшномъ волнен1и ходя у 
себя по комнагЬ и придумывая тысячу средствъ спасти себя. 
Приближалось мелча;у т*мъ время экзаменовъ: онъ всегда 
омичался талантливостью въ дЬл'Ь искусствъ, хорошо п-Ьлъ, 
былъ недурнымъ музыкантомъ, понималъ кое-что въ живо- 
писи, но науки давались ему далеко не такъ легко, и эк- 
замены изъ математики, изъ древнихъ языковъ сдавались 
ври помощи «црибавочныхъ уроковъ». Теперь при выпуск- 
номъ экзамен'Ь, когда нуженъ былъ аттестатъ, «прибавочные 
уроки» были необходимее, чЬмъ когда-нибудь. Онъ заярилъ 
Обь этомъ матери. 

-— А1 изволите лениться и думаете, что за васъ будутъ 
платить сотни и тысячи рублей! — съ презр'Ьнхемъ прого- 
ворила она. — Ты бы поменьше кутнлъ, тогда учеше и шло 
бы уснЬшн^е. 

— Вы можете сколько угодно упрекать меня, но я по> 
прошу васъ но портить моей карьеры, — сдержанно отв4тилъ 
сынъ, которому эта сдержанность стоила не малыхъ ус-ил1й. — 
Аттестатъ мнЬ необходимъ. Иначе мнЬ придется просид'Ьть 
въ пансион* еще годъ или выйти изъ него, не кончнвъ курса. 

— Призаймись хорошенько и выдержишь экзаменъ. 

— Я не могу выдержать экзамена. 

— Я и не знала, что ты такъ тупъ! 

Сынъ чуть не въ кровь закусилъ губы: его смЬла оскорб- 
лять эта женщина, которую онъ давно научился презирать 
и которую онъ теперь начнна.1ъ ненавид'Ьть такъ же, какъ 
она ненавид'Ьла его. 

— Вы доведете меня только до того, что я достану деньги 
на сторон'Ь, — сухо сказалъ онъ. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 80 — 

— На сторон*? У кого это? — съ усм'Ьшкой спросила она. 

— Мало лп у кого можно добыть деньги въ Петербург*! 

— Но кто же дастъ тебгьР Ты несовершеннол'ЬтнШ и у 
гебя н-Ьтъ ничего. Я .думаю, что такихъ дурахсовъ мало, 
которые бросили бы деньги безъ надежды получить нхъ 
обратно. 

— Ну, это еще вопросъ. Вы тоже не пожелаете скан- 
дала. В'Ьдь когда вамъ представятъ мои векселя, такъ по- 
невол4 заплатите, какъ платилъ отецъ за вашихъ дЬтей. 

— А! Такъ ты вотъ на что надеешься! — воскликнула мать. — 
Только ты глубоко ошибаешься! Я не заплачу за тебя ни 
гроша, хоть бы теб'Ь пришлось сид'Ьть въ долговомъ отд^летп 
или быть высланнымъ. Ты знаешь, какъ нлатллъ отецъ за 
мог1хъ д'Ьтей. Такъ я не могу платить за тебя и потому не 
буду платить вовсе. 

— Ну, это мы увидимъ, — пробормоталъ сынъ, нам'Ьреваясь 
уйти изъ комнаты. 

— Постой! — остановила его мать. — Я очень рада, что ти 
мн'Ь сказалъ, на что ты надеешься. Я понимаю, что ты въ 
С0СТ0ЯН1И, чтобы только принести мн'Ь непр1ятность, на- 
делать десятки тысячъ долговъ. Но я предупрежу тебя. Мн* 
стоить только напечатать въ газетахъ, что я не плачу за 
тебя долговъ. 

— Вы не сделаете этого, — воскликнулъ сынъ, бл-Ьди-Ья 
отъ злобы при атихъ словахъ. 

— Сд'Ьлаю, потому что считаю тебя способным-!, на все, — 
холодно отв-Ьтпла мать. 

— Такъ вы хотите открытаго скандала? Да?— пробормо- 
талъ онъ. — Что-жъ, идите на него!... Посмотримъ, кто вы- 
играетъ!.. 

Онъ быстро повернулся и вышелъ. Въ течен1е какигь- 
нибудь шести-семи м^сядевъ подобны хъ сценъ произошла 
множество. Ненависть между сыномъ и матерью, существо- 
вавшая всегда, разрослась теперь до посл'Ьднихъ предедонъ. 
Оскорбленный, униженный, боявшШся за свое будущее, из- 
балованный юноша готовъ былъ теперь на все, чтобы только 
поб'Ьдить мать. Ея угроза напечатать въ газетахъ о не- 
платеж* за него долговъ была последней каплей, перепол- 
нившей чашу териЬн1я въ душ* не знавшаго до сихъ поръ 
никакихъ преградъ своимъ капризамъ самолюбиваго баловня. 
Онъ ушелъ, но ушелъ не изъ комнаты матери, а изъ ея дома. 

— Гд'Ь Иванъ Васильевичъ? — спросила генеральша у 
лакея, не видя сына въ теченхе двухъ-трохъ дней. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 81 — 

— Онн уЬхали, — отв'Ьтил'Ь лакей. 
-Куда?. 

— Не могу зйй-ть-съ. 

Генеральша пожала плечами и задумалась: ее начинало 
тревожить отсутств1в сына. «Не утопился ли? Не застре- 
лился ли?..» Пожалуй, оставилъ> какую-нибудь компромети- 
рующую ее записку? Отъ него всего можно ждать! Онъ весь 
въ отца... Что скажутъ въ св*т4?.. Ну да, кто еще про- 
чтетъ его записку! А и прочтутъ, такъ забудутъ, припи- 
пгуть помешательству. «Да онъ въ самомъ д^лё поме- 
шанный... Это нужно говорить вс4мъ»... Прошло еще дня 
три. Ея безпокойство росло и росло: это было безпокойство 
светской непомЬрно самолюбивой женщины за свое имя, а 
не безпокойство матери за сына. Нужно было подготовить 
светъ на всякШ случай ко всему, что можетъ произойти. 
Она стала говорить всемъ и каждому, что еясынъ скрылся, что 
это волнуетъ ее, 'что она не спить ночей, что она дала 
знать, чтобы его искали, и вдругъ среди разгара сетован1й. 
и соб(ЭлезнованШ, ей приносить газету, гдЬ крупными бук- 
вами напечатано объявлен1е, которое я вамъ давалъ сей- 
часъ прочесть. Это былъ ударъ неожиданный, мЬткШ, 
безжалостный. Ея сынъ, юноша, нигде еще не кончившШ курса, 
ищетъ какихъ - нибудь заняпй изъ-за куска хлеба, тогда 
какъ друпе ея сыновья кутятъ, тогда какъ она принимаетъ 
сотни людей въ своемъ великолепномъ доме. 

— Что же 8Т0 такое? — спрашивали се. 

— Онъ сошелъ съ ума, несчастный!— поторопилась объяс- 
нить она.. 

— Но вы уже приняли мЬры, чтобы спасти его? — спра- 
шивали ее знакомые, недоумевая, какъ можетъ она сидеть 
спокойно дома, если ея сынъ сошелъ съ ума. 

— Да^ да... Это меня такъ поразило. Я такъ и думала, 
что смерть отца страшно отразится на нимь... Я уже по- 
слала къ нему и сейчасъ еду сама. 

Она, всегда владевшая собою, всегда хо.юдно надменная, 
теперь потерялась, не зная, что делать, что говорить. Еще 
сильнее смутилась она, когда къ ней въ волнеши заЬхалъ 
одинъ язъ близкихъ ей родственниковъ. 

*— Ты знаешь ли, что онъ разсказываетъ вес, — объясни.ть 
онъ ей. — Онъ загрязнить наши имена, онъ выдаетъ таК1я 
вещи, который не следовало бы никому знать... 

Вечеромъ въ тоть же день она послала за сыномъ. Лакей 
нашелъ его въ жалкой компагЬ и воротился съ словеснымъ 



СотанеШя Л. К. Шеллера. Т. V. ^ 

01д|!12ес1 Ьу 



(^Ьо§^е 



" 82 — 

ОТВЕТОМ!., ЧТО «Ивану Васильевичу не въ чемъ придти». 
Генеральша поняла, что скандалъ будетъ только разра- 
статься, если она станетъ впутывать въ д-Ью прислугу и 
постороннихъ. Она ло']^хала къ сыну сама и встр'Ьтила на 
слабо освещенной л'Ьстнид'Ь одного изъ своихъ скЬтскихъ 
знакомыхъ, который не узналъ ея, благодаря густому вуалю. 
Она поняла, что ея знакомый шелъ отъ ея сына, 

— Скажи, пожалуйста, что ты съ нами д-Ьлаешь? — вос- 
кликнула она, являясь въ комнагЬ сына, сид']^вшаго за книгой. 

— А! Пришли! — усм'Ьхнулся онъ, откидываясь на стул* 
и см-Ьрив-ь глазами мать. — Вы спрашивали, что я съ вами 
д^лаго? Ничего. Я ищу м^ста ради куска хл^ба — воть и все. 

— Но ты... 

— Позвольте! Сядьте и не горячитесь, — хсюдно прого- 
ворилъ сынъ. — Вы обобрали все мое им-Ьнге въ свою пользу 
и въ пользу своихъ д^тей... 

— Не смМ... 

— Если вы будете меня перебивать, я не стану вовсе 
говорить, и вамь останется только уЬхать, — сухо остаяо- 
внлъ онъ се.— Я говорю, что вы обобрали мое им'Ьн1е въ 
свою пользу и въ пользу своихъ д-Ьтей. 13ы лишили меня 
да:ке необходимаго, даже возможности кончить мое образо- 
ван1е такъ, какъ я его началъ... 

— У Борслей и Дюссо!... . ' 

— И мн* осталось только одно средство: искать работы, 
чтобы существовать, — продолжалъ онъ, не обращал вниман1я 
на ея вставку. — Я счелъ, что удобнЬе было искать работу 
черезъ газеты: наша фамнл1я извЬстна половинЬ Петер- 
бурга, и я надЬялся, что ко мн* явятся сотни знакомыхъ 
намъ людей, которые и добудутъ ын'Ь какое-нибудь м'Ьсто... 

— Ахъ, ты разсчитывалъ на любителей скандадовъ, на 
св-Ьтскихъ в'ктовщиковъ! 

— Да, на нихъ... Ко мн* уже яв-шлись мнопе за разъяс- 
нешями... 

— Разъяснен1я отъ су масшедшаго!— перебила мать, по- 
жимая плечами. 

— Да, это вы остроумно придумали, — уем Ьхнулся сынъ. — 
Мн'Ь уже передали, что вы называете меня сумасшедшимъ. 
Но я, МН'Ь кажется, отпарировалъ ударъ, подробно разска- 
завъ всЬ обстоятельства, всл'Ьдств1е которыхъ я сижу безъ 
хл'1>ба. 

— А, такъ ты желаешь посвящать весь Петербургъ В1» 
наши семсйныя д-Ьла! Это отлично, это вполн-Ь честно! Негодяй! 

01д1!12ей Ьу V^ОО^^С 



— 83 ~ 

Сынъ, бл-Ьдный, озлобленный, поднялся съ мЬста. Въ оту 
зшнуту онъ походилъ бол1>0 ч'Ьмъ когда-нибудь на своего 
отца. 

— Я не знаю, зачЬмъ вы ;:ришли сюда, — сдержанно, но 
злобно проговорилъ онъ. — Я * васъ предупрелсдаю только, 
что я не вынесу бранп н оскорблешй. Вы знаете, кто идъ 
васъ первый ттоступнлъ подло... слышите вы: подло!.. Я 
оставляю за собой право разсказывать все, какъ было... Вы 
можете выдумывать обо мн15 со своей стороны, что угодно... 
Я буду указывать на факты, а вы... указывайте на что 
вазгь угодно... Я могу указать и доказать, что им-Ьн1е все 
принадлежало отцу, н могу сказать, когда и почему оно 
6ы.ю переведено на васъ, я могу даже показать письма 
отца, гд'Ь онъ пншетъ и подчеркиваетъ, что я единственный ею 
сынъ, тогда какъ друг1е... Впрочемъ, что я распростра- 
няюсь: идите домой, а завтра, послезавтра, черезъ недЬлю 
до васъ дойдутъ подробные отчеты обо всемъ, что я буду 
говорить вс'Ьмъ и каждому. 

— Прежде Ч'Ьмъ ты разскажешь что-нибудь, тебя заса- 
дятъ въ домъ умалйиюнныхъ! Слышишь ты! — произнесга 
задыхающимся го.тосомъ мать. 

— Что же вы медлите, д-Ьлайте это скор-Ьс! Авось, меня 
и тамъ навЬстят'Ъ ваши добрые знакомые... 

Безпред'Ьльная наглость, безсердечная сдер;канность, 
светская приличность, все то, что прививалось съ дЬтства 
къ этому барчуку-баловню,, къ этому представителю золотой 
молодежи, къ этому выдрессированному въ са.тонахъ при- 
личному юнош*, къ этому рысачнику, привыкшему обдавать 
грязью вс'Ьхъ и все, не возмущаясь нич'Ьм^ь, не удивляясь 
ничему, с1сазалось теперь ярко, отчетливо, цинично. Оиъ 
бы.1ъ невозмутимъ и приличенъ, хотя ииогда онъ стиски- 
валъ зубы, точно отъ подавленной боли, и сверкалъ гла- 
зами, точно внутри его все горко огь злобы, и если черты 
его лица и з.1обиое выражен1е его глазъ напоминали его 
мужиковатаго отца, то его обращсн1е и обороты его рЬчи 
напоминали его св'Ьтскую мать. 

— Чего же ты добиваешься? — воскликнула мать, приходя 
въ отчаян1е. 

— Занятой, — сухо отвЬтилъ сынъ. 

— Пожалуйста, не считай меня за дурочку! — восклик- 
нула она. 

— А вы думаете, чего я добиваюсь?— спросилъ онъ. 
Она нетерп'Ь.1иво пожала плечами. 



01дШе6 ь9С00§1е 



~ 84 ~ 

— Ты, конечно, хочешь, чтобъ я тебя выделила, — ска- 
зата она. 

— Да? Вы такъ думаете? — сказалъ онъ въ форм-Ь во- 
проса. — Что-жъ, это будетъ очень хорошо и для меня, и 
для васъ. 

Начался торгъ, возмутительный, циничный торгъ двухъ 
мошенниковъ. Мать говорила съ брезгливостью, съ омерзе- 
н1емъ. . Сынъ говорилъ сдержанно, холодно, давая понять, 
что въ случа* надобности онъ не отступить ни передъ 
ч^мъ, сконпрометируетъ и мать, и ея дядю, и ея разныхъ 
кузеновъ и даже имя своего отца, разгласивъ все, что де- 
лалось тайно, что можно еще поднять изъ архивовъ, что 
можно еще довести до суда. 

— Но ты долженъ будешь уехать на-время за границу,— 
сказала, наконецъ, мать. 

— За границу? Зач-Ьмъ? — удивился сынъ. 

— Ты понимаешь, что эта истор1я... Ты долженъ "Ьхать 
лечиться. 

— Л'Ьчиться? Но я здоровъ... 

— Да, но все-таки... этотъ скандалъ нужно ч4мъ-нибудь 
объяснить... 

— Ахъ да, я и забылъ!.. Вы хотите, чтобы обш;ество 
дума.10, что я сошелъ съ ума? Что-жъ, я, пожалуй, по^Ьду 
на-время... 

Мать поднялась съ лгЬста. 

— Ты по'Ьдегаь со мной? — спросила она. 

— Хорошо, — отв-Ьтилъ онъ. 

На другой день всЬ близше, всЬ знакомые Салмановыхъ 
уже знали, что несчастный Иванъ Васильевичъ, потря- 
сенный потерей отца, сошелъ съ ума, что онъ -Ьдеть ле- 
читься за. границу, что несчастная мать страдаетъ за 
участь любимаго сына... 



ГП. 

Отецъ— добрый малый. 

— Кто это? 

Я указалъ Клименко на одну изъ дамъ полусвета, вхо- 
дившую въ ложу бель-этажа въ МарШнскомъ театр'Ь. 

— А, это дочь одного добраго малаго,— отв'Ьтидъ Кли- 
менко. — Изъ русскихъ. Она недавно возвратилась въ Пе- 
тербургъ... Изъ Ташкента, кажется... Да вы, вЬроятно, 
знали н ея отца, п ее. Онъ еще не очень давно былъ та- 

0\дШе6 Ьу V^ОО^ 1С 



— 35 — 

дантливымъ артистомъ въ труппЬ Александровскаго театра, 
играя роли письмоносцевъ, лакеевъ и безмолствующихъ 
маркизовъ и грандовъ, а она... да вы ее, моясетъ-быть, и 
НС закачали въ балеа^^ гд( она являлась два-три раза въ 
годъ для украшен1я группъ у воды и выдавалась среди 
кордебалета великолепными брильянтами. Теперь она нЬ- 
сколько увяла, ей уже подъ сорокъ, хотя, какъ видите, она * 
все еще довольно стройна, плечи красивы... Бя фамил1я 
Перова. У нея дв* сестры числились въ кордебалегЬ, одна 
п оперномъ хорЬ съ полгода участвовала, и одна три раза 
въ годъ «гостей» играла въ драматической трупп*. ОнЬ, 
правда, ВС* не грешили талантливостью, но были хороши 
•собой, веселы, бойки и ничего — прОцв']Ьтали. Это была цкхая 
семья русскихъ... бабочекъ... 

Подняли занакЬсъ; Клименко замолчалъ. Въ сл']^дующоыъ 
автрактЬ я спросилъ ого: 

— Вы знаете исторш этой семьи? 

— Знаю ли я ихъ истор1ю? Еще бы! — воскликнулъ онъ, 
ушбаясь. — Катишь, Пашетъ, Софи, Маруська, Дашурка 
Леровы — это все были наши увеселительницы, наши милыя 
спутницы на холостыхъ кутежахъ... Ахъ, молодость, моло- 
дость, есть ч-Ьмъ тебя помянуть! 

— А ИСТ0Р1Я ихъ, все-таки, вероятно, не весела,-— 
зам^тилъ я. 

-- Вы ошибаетесь, мой другь! — проговорилъ Клпменко. — 
Это самая веселая изъ веселыхъ исторШ. Въ ней нЬтъ ни бурь, 
нн трагнческихъ столкновешй, ни гамлетовскихъ 1ю Ьу ог 
по1 Ьо Ъу1 Это просто милый водевиль съ канканчикомъ и 
шансонетками. Все дЬло въ томъ, что у Перовыхъ былъ 
отецъ — добрый малый, простякъ, весельчакъ, однимъ ело- 
вомъ, с'ёШ1 ип Ьоп еп&п1... 

Я улыбнулся. 

— Но вы, все-таки, разскажете исторш? — спросилъ я. 

— Пожалуй, пожалуй... Я люблю вспоминать молодость... 
Знаете, что, — ^продолжалъ Клименко, смотря въ бинокль на 
Перову: — ^мжЬ даже становится нЬсколысо грустно, что я 
вижу теперь Дашурку отцвЬтающею... Я ея давно не ви- 
далъ, и въ моей памяти та1;ъ и сохранился ея образъ въ 
вн;гЬ живой, вертлявой дЬвчонки, ум'Ьющей, приготовляясь 
къ канкану, шикарно подхватить спереди одною рукою всЬ 
фалбалы и воланы подола воздупгнаго платья и гращозно 
засунуть большой палецъ другой руки подъ пазуху, гдЬ 
кЬту даже и признака рукава... А теперь... да, она видимо 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



~ 86 — 

толсгЬетъ, обрюзгла .и, должио-быть, копнп» дспьг)'... А 
прежде... Прежде она ничего не берегла, ничего не пря- 
тала, ничего ■ не' копила... У нихъ откровенность была въ 
фамильномъ характер*... Да, да, уходягь годы... 

— Прежде ч'Ьмъ я иознаиамлю васъ съ Псровымъ- 
отцомъ, я долженъ сдЬлать некоторое «старческое» отсту- 
плен1е, — не безъ ирон1и началъ Клименко свой разсказъ о 
Перовыхъ. — Д'Ьло въ томъ, что я сердитъ, очень сердить 
на Петербургъ. Въ Петербург* теперь кончилась жизнь: 
теперь это биржа, канцелярхя, общее собранге акщонеровъ, 
ы'Ьсто наживы, но не м-Ьсто для лсизни и для прожнгашя 
жизни. Вы мн'Ь, полсалуй, укажете на золотую мо.10дежь,. 
на кутящихъ адпокатовъ и биржевиковъ. Псшоте! развЬ 
эти люди ;кивугь? Они заботятся о фальшивыхъ и настоя- 
пи1хъ векселяхъ, они спекулируюгь на биржЬ и въ судеб- 
ныхъ процессахъ и, мелсду прочимъ, когда удается загрести 
большой кушъ, просаживаютъ въ несколько минуть сотую долю 
изъ того, что уси'Ьли загрести, да и то боятся, что ихъ «обли- 
чап>» за слии1К0мъ крупный подарокъ какой-нибудь заезжей 
кокотк* или за слишкомъ буйное разбиванхе зерхса.ть въ какомъ- 
нибудь петербургскомъ ТаишенгЬ... Въ былое время, въ тЬ 
дни, когда жили Саввы Яковлевы, не такъ жилось: д-к^га 
велись управляюищмп, а тотъ, кто имЬлъ средства жпть, 
•предоставивъ денежные .счеты управ.1яю1цимъ — жилъ, да 
в'Ьдь какъ жилъ — во всю ипфь русской дикой натуры... 
Обличен1й же вовсе и не. было еще изобретено... Но шутки 
въ сторону... Въ былое время въ Петербург!» были и се- 
мейная жизиь, и мирный уловольств1я развиты по-ад-Ье, ве- 
роятно, вс.тЬдств1е того, что тогда еще не было пзобр'Ьтено 
нпкакихъ вопросовъ, и никто не думалъ не только-что о 
точкЬ к'ь реформамъ, но даже и о самихъ реформахъ. 
Знаете, я иногда даже жа.тЬю, что я поздно родился и за- 
сталъ это блаженное время уже на кончи кЬ. Теперь, правда, 
все у пасъ въ обществ* итлифованн'Ье, циви.1изованнее, 
умн'к, но... но... право же, скучно... Вогь въ гЬ-то бла- 
женный времена въ Петербурге процветала, наприм'Ьръ, 
страсть къ охотЬ да не такая страсть, какъ теперь, когда 
есть п общества охоты, и серебряные знаки отлич1я у лю- 
бителей охоты, и охотничьи дома, гд* есть и мягк1я по- 
стели, и французская кухня, и вина по прейсь-куранту, — 
а страсть настоящая, способная на труды и лишен1Я. Возь- 
мите хоть театральный М1ръ: музыкангь Вихманъ, сынъ 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 87 — 

нзв-Ьстнаго балетмейстера Карлг Карловичъ Дидло, знаме- 
нитый Яковъ Григорьевипъ БрянскШ, театральный арфист'ъ 
и учитель всЬхъ молоденькихъ арнстократокъ Карлъ Федо- 
ровпчъ Пауль, н-ЬмецкШ актеръ Федоръ Карловпчъ ГСрцъ, 
безсмертный создатель Репетилова — Соснищай, все вЬдь 
это были охотники, да еще как1с1 Н как1я охоты устраива- 
лись на Кругломъ островЬ, на Трухтанскомъ остров*, на 
Батарейноыъ остров*, на Кирпипахъ, по всему прибрежью 
отъ РЬзваго острова за Шереметевскую дачу п сумасшедппй 
домъ. Бывало, снуюгь тамъ челны, бЬлЬются палатки, мер- 
цаютъ костры, мелькаютъ фигуры мужчинъ и д'Ьтей, слы- 
шатся выстрелы, говоръ, остроты, см'Ьхъ. А нынче... на 
откупленныхъ м*стахъ запусгкнье, такъ какъ богачи не 
охотятся, а только откупаютъ м*ста, чтобъ ни себ'Ь, ни 
другимъ,. а все-таки было бы ыЬсто на случай разговора 
объ охот'Ь, а на откупленныхъ мЬстахъ только въ воскресные 
дни идеп> не охота, а пьяная орг1я захудалаго гаванскаго 
и коломенскаго чиновничества, вы-Ьзжающаго въ праздники 
Ш8 Сгйпеп п стрЬляющаго по воробьямъ и пичужкамъ... 
Фи! развЬ это т* охоты, о которыхъ весело вспомнить и 
теперь нашему брату, проведшему л'Ьтн'ю дни свЬтлаго 
своего д'Ьтства въ этомъ веселомъ кругу пстинныхъ охот- 
никовъ? Я какъ сейчасъ помню всЬ фигуры тогдапшихъ 
охотнпковъ, я помню непом'Ьрно толстаго, но ловкаго и 
легкаго на ходу Пауля съ серебристыми густыми кудрями, 
съ в'Ьчно розовымъ лицомъ, съ в'Ьчными шутками и при- 
баутками, громко выкрикиваюихаго: «гопъ-гопъ», окружен- 
наго приводившими другихъ въ зависть «польскими соба- 
ками», плодившимися у него въ большомъ числ'Ь. Я помню 
длиннаго, сухого, всегда сосрсдоточеннаго Г(?рца, добро- 
дуган'Ьйшаго изъ добродушныхъ нЬмцевъ, пЬчно что-то со- 
ображающаго и в*чно возра:кающаго зю'Ьмъ и каждому, 
восклицая: «А — а, батюшка мой, это не такъ!» Я помню 
и дамъ, бывавшихъ здЬсь, хозяйничавшихъ въ палаткахъ, 
какъ дома, п им'Ьвшихъ видь походныхъ барынь, который 
не боятся промочить ногь или сксть въ весла въ челн*. 
Вс* эти люди и селились поближе къ островамъ: кто жилъ 
въ Волынкиной деревн*, кто въ ЕкатерпнгофЬ, кто вь 
Емельяновк'Ь. Эти люди составляли своего рода «веселый 
клубъ охотнпковъ», для котораго не существовало ника- 
кихъ общественныхъ пнтересовъ, кромЬ охоты п охоты... 
Къ сожал'Ьяш, я, какъ я вамъ уже сказалъ, засталъ эту 
жизнь «на кончнкЬ», когда ме;кду компанией завзяты.\ъ 

0\дШе6 ЬуСл00^1С 



— 88 — 

охотниковъ стали появляться и люди, сд'Ьлавипо . изъ охоты 
иромысед'ь, и люди, йоторыхъ интересовали бол^е всего 
охотничьи досп'Ьхи, зеленые узоры на сЬрыхъ курткахъ н 
серебряные свистки на красивыхъ ц'Ьпочкахъ... Къ числу 
посл'Ьдняхъ принадложалъ Перовъ. Высок1й, стройный, ху- 
денькШ и моложавыК онъ являлся на охоту всегда во всемъ 
новомъ съ множествомъ зеленыхъ шнурочковъ и серебря- 
чыхъ ц'Ьпочекъ, точно на костюмированный балт.. На охогЬ 
онъ считалъ главною Ц'ктью добродушно пощеголять, хо- 
рошо поЬсть и выпить бутылку-другую вина съ доброй 
компан1ей... Какъ сейчасъ помню, когда я впервые уви- 
далъ его. 

— А вонъ и нашъ добрый малый! — восоикнулъ одинъ 
изъ охотниковъ, завпд'Ьвъ приближающагося Перова. 

Я, ^тогда еще тринадцатилЬтнШ мальчуганъ, обратилъ на 
него внимание. Онъ легко и град1озно перескакивалъ съ 
кочки на кочку, пробираясь къ намъ. Онъ держалъ ружье 
на отв'Ьсъ съ град1ей кордебалетной танцовщицы, пере- 
одетой стр-Ьлкомъ, и С1ялъ новизною своего костюма и празд- 
ничнымъ видомъ своей физ1оном1и: 

— Ба, ба, ба! опять съ новымъ ружьемъ!— встр-Ьтиль 
его Пауль. 

— Жена, жена подарила! — отв'Ьчалъ онъ, показывая ще- 
гольское ружье. 

— А, батюшка мой, покажитс!~-сосредоточенно вытянулъ 
губы Гйрцъ. — Отъ Лежёна?.. 

Гёрцъ взялъ ружье, методически осмотр4лъ его, взв-Ь- 
силъ на рукахъ, прицелился, прищуривъ одинъ глазъ, и 
Р'Ьшилъ, отдавая назадъ ружье: 

— Хорошая вещь! 

— А у васъ добрая жена! — заметплъ кто-то, см4ясь. 

— Катя? Катя у меня ангелъ! — ^восторженно отв'Ьтилъ 
Перовъ. — Н-Ьтъ, а вы знаете, господа, у меня опять де- 
вочка родилась! 

ВсЬ почему-то разсм-Ьялись. 

— Хорош1й стрЬлокъ! — зам-Ьтилъ Пауль.- 

— Это которая у васъ?— спросилъ кто-то. 

— Которая?.. Позвольте?.. Пашетъ, Катишь, Софи, Ма- 
руська, Дашурка, Зина... пЬтъ... Зина... Леля, Феничка 
умерли... — говорплъ Перовъ, считая по пальцамъ. — Теперь 
это девятая, Зоя... да, точно девя1'ая... 

— Онъ, господа, самъ не знаетъ, сколько послало ему 
небо дочерей, — засм'Ьялся одинъ изъ собес* тниковъ. 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 89 — 

— Ха-ха-ха! и В'Ьдь, право, не знаю... НЬгь, ей-Богу, 
кажется, девять... то-есть было девять, но три умерли, зна- 
чить, осталось шеёть. 

Перовъ говорилъ л хохоталъ, манерно поворачиваюсь 
передъ обществомъ и играя ружьемъ... 

Съ этого раза я узналъ Перова. Это былъ франтикъ, 
весельчакъ, гуляка, воплощенная безпепность. ' Онъ полу- 
Ч2кп> въ театр^Ь одинъ изъ низшихъ окладовъ, но жиль 
хорошо, од'Ьвался отлично, покучивалъ съ пр1ятелями, Изъ ' 
какихъ средствъ?: — спросите вы. 

— Моя Катюша такая добрая! — говорилъ онъ про свою 
зену, числившуюся тоже въ штагЬ артистокъ русской дра- 
матической труппы. 

Женился онъ на ней случайно: ему посов-Ьтовало одно 
изъ вл1ятельныхъ лицъ жениться. 

— Вы, молодой челокЬкъ, закутитесь, погибнете въ хо- 
10СТОЙ компашп, вамъ надо бы подумать о женитьб^Ь, — 
сшала ему особа отеческимъ тономъ. 

— Я, ваше превосходительство, готовъ, — отв'Ьтилъ Пе- 
ровъ.— Но на комъ же? 

— Вот-ъ на Катерин-Ь Ивановне Разсоловой женились 
бы, девица прекрасная, не нищая, — посов'Ьтовала особа. 

. — Я съ величайшимъ удовольств1емъ, ваше превосходи- 
тельство, — отв'Ьтилъ Перовъ. — Но Катерина Ивановна почти 
не знаетъ меня. 

— Я буду сватомъ,: — рЬшила особа. 
Сказано-сд'Ьлано. У Перова появилось новое платье, новое 

рухье, новая собака. 

— А я, господа, женился, — объявлялъ Перовъ пр1яте- 

1Ш1Ъ. 

— Женился? На комъ? — удивлялись они. 

— На Катерин* Ивановне Разсоловой! — отв4чалъ тор- 
жествующи! Перовъ. — Вы вид'Ьли, господа, у меня новую 
собаку? Вотъ такъ ужъ песъ, я вамъ скажу! Что за по- 
нятливость, какъ выдрессированъ — изумительно!.. Трезоръ, 
Трезоръ, умри! — крикнулъ Перовъ своей собак*. 

Собака перекувырнулась на спину и замерла на жЪстЬ. 
Перовъ торжествовалъ: если ужъ Трезоръ ум4лъ «уми- 
рать» по его приказу — зна^гитъ, «охотничья собака» была 
отличная. 

— Гд4 же ты добылъ этого Трезора? — спрашивали его. 

— Да это она же, Катюша. мнЬ подарила, — пояснялъ 
Перовъ. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



- 00 — 

С:» пх г р'и н 41^.10.:, е:> стя'.тлавая жизнь: онъ фрап- 
глл^^ ж.\ :1у:*. :аь 1.з1ллъ съ Катэ:11:1й ка иикБнкн, онъ 
:; .чатах. хл.г:л 'Л. знатн.й и.Л'.1гжь?>. онъ в1»1Н0 что-то на- 
::г2г^:^ г?1'2:.сг7тл-иъ, и >.т111Я':Е;з;а:-, П'.ше.ткивать паль- 
1.*«и ;: ''11-п, 1Г1, т- згъ праиничН'Мъ на'.тр«лн1и, ири кото- 
у.жь ч-д.к1;;ъ ---у^зсл:! п аъ соб-:!! не слыппггь». Однажды 
*;:. л. же п^хь не псса^пли с-.аъ аресть за это праздничное 
насгр';сн1е. тагъ какъ онъ, вспомнинъ какой-то эпизодъ 
кзъ С1^:гг^ рчзвеселаго хптья, расхохотался на сцен-Ь въ 
т> вр*'г31Я, к 'гда ему пужпо было пзс»6рахать въ пьесЬ 
зграчнагз н колчаливаго спутнпка страганаго злодея. Онъ 
сюожалъ сг;:ю жену, и, пало отдать ей полную справедди- 
ьссть, сна т:ж»' очень любила епэ. Когда кто-нибудь заго- 
ьарива.1ъ съ пнлъ о пей, онъ г^ворилъ: 

— Катюша у меня добрая! 

К'^гла 1гг'>нибудь говорн.ть гъ нею о немъ, она всегда 
^^ключгла на французскомъ язык* нижепс»родскаго жаргона: 

— Сея! ип Ьоп епГап!! 

Впрочемъ, стоило только взглянуть, какъ заботливо уку- 
тывалъ вгь тубу свою Ь'атюшу Перовъ. возвращаясь съ 
шумнаго пикпика, и какъ н'1.жно прижималась она къ 
своему мужу головкой, дремля отъ усталости въ троечныхъ 
саняхъ, чтобы понять всю силу любви этихъ двухъ супру- 
говъ, не знавшихъ ни ссоръ, ни недоразум-ЬнАй п нспыты- 
вавшихъ младенчески-наивную радость, когда имъ удава- 
лось сдЬлать другь другу сюрпризъ изъ своихъ заработан- 
ныхъ денегъ. 

И было же весело въ этой семь'Ь: правда, Перовы были 
оба немного богемы, цыгане; они чуть не каждый м'Ъсяцъ 
м'Ьняли квартиру; у нихъ всегда можно было наткнуться 
на какое-нибудь валяющееся на полу дорогое бальное 
платье пли с1,сть на лишенный одной ножки стулъ, вы- 
шедшей еще недавно изъ мастерской Гамбса; об'Ьдая у нихъ, 
вы не были застрахованы отъ утонувшей въ супЬ мухи 
или зажареннаго заживо въ ростбифе таракана; вы даже 
могли попасть 1л, нимъ въ такую минуту, когда Катерина 
Ивановна, наскоро надЬвая бастовую шляпку съ страусо- 
выми перьями и разрывая въ нстерп'Ьн!» новыя лайков11[я 
перчатки, не влЬзавш1Я на руку, кричала вамъ: «подождите, 
подождите меня, я сейчасъ пр1'Ьду, у насъ сегодня ни гроша 
въ дом'Ь, а между гЬмъ н'Ьтъ ни чаю, ни сахару», — но въ 
то же время вы ппгдЬ не нашли бы такого безшабашнаго 
веселья, какъ здЬсь. Родилась новая дЬвочка у Перовыхъ — 

0\дШе6 ЬуСл00^1С 



— 91 ~ 

они задаютъ пнръ; умерла д-Ьпочка— у пихъ блестящая по- 
минки, наыоминаюиия именинный об-Ьдъ; дали КатюшЬ 6е- 
нефисъ— они д'Ьлаюгь бадъ; отказали Перову въ прибавк'Ь — 
опн съ горя -Ьдуть на пикнпкъ. Веселились у нихъ всЬ, 
кто посЬщалъ ихъ, и даже та .ветхая особа, которая со- 
сватала эту пару, несмотря на свои преклонныя л'Ьта не 
могла не веселиться у. нихъ: 

— А воп» и мой старикашка! — кричала Катерина Ива- 
новна, встр'Ьчая особу, и начинала кружиться съ особой, 
покрывая под'Ьлуями дряблыя щеки и беззубый ротъ ошаг 
тЬвшаго старца. 

— Катюша... Катюша... дурочка... уморила, — шамкала 
особа задыхающимся голосомь, но сердиться при всей своей 
важности не могла, потому что на Катюшу сердиться было 
невозможно. 

Также точно .1юбили Катюшу и смеялись вм^сгЬ съ нею 
юные гвардейск1е подпрапорщики, иажики, лицеисты, пра- 
вов4ды. Она и ихъ тормошила, ерои1ила имъ волосы, од'Ь- 
вала ихъ для см^ха въ свои платья, заставляла ихъ на^ 
аЬвать на нее ихъ платье, приказывала имъ танцевать съ 
нею «русскую»; — одиимъ словомъ, веселЬе жить, чЬмъ 
жили Перовы, нельзя... Да, хорошо жить т4мъ, у кого 
спокойна совЬсть, — невозмутимо-серьезнымъ тономъ зак.1Ю- 
адлъ К1именко. 



Ын'Ь было уже восемнадцать л-Ьтъ, когда я впервые по- 
знакомился съ Пашетъ Перовой. Д1>ло было на пикник']^ за 
городомъ. Я явился на пикникъ не особенно см'Ьло, потому 
пто это быль первый пикникъ, на который я попалъ и на 
Еоторомъ я ожидалъ встр'Ьчи съ «женщинами», — не просто 
съ хенпц1нами, а съ «женщинами на пикникк». Я вошелъ 
въ ярко освЬщенный залъ, уставленный цвЬтами, и сразу 
масгупилъ кому-то на платье: 

— РагДоп, топзхеиг! — пробормоталъ я п выронилъ изъ 
рукъ шляпу. 

Я нагнулся поднять ее и услыпшлъ иа-1,ъ собой хохотъ, 
да вЬдь ка^ой! звонкШ, заразительный, неудержимый. Я 
ноднялся красный, какъ вареный ракъ, и остановился не- 
нодвижыо, лицомъ къ лицу съ молоденькою д'Ьвушкою въ 
бальномъ наряд'Ь. 

— Ахъ, ахъ, какой онъ уморительный! Взгляни, какъ 
онъ раскрасн4.1ся! Ха-ха-ха! — заливалась она, указывая 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 92 — 

на меня своему кавалеру. — Рагйоп, топзгеиг! Это я-то 
«топ81еиг»1 Ха-ха-ха! 
Я чуть не заплакалъ отъ стыда. 

— Ну, вы видите теперь, что я не топ81еиг? — скаэгда 
она ннЬ. подходя еще ближе ко мн'Ь. 

Я вид^дъ только роскошный бФлыя руки, восхнти- 
тельныя плечи и пышную грудь, высоко поднимавшуюся 
изъ-подъ открытаго лифа, \и^режь самыми моими глазами, 
точно именно по этой груди я долженъ былъ решить, «топ- 
81еиг» ли стоить передо мною или н^гь. 

— Ты меня оставь, я его просвещать буду,— сказала 
она своему спутнику, котораго я не разглядЬлъ въ эти ми- 
нуты полнаго одурен1я. 

Она взяла меня подъ руку и пошла просвещать. Черезъ 
полчаса я хохоталъ такъ же громко, какъ она, танцуя, 
напевая, дурачась вместе съ нею и не замечая, какъ лс- 
титъ время. 

— Отведите меня теперь къ отцу, я его потеряла изъ 
виду, — сказала она наконецъ. 

— Къ отцу? Разв* и вашъ отецъ здЬсь? — удивился я. 

— Ну, да? Я же съ нимъ ходила, когда- вы подошли, — 
объяснила она. 

— Вотъ-то я не думалъ, чтобъ это былъ вагаъ отецъ. 
Какъ же онъ позволилъ вамъ такъ вдругъ уйти со мною? 

— аЬ, с'ез! ип Ьоп епГапИ — засм*ядась она. 

— Но когда же мы увидимся опять? — спросилъ я. 

— Хоть завтра! Прйзжайте ко мнЬ— воть и увидимся. 

— Но я не знаком1> съ вашей семьей... 

— Пустяки каше! Къ намъ всЬ такъ ездятъ. Моя мать 
добрая женщина, а отець... 

— С'е81 ип Ьоп еп&пИ— засмЬялся я, перебивая ее. 

— Ну да! ну да! Чего вы см-Ьетесь? Разумеется, с'еа* 
ип Ъоп еп1РапЫ Его и мать такъ зоветъ, и мы, и всЬ... 

Я повелъ ее къ этому «Ьоп епГап!», лаская ея маленькую 
ручку, лежавшую на моей правой рук'Ь. 

— Папа, ты посмотри на него, какой онъ хорошенькШ!.. — 
вдругъ произнесла моя спутница, когда мы подошли къ 
ея отцу. 

Она безцеремонно взя-та 'меня за подбородокъ и повер- 
нула лицомъ къ своему отцу. Я опять покрасн'Ьлъ. 

— Шалунья! шалунья! — весело проговори-ть онъ, и только 
теперь я вспомнилъ и это лицо, и эготъ голосъ, и эту фа- 
милию, и даже самъ удивился, ка1съ я могъ забыть въ три, 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 93 — 

въ четыре года того Перова, надъ которымъ погЬшадся 
кружокъ знакомыхъ мнЬ охотниковъ. Онъ выглядЬлъ и те- 
перь попрежнему юношей, хотя, при тщательномъ изучея1и 
его дица, можно было зам^Ьтить и 1(орщинБИ подъ глазами, 
и дряблость кожи, и легкую просЬдь въ волосахъ. Теперь 
онъ былъ не столько строенъ, сколько худощавъ... 

— А я васъ немного знаю, — сказалъ я.— ^Я, мальчикомъ, 
видалъ васъ въ кружкЬ аргистовъ ва охотЬ на Кругломъ 
остров-Ь. 

— Можетъ-быть.,. можетъ-быть... Меня половина Петер- 
бурга внаетъ, — откЬчалъ онъ съ небрежной гордостью. 

— Ахъ, фатишка, фатишка! — воскликнула дочь: — Онъ у 
насъ ужасно много мечтаетъ о себ'Ь. Когда на насъ смо- 
грятъ на Невскомъ или въ театрЬ, онъ воображаетъ, что 
вс4 говорятъ: «вотъ дочери Перова»... заметьте: не просто 
«Перовы», а «дочери Перова»... 

Она захохотала опять тЬмъ же звонкимъ, заразительнымъ, 
неудержимымъ сгЬхомъ... 

— Да, батюшка, въ наше время «вопросовъ» выводится по- 
добный см*хъ, — съ комичною грустью вздохнулъ Клименко... 



Съ этой поры я сталъ «вхожъ въ домъ» Перовыхъ... 

Я былъ всегда довольно подвижнымъ челов'Ькомъ, а въ 
тЬ годы и подавно. Но, признаюсь откровенно, иногда я 
ни ногъ, ни рукъ не чувствовалъ поел* дня, проведеннаго 
въ этомъ дом4. Да* этого мало! къ вечеру я даже терялъ 
способность смЬяться, терялъ способность соображать, что 
я думаю. Я даже думаю, что я былъ способенъ въ подоб- 
ный минуты жениться... а вы в'Ьдь знаете, что худшей 
глупости для меня не существуетъ... 

У Перовыхъ была въ то время большая, хорошо мебли- 
рованная квартира. Но она казалась и мала, и не при- 
брана, такъ какъ въ ней была вечная толкотня, и ни одииъ 
предметъ изъ мебели не оставался на своемъ м'Ьст1*>. Хло- 
панье дверей зд'Ьсь не прекращалось ц-Ьлый день, никто 
никогда не сид'Ьлъ зд^^сь и получаса на своемъ м^сгЬ, не 
проходило минуты, чтобы кто-нибудь не требовалъ себ'Ь чаю, 
Бофе, кояфетъ, фруктъ. Иногда зд^Ьсь утромъ барышни 
поддали слади1е пирожки и мороженое, порой въ полдень 
уст1швались танцы. Танцевали здЬсь подъ фортеШано и 
безъ фортепхаяо, съ кавалерами и безъ кавалеровъ. Подчасъ 
8;гкь можно было встретить всю семью, иногда въ Тб4бн1е 
игЬлыхъ недЪль пропадала одна дочь или дв'Ь-три дочери 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 94 — 

Перовыхъ. Зд'Ьсь можно было встрЬтнть и студентовъ, и 
артистовъ, и военныхъ, и стариковъ, и молодежь. Иногда 
одна изъ комнать ъъ квартир* Перовыхъ вдругъ превра- 
щалась В7> мастерскую, скульптора или живописца, «изобра- 
жавшаго одну изъ барышенъ» во образ'Ь Венеры пли Д1аны. 
Одинъ изъ напшхъ худо^книковъ, Николаевъ, известный 
особенно среди богатыхъ кутилъ своими до послЬдней сте- 
пени скабрезными и очень дорого ц'Ьнимымп акварелями, 
даже жилъ у Перовыхъ. Пере^халт^ онь'къ нимъ совер- 
шенно неожиданно: сначала онъ хогЬлъ написать Софи 
Перову вакханкой п потому ежедневно пр1'Ьзжалъ къ Перо- 
вымъ Д.1Я рисова1ьныхъ сеансовъ, потомъ онъ какъ-то про- 
кутилъ у нихъ всю ночь и на следующую ночь разсчиталъ, 
что ему вовсе п не • для чего ходить домой, когда можно 
оставаться и Зд'Ьсь. Въ деньгахъ у Перовыхъ и у Нико- 
лаева никогда не было недостатка, но, т*мъ не мен-Ье, они 
нер'Ьдко оставались безъ об-Ьда, забывъ его заказать и ра- 
зославъ всЬхъ прислугъ съ различными поручешями и запис- 
ками. Это, впрочемъ, ихъ нисколько не смущало, такъ какъ 
они мен'Ье всего заботились объ об'Ьд'Ь, въ смыстЬ опред-к- 
ленныхъ завтраковъ и об'Ьдовъ, имЬя всегда подъ руками 
закуски п сласти. Гости у Перовыхъ были чЬмъ-то въ родЬ 
ихъ покорныхъ рабовъ. Стоило вамъ придти къ нимъ, ^ггобъ 
вами тотчасъ же кто-нибудь завлад-Ьлъ. Васъ или уводила 
къ себЬ въ комнату которая-нибудь изъ барышенъ, или 
вамъ давали поручеше купить поскор'Ь?в*еръ къ вечернему 
балу, букетъ къ спектак.1ю, лентъ для пояса, пли васъ за- 
ставляли разматывать шелкъ п шерсть для вышивокъ, ко- 
торый никогда не начинались ник'Ьмъ, или просто васъ за- 
ставляли идти" гулять, танцевать, кататься. За эту работу 
вы см'Ьло могли ц'Ьовать ручки и губки барышенъ и, если 
угодно, могли также см'Ьло предложить которой-нибудь изъ 
нихъ по'Ьзд1;у на Иматру, въ Павловскъ, въ Петергофъ на 
день, на два, на неограниченное время. 

— Папа, я уЬзжаю съ Иваномъ Ивановичемъ! — говорила, 
хлопая въ ладони и подпрыгивая, приглашенная д'Ьвнца. 

— А-а, 'Ьдешь? Ну, поезжай, поЬзжай, —соглашался отецъ, 
и самъ х.10поталъ обо всемъ необходимомъ для по'1адки. 

Зам'Ьчательн'Ье всего было то, что никто не ревновалъ ни- 
кого къ д-Ьвицамъ Перовымъ, и онЬ не ревновали одна 
другую ни къ кому, точно каждый зна.1ъ, что д-Ьвнцъ Пе- 
ровыхъ достаточно для всЬхъ, а он'Ь знали, что на всЬхъ 
ихъ также хватитъ мужчинъ. Была еще одна оригинальная 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 95 — 

черта у ннхъ: я никогда не видалъ, чтобы у которой-ни- 
будь изъ д'Ьвицъ Д1еровыхъ омрачалось .-^^чико, когда имъ 
приходилось возвращаться одиноко въ рсдитедьскхй домъ 
поел* трехъ-четырехъ м'Ьсяцевъ отсутствхя. Он4 входили вт> 
этоп> домъ такъ же весело въ этнхъ случаяхъ, какъ нослЬ 
прогулки по Невскому, по Морской: одно рагИе йе р1а181Г 
кончалось, и онЬ уже ожидали новаго. Кто любилъ ихъ 
или быдъ любимъ ими, тот'ъ могъ см^ло сказать, что онъ 
никогда не былъ причиною ихъ слезъ н жалобъ. 

— Какой онъ глупый, — говорила мнЬ однажды Пашетъ 
про одного знакомаго.— Разошелся съ Марусей и пересталъ 
Ьздить, точно разсердился на что-нибудь или виноватъ въ 
чемъ-нибудь. Я непременно надеру ему уши, если встречу 
его гд'Ь-нибудь, друзья такъ не поступаютъ. 

— Ему, можетъ-быть, тяжело бывать у васъ теперь, — за- 
агЬтилъ я. 

•— Это отчего? Если онъ разлюбилъ Марусю, такъ по- 
чему же можегь быть ему тяжело? Маруся теперь любип> 
другого, и онъ можетъ любитъ другую. Дурного другь другу 
онн ничего не сделали. 

— Но все-таки... воспоминан1я... 

— Как1я воспоминашя? О томъ, что имъ такъ весело 
было? Это должно радовать. Пришелъ бы, поговорили бы, 
ьакъ они хорошо жили, какъ веселились... Н'Ьтъ, онъ глу- 
пый, совс15мъ глупый!.. 

Впрочемъ, такихъ г.1упцовъ въ числЬ знакомыхъ Перо- 
пыхъ было немного. Д^ла-зись эти знакомые такими глуп- 
цами только въ случаЬ женитьбы и то но по своей волЬ, а 
потому что жены не пускали ихъ къ Перовымъ, боясь, что 
мужья снова вспомнягь свои холостыя проказы и увлекутся 
старыми слабостями. Увлечься же было уже .югко потому, 
что Д.1Я этого увлечен1я не ставилось никакихъ преградъ 
въ этомт> веселомъ семействЬ, куда входили почти безъ 
рекомендаши п гдЬ никого не удержива1и насильно да- 
же и въ такихъ экстренныхъ случаяхъ, какой произо- 
шсгь зд'Ьсь одналсды во время моего знакомства съ этой 
семьей. 

Однажды я пришелъ въ домъ Перовыхъ и засталъ семью 
въ ббльшихъ хлопотахъ, чЬмъ когда-нибудь. ВсЬ б'Ьгалн и 
суетились. 

Я спросидъ у Пашст'ъ, что произо1ило. 
^ — У Маруси д-Ьвочка родилась, — отв'Ьтила Пашетъ. — 
Какая хорошенькая, просто прелесть! 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 96 — 

— Да разв^Ь Маруся уже вернулась? Я думалъ, что она 
навсегда уЬхада... 

— Да, она съ Орловскнмъ на гогь 'Ьздила... Пр14хала 
къ намъ уже передъ самыми родами. 

— Что же вашъ батюшка говорить? 

— Что же ему говорить? Хдопочетъ насчетъ кормилицы. 
Маруся не можетъ, бЬдняжка, сама кормить. 

— Онъ огорченъ? 

— Да, немного. Онъ думалъ, что хоть одинъ мальчикъ у 
него будетъ, — ответила Пагаетъ. 

— Только этнмъ? — ^воскликнулъ я. 

— А то ч*мъ же? В*дь нельзя же, чтобы никогда не 
было ;1:Ьтей. Маруся не какая-нибудь старая дЬва. 

Черезъ минуту явился запыхавшШся Перовъ. 

— Досталъ, досталъ... въ воспитательномъ дом* досталъ,— 
заговорилъ онъ, обращаясь къ Пашепь — А и вы зд'Ьсь, — 
сказалъ онъ мнЬ, пожимая мнЬ руку. — Слышали: опять де- 
вочка! Это ужъ, в-Ьрно, фамильное у насъ, что всЬ Перовы 
непременно должны быть д:Ьвочками. 

— Кром* васъ, — улыбнулся я. 

— Ха-ха-ха! вогь что выдумалъ, шутникъ! Въ самомъ 
д-Ьл*, в'Ьдь родился же я мужчиной, а вотъ теперь всЬ д^Ь- 
вочки... Это анекдотъ! Разскагывать вскмъ буду... Перовы 
ВС* девочки, кром* меня... Ха-ха-ха! А кормилица отлич- 
ная, черноволосая, знаете, — перем*ни.1ъ онъ разговоръ: — 
взглядъ такой задумчивый, точно у барыни. Я и кокошникъ 
вотъ купилъ малиновый съ золотомъ. Это ей будетъ къ лицу. 
Малиновый сарафанъ, бусы тамъ цв*тяыя, кисейная ру- 
башка... Вотъ-то, какъ выйдетъ съ О.тенькой на НевскШ, 
вс4 станутъ спрашивать: «чья?»... А, это внучка Перова, 
скажутъ... Вотъ помяните мое слово, всЬ будутъ знать, что 
это моя внучка. 

«Да.. — подумалъ я:-- -это, дМствительно, пп Ьоп епГап!». 



Но... все изменяется на свЬгЬ, все проходить... Вогь вы 
вид-кти сегодня, что Дашурка Перова расплываться стада, и 
слышали мое предположен1е о томъ, что она копить теперь 
деньги, — и я долженъ вамъ сказать, что я им4ю основанхе 
для такого предположешя... 

Какъ-то разъ я встрЬти.1Ъ Перова на улицЬ. Онъ пос4- 
д^лъ, сталь солидн'Ье, выгляд'Ьл'Ь важнЬе и серьезнее. 

— А вы слышали, л бенефисъ выхлопоталъ за двадцати- 
пятил'Ьтнюю службу, — объявилъ мн* тотчасъ же овъ, никогда 



— 97 — 

прежде не говоривши! о деньгахъ,- Нужно будотъ закат11Т{ 
афишу въ цростыпю длиною, чтобы сборъ былъ получше, 
теперь времена тяжелыя, все дорожаеп>. 

Онъ заботился уже о деньгахъ, у него у;кс былъ «во- 
просъ» о тяжелыхъ временахъ, онъ уже зналъ д'1шу ве- 
щаиъ! 

— Кто это съ вами? — спросилъ я, указывая на крошечную 
девочку, 1иедп1ую съ нпмъ. 

— Внучка, внучка, — отв'Ьтялъ онъ. — Третья дочь Марусл — 
Катя,.. Мы еще совсЬмъ маленькШ челов'Ькъ, йдва говорить 
начянаеш.... Ну, Катюша, скажи дяд* про курочку,— обра- 
тался онъ кь ребенку. 

Д'Ьвочка медленно подняла на меня больш1е черные глаза 
н серьезно, нсторонливо и парасп'Ьвъ проговорила: 

— Ку-ло-чка по зел-ну-пшу клю-еп, и сита би-вает7>... 

— Только еще и знаемъ, ч'Ьмъ богаты, т1>мъ и рады, — ио- 
яснилъ мн* Перов-ь. 

— Да, это уже былъ не прежн1й «Ьоп елЛт!», — вздохну лъ 
1а1шепио: — времена, времена, батенька, друг1я!. 



УП1. 

«Кукушка новой Формацш». 

Мы говорили про войну... 

Сербско-турецкая война была въ самомъ разгарЬ, п по- 
тому военные слухи, толки о перевяаочныхъ и санитарныхъ 
средствахъ, разсказы о д'Ьятельпостп славянок аго комнаета 
были самою подходящею темою д.1Я салонной болтовни. Кру- 
жокъ гостей шум4хь и спорилъ, когда В1» залу вошла, 
стройная и высокая красавица, съ вьюпщмися волосами, съ 
йжнымъ розовымъ личикомъ, од'Ьтая въ черное шелковое 
ллатье. Это было лицо ребенка-д'Ьвушкн^ ангела съ рафаэ- 
левской картины, и трудно было сказать, сколько л-Ьтъ этой 
женщин'Ь. Годы не оставляли, повпдимому, нпкакихъ сл-Ь- 
довъ на этомъ лицЬ, и я счелъ бы се за очень молоденькую 
женщину, если бы злод'Ьй Клименко не усп'Ьлъ мн^Ь шепнуть: 

— Какова бабенка! Тридцать семь л'Ьгь, а все еще рс- 
бспкомъ смотритъ. 

— Да вотъ, господа, самый компетентный человЬкъ въ 
вопрос'Ь о врачебномъ устройствЬ во время войны,— про- 
молвила хозяйка дома, указывая па молодую женщину.— 
Варвара Павловна Громецкая была сестрой милосердия во 
время франко-прусской войны... 

С«пииев1я А. К. Шеллера. Т. V. 7 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 93 — 

— Вы— сестра М11лоссрд|я? — съ изумлсп1схп, восклякттулъ 
кто-то, 0К11ну1гь глазамп эту п-клшуго, 11:1япщую фигуру съ 
крошечными ручками, съ быхолсппымъ лтнкЬыъ. 

— Да, я ходила за больными во Фрапц1И, когда Гам- 
бетга старался спасти отъ позора свою родину, — мелодпч- 
иымъ и сладкимъ голосомъ, паиомииавшпмъдЪтскйТ леиетъ, 
проговорила Варвара Павловпа и скромио опустила па гл^за 
свои длиппыя р'Ьсннцы. 

— Вотъ трудно бы иогЛфпть, чтобы вы могли выдержать 
сцепы въ больпяцахъ, — раздалось чье-то зам1;чап1с. 

— От> просилъ мсил позаботиться о больныхъ, — посли- 
ша1ся пЬжный голосъ Громецкой. 

— То-ссть кто это васъ ирос::лъ? 

— Гамбетта. 

— А вы его зпалп? Ка1:ъ си поспасомплпсь съ ппмг?— 
послы]палпсь воп1)осы. , 

Варвара Павловпа вздохпулх 

— Я долго жила въ ПарижЬ... Лоо'^7 ст^пту нужно было 
пользоваться тамъ сов1утамп докторовъ... Это было въ пюстп- 
десятыхъ годахъ, а въ то время Гамбетта впервые бросплъ 
см^ло перчатку въ лицо гнусному правительству Иаполеопа III. 
Я тогда же п увидала великаго оратора и великаго па- 
тр1ота, нсрсдъ ко'юрымъ нельзя было не и]юклониться. 

Клименко прищурилъ глаза п сароси-гь у Варвары Па- 
вловны. 

— Я, кажется, впдЪъ у 1;асъ локопъ его волосъ? 

— Да, я храню эту святыпю, — отвЬтила опатакъ же д1»тспи 
п просто ласково. — Опъ срЬзалъ ототъ локопъ въ то1ъ 
самый день, когда опъ произпссъ С1:ос знаменитое: «Вы по 
осм1иитссь праздновать второо декабря, какъ (годопщипу 
нацюнатьпаго тор:ксства, потому что это годовищпа убийства*. 

— Каждый разГ» перогрогь!— июлиулъ мнЬ Клименко. 

— Да, это были вол11к]я слова,— сказа.1ъ онъ вслухъ. 

— Вы были тогда въ заседай! и?.. 

— Да, да, я по помнила себя, я бросилась при вход!\ 
Гамбс1ты къ нему п п])ииала къ его ))укЬ... Это, ыожегь- 
быть, было ребячество, дЬтскоо увлсчсию, безум1о, по я по 
стыжусь велнкихъ порыповъ юности!.. «Кто но былъ безум- 
пымъ, топ> пшсогда не будетъ чсстнымъ чсловЬкомъ», — ска- 
затъ Берне... 

— И опять-таки врстъ!— цинично п10птап»мн'ЫСлимснко. 

— II кто МОП, ожпда'1Ь огь пего 'хак'сй р'Ьчп еще пака- 
пун'Ь, ког.\а МЫ вс!) уи^К'калл его, что о:: 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



г^ 



— «9 — 

среди богевй>1, въ пустыхъ разговорахъ, въ мелкихъ кафе, 
въ лЬпивомъ прожпган!!! жизни. Мы всЬ, конечно, чувство- 
вали, что это гешй, что это великая душа, но чего-то не- 
доставало еще ему, чтобы сказаться, чтобъ выступить въ 
иолномъ блеск* передъ обществом^... 

— Я думало, нуткно было женское влШше, — зам4тнлъ съ 
лукавой усмешкой Клименко. 

— Да... можетъ-быть,— скромно проговорила Варвара Па- 
ыовпа, снова олустивъ свои прекраслмя рЬсниды. — Его до 
«того времени окружали слип1комъ ыелшя женщины, б'Ьдныя 
гризетки, умЬюиця только отдаваться любимому челоигЬку, 
он* не ум-Ьли его вдохновить, не ум1ли его понять... Ему 
нужна была подруга-энтуз1астка, беззаветная натура, раз* 
витал личность. 

— И пойдетъ, п пой деть писать на ц15лый вечеръ, — 
прошспталъ мнЬ Клименко: — потому что зкенщ1гаой, сдЬ- 
лавшей Гамбстту, она считаеп> себя... 

— Да что она съ нимъ тотао была близка?— спроснлъ я. 

— Мол:еть-бьггь, мимоходомъ и онъ ее обласкалъ, — ^цп- 
тппно проговорилъ 1{лпмснко. 

Ч1)езъ н4'.сколько мипутъ я слышалъ, какъ Громецкая 
говорила со слезами въ голос*: 

— Н'Ьтъ, вы представьте соб!., что я нап1ла ее, почти 
^щв дЬвочку, на чердак*, обольщенную, брошенную, го- 
лодаую, съ ребснкомъ... 

Начала разсказа л по слыхалъ. 

— Она готова была у;ко къ самоуб1йству, потому что 
другого исхода не было, — продолжает въ воляе1Пп Гро- 
мецкая.— ЛпЬ удалось немного ее успокоить, кое-чЬмъ по- 
мочь ей. Но много ли я могу дать? Теперь нужно будетъ 
1Х)брать ей хоть ^гто-нибудь, чтобъ пр10дЬть ее, отправить 
из-ь Петербурга съ рсбенкомъ... БЬдь нельзя жо такъ оста- 
влять людей па гибель!.. 

— А вы бы кончертъ устроили въ оя пользу, — вмЬша.1СЯ 
въ разговоръ К1имоико. 

~ Теперь плохое врезш для ионцсртовъ, — вздохнула Гро- 

МСЦКШ1. 

— Ужъ всо расно обирать-то пародъ, такъ у:къ .^учше 
съ музыкой,— тихо пробормот-аль мнЬ онъ и, взявъ меня 
подъ руку, сказал!»: — Пойдемте, а то еще стянсгь что-нибудь 
в съ насъ въ пользу этой д'Ьиуппл! съ ребснкомъ... 

— По отчего а;о и но дать, если... — яача.ть я. 

7* 

^ 01дШ2ейЬу^зОО^1С 



— 100 — 

Клименко остановилси п вытаращилъ на меня изумленныо 
глаза. 

— Да вы съ луны, что ли, свалились, что не знаете, на 
кого собираеп» Варвара Павловна Громецкая? 

— На кого же?— спроси лъ я. 

— Да все на ту же Варвару Павловну Громецкую. 

— Полноте! 

— Да могу же васъ увЬрить. Она и благотворительные 
концерты устраиваем» въ свою пользу, и филантропическая 
лотереи разыгрываетъ для себя, и добровольныя пожертво- 
ван1я собираетъ для своей особы... Ахъ, только все не въ 
прокъ, потому что кукушка не вьегь себЬ гн4зда... Этов-Ьдь 
ь'укушка новой формащи. Пойдемте подальше, я вамъ до 
чаю разскал:у ея пстор1ю, или лучше сказать, эпизоды изъ 
ея исторхи. 

Мы удалились въ угловой кабинетъ хозяина. 



Въ 1868 году, въ то самое время, когда Гамбетта такъ 
очаровалъ Варвару Павловну своей любовью къ отчизн'Ь, я 
про'Ьзжал!», однажды, черезъ одну пзъ деревушекъ около 
Парижа п случайно разговорился съ хозяиномъ кузницы, 
гд'Ь мн* пришлось остановиться, чтобъ подковать лошадь, 
потерявшую подкову, 

— Вы иностранедъ? — спросилъ меня кузнедъ. 

— Да, русск1й, — отвЬтилъ я. 

— А! У васъ здЬсь есть соотечествепникъ, — проговоридъ 
онъ. — Вонъ это'гъ мальчуганъ тоже русск1й. 

Кузнедъ указ^иъ мпЬ на грязиаго, оборваппаго, чсрнопо- 
лосаго мальчугана, лЬтъ девяти, игравшаго съ дЬтьмп па 
пыльной деревенской улнд'Ь. 

— У тетушки Жиго воспптустся, — пояснплъ кузнедъ. — 
Привезла его сюда груднымъ какая-то барыня и бросила. Сна- 
чала хорошо п.чатилн, а теперь что-то тетушка Жиго всо 
жалуется. Затягиваютъ деньги. 

Я подошелъ къ мальчугану. Несмотря на неуг^тюжШ 
костюмъ, на грязное гЬло, онъ бы.1ъ стросиъ, хорошъ собою 
и носилъ на себ'Ь слЬды южнаго типа. Л заговорплъ съ 
нимъ; онъ дико посмотрЬлъ на мепя и отвЬчалъ односложно, 
на плохомъ франдузскомъ народнохмъ язык*. Кто онъ, кто 
его отедъ, кто его мать — онъ не могь сказать мн-Ь этого. 
Онъ зналъ только, что онъ «козакъ», — такъ пазывалп его 
въ деревн'Ь. Минуть черезъ пять лошадь моя была подко- 
вана, и я снова "Ьхалъ въ Парилсъ. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 101 — 

Черезъ п1>сколько дней, спдя въ ка^^о па Итальянскомт. ^ 
бульвар-Ь, я встр'ктилъ знакоыаго мн* русскаго профессора 
изъ ГОева. Это былъ сынъ одного нзъ богатыхъ одерскихъ 
торговцевъ грековъ. Онъ не пошелл» по стопам7> отца и сде- 
лался ученымъ. Влвчен1е къ паукЬ обошлось ему не дешево. 
Отецт» разсердился на сына и лишилъ его помощи. Юнош*!; 
пришлось порядочно победствовать, прелсде ч'Ьмъ онъ получилъ 
Еаведру въ уш1верситстЬ. Мы обрадовались случайной встреч*. 

— Какъ это вы попали въ такое время въ Парнлсъ? — 
спроснлт. я его. 

— Обстоятельства так1я вышли, — вздох ну лъ онъ, намор- 
щит, брови. — ГрЬшки молодости отозвались... 

— Истор1Я не для посторонпихъ слушателей, — зам^тилъя. 

— Н*тъ, я даже очень радъ подЬлпться ею съ вами. Она у 
меня лежитъ камнемъ на сердце. СовЬсть не могу успокоить. 
Мп1. нужно, чтобъ кто-нибудь сказал ь мнЬ, что я въ этой 
псторш былъ... не совсЬмъ подлецозгъ. 

Его лицо приняло грустное выражение. 

— Выпомните, когда я поступилъ въ университетъ?— спро- 
сплъ онъ. 

— Конечно. На васъ всЬ у1;азывали тогда, какъ па 
Креза II,— сказалъ я. 

— Да, — ^вздохпулъ онт». — Къ сожал'Ьнпо, люди не зналп, 
что Крезъ I лишилъ уже престола своего сына. Въ качестве 
Оудуп^аго Креза II я былъ очень с^'астдивъ въ друзьяхъ п 
ш. подругахъ. 

— Ыу, вторыя могли увлекаться вами и помимо вашего 
богатства! Вы были тогда красавцемъ... 

— Къ несчастью та, которая бол^е всего увлекалась 
иною, едва ли любила меня за мою красоту и за мои нрав- 
сгвенныя пли умственныя достоинства. Она вид'Ьла во ми'Ь 
будущаго милл10нера и только. РазумЬстся, я этого и не 
подозр*вадъ п отдался ей всей душою... Она была хороша 
собой, н'Ьжна, добродушна, а я былъ такъ молодъ... 

— Варвара Павловна Громецкая? 

— Тогда опа называла себя Варварой Павловной ЛСп- 
харсвой... 

— Разв-Ь она была два раза замужеагь? 

— Она разъ только была замужсмъ, но не за ЛСпхаре- 
вымъ и не за ГромсщсимТ), а за Розановымъ, который живъ 
и теперь. Она носила фантастическ1я фамил1и, какъ носят ь 
фантастнческ1е наряды во время маскарада, — съ презрЬнхом ь 
прогопорилъ онъ. — Вогь эта-то женщина свела меня съ 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— юг — 

собою... Иначе я ив ум-^.го выразить того иоложси!^, въ ко- 
торое она поставила меня. Я пе ухаживалъ за него, я ш» 
признавался ей въ любви, я не давадъ ей клятвъ, я проста- 
увидалъ въ одинъ прекрасный день у своихъ ноп» ри- 
дающую прекрасную и молодую женщину, шептавшую аяЬ: 
«О, если бы ты зналть какъ я неспастна!» — и отдался этой 
женщин*, надеясь если не сд-Ьлать со спастливей, то аа^-- 
ставить ее забыть нвсчаст1я. Я не сходилъ еъ уи» отъ. 
любви къ ней, но п не былъ холоденъ къ ней, и моя спо- 
койная, ровная привязанность могла бы продлиться долго» 
Эта привязанность была сл-Ьдститемъ сол:ал'Ьн1я къ безпо- 
мощной молодой женщин'Ь, которую выдали насильно за- 
мужт. на семнадцатомъ году за старика, подагрика и пьяницу,, 
жишиаго среди гарема въ своемъ иозгЬстьи, и которую по- 
томъ соблазнилъ молодой красавчикъ-гусаръ, увезшШ ее- 
оп> нснавистнаго музка н бросившШ безъ куска хл^ба таъ^ 
Петербурге Эта привязанность къ страдающей женщина- 
должна была окрепнуть во мнЬ еще спльнЬе, когда я уви- 
д1иъ, что 8та женщина скоро будетъ матерью моего ребенка. 
По случилось не такъ. Въ сомь-восемь м^Ьсяцевъ нашей 
любви Вариара Пааювна узиада, что я лишенъ отцомъ 
всякой поддержки, что я въ сущности ийицй. Она попро- 
бовала угово1шть меня отказаться отъ карьеры ученаго н 
сойтись съ отцомъ. Я отказался наотр'Ьзъ нс1голкить втв. 
Тогда она попыталась тайкомъ отъ меня паписаггь трога- 
тельное письмо моему отцу и получила отв1>тъ, что оиъ не 
пм1;еп> привычки содержать любовницъ своихъ дЬтей, изкг1'>я 
обыкновен|'е содержать только своихъ собственныхъ любов- 
ницъ. Тогда Варвара Павловна начала приб'Ьгать къ дру- 
гнмъ средствамъ: она начала собирать деньги па мнимыхъ 
б'Ьдняковъ, пряча эти подаяй1я въ свой карманъ, она стала 
жаловаться на то, что я обольстилъ ее п хочу бросить, она 
ста1а говорить, что ей грозитъ нищета. 

У пасъ родился въ это время сынъ, а черезъ и-Ьсколька 
недГ,лъ я нашелъ у себя письмо Варвары Павловпы, гд'Ь 
она говорила, что она не обвиняетъ меня за то, что я, по- 
любиъъ, обмапулъ се пасче'п> своихъ денежныхъ сродствъ, 
что она пойдетъ хоть въ каторжную работу для прокор- 
мления напюго ребенка, что она напилась въ комиашонкн, 
чтобы воспитать его, что она уЬзжаетъ за границу, гдЬ 
онъ будегь воспитываться около пея, что, наконецъ, жить 
со мною она не можетъ долЬе потому, что плодить нищпхъ 
безнраиственно и прссгупно. Письмо заключалось воплями, 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 103 — 

слезаш! п дссяткомъ поскапцагил: сирости, мой дорогой, 
прости, мой любимый!» Я растерялся при. лолучеи!!! этого 
писыга, гд'Ь было столько дюбви ко мп1; и ^оеку рсбенпу; 
гд'Ь было столыц) возвишепныхъ фразъ объ обязанности 
пожертвовать шчнымъ счастьемъ для счастья ребенка н о 
11])бступности наслалцаться любовью, плодя нищихъ. Я по- 
ь'крплъ всему л былъ радъ, когда огь времени до вре^угенн 
Барвара Павловна присылала мнЪ письма, яса.1уясь па не- 
достаточность получ;и5маго сю жа-юванья: я отрывадъ отъ 
с«бя посл']^дн1л заработанныя деньги п высылалъ нхг ей. 
Вотомъ я узналъ, что она яскла въ это время въ Швей- 
ца1)ш на содержан1н у стараго генерала Дмптр1ева, а мой 
сынъ былъ гд*Ь-то броигенъ.,. Такъ иропио три года. Я вы- 
бился на дорогу, отодъ примирился со мною, когда я полу- 
чилъ золотую медаль, л л сдЬлался пе б'11днымъ челов'Ьком7>. 
Тетерь я ыогъ бы^ снова сойтись съ Варварой Павловной, 
пе боясь наплодить пищихъ, но Ба])вара Пав.10вна давно 
уже представилась ми'Ь въ настоящемъ свЬтЬ: я узиадъ, что 
стары! мр:ъ, лодагрикъ н пьяница, бькгьплодомъея пылкой 
фангаз1Н н что въ д'Ьйствнтельностн господид-ь Розановь 
былъ очень скромвымъ и далеко пе старымъ провинц1аль- 
пымъ чпновникомъ; я узпалъ, что гусаръ, увези1Ш ее отъ 
мужа, бросилъ ее точно такъ л:е, какъ п я, то-есть, она 
сама ушла отъ него, когда увидала, что онъ пе можетъ ее 
содерж;4Ть прилично, одЬва1ъ въ И1е.тъ, охранять отъ труда 
п позволять ей сорить деньгами безъ разбору направо л на- 
л4во. По главное, что меня поразило, так'ъ это то, что у 
господина Розанова Варвара Пав.70ваа бросила своего пер- 
сенца и что отъ гусарскаго корнега у пея было дв* дочери, 
иеизвЬстно куда заброи1енныя ею. МпЬ стало страшно за 
участь моего ребенка и я вступилъ въ серьезную переписку 
съ Варварой Павловной по этому поводу. Юна па всЬ мои 
обвинен1я отвЬчала, что я освещу па псе, что я хочу от- 
д^Iаться стъ нея, сд'кшвшпсь богатымъ, что я пользуюсь 
гЬмъ, что она не им^С1ъ права требовать моей женитьбы 
на ней, что она пе отдастъ мн'Ь сына, едпнствсннаго^ея 
утЬшенш, что она скорЬе пойдстъ съ нимъ просить мило- 
стыню, говоря вс'Ьмь, что она просить подаян1я для сына 
русскаго богача. Я пе пм1)ль никакихъ закоиныхъ правь 
отнять у нея своего ребенка. Я попробова1Ъ сь'Ьздпть ва 
границу, чтобы выкупить свое дитя, но я засталъ Варвару 
Павловну одну. Она встретила меня словами: «Я васъ 
здала! Я угадала чутьемъ изъ вашего письма, что вы прь 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 104 — 

•Ьдото отнять мое дитя! Но вы его не найдете!» Я нредла- 
галъ выку1П. — она возмущалась, она рыдала, она называла 
меня варваромъ, готовымъ втоптать въ грязь беззащитнуго 
женщину... Ей было выгоднее получать тю дв*, по три ты- 
'сячп въ годъ, ч'Ьмъ получить единовременно десять-пятнад- 
дать тисячъ... Тапъ прон1ло девять л^Ьтъ... Теперь я снова 
пргЬхалъ сюда, чтобы попытаться спасти нашего ребенка... 
Случайно я узналъ, что онъ совершенно брошенъ втатерью 
гд-Ь-то около Парижа... 

— Я, должно-быть, впд'Ьлъ вашего сына, я могу вамъ ука- 
зать, гд'Ь онъ, — сказалъ я, вспомнивъ о маленысомъ «козак'Ь». 

— Теперь и я знаю, гд'Ь онъ, — сказалъ мой собесЬд- 
никъ. — Онъ живетъ теперь уже у Варвары Павловны, ко- 
торая хочегь его везти въ Петербургь, чтобы начать его 
обра:^ован1е... Я сд'Ьлалъ условхе: она привезетъ его въ Пе- 
тербургь и отдасгь въ панс10нъ, за это я буду платить ей 
дв'Ь съ половиною тысячи въ годъ. Если она не согласитг$[ 
па это, я прекращу всяк1я помоищ ей. )1 говорилъ такъ 
серьезно, что она согласилась на мои услов1я... Теперь, ыо- 
жегь-быть, онтэ будетъ счастливее... Но споконнымъ я, все- 
таки, но могу быть, и что-то внутри меня говорить, что 
вужно бы поступить иначе... 

— Но какъ же поступить иначе? — замЬтилъ я. — Она 
иы1)егь право пе отдавать вамъ ребенка, она, какъ вы ска- 
зали, не хочотъ продать вамъ его, что-жъ тутъ под-Ьлать? 

— Почему я знаю? — хмуро проговори.1ъ онъ. — Убить се, 
что ли... мало ли что можно сд'Ь.1ать... 

Я не на И1утку испугался мрачнаго тона моего собесЬдника. 

— Я вотъ щажу се, — въ раздумья промолвилъ онъ: — а 
разв'Ь она щадила, разв'Ь она будетъ щадить его?.. Воп> п 
теперь она отложила свой Ох'Ъ'Ьздъ въ ]Россш... Почему?.. 
Рази1^> я знаю... • 

Варвара Павловна въ это время вергЬлась въ кружк-Ь, 
ГД'Ь вращался иногда и Гамбетга, и говорила вс1шъ и ка:к- 
!Сому, что она благотворно вл1яетъ на будущаго великаго 
челов'Ька. Можегь-быть, Гамбетта даже и не видалъ ея, 
далее и не зналъ о ея существован1и, но она уже носилась 
съ новою истор1его своего сердечнаго романа, разыгрывая 
роль какой-то вдохновительницы геп1я. Воображен1о Вар- 
вары Павловны не им4ло пред'Ьловъ, и мн'Ь кажется, что 
эта женщина никогда не лгала: она почти постоянно рас- 
сказывала то, чего никогда но было, но лгать — нЬп», она 
но ум^иа лгать. Въ сущности, это была очень ограниченная 

0\дШе6 Ьу (^ОО^ 1С 



„ 105 — 

женщина по уму. Плохое пансюнскос образован1е, крайне 
развитое при повшщи романовъ воображон1в, крайняя изба- 
лованность всл-Ьдстсхе красоты, удивительная способность 
увлекаться на время всЬмъ и 1фасотой мужчины, и красно- 
рМемъ оратора, п нищетою горемыки, п собственными 
фантаз1ями, вотъ тк элементы, нзъ которыхъ сложился ха- 
рактсръ Варвары Пааювны. (Зна сама кЬрила тому, что ея 
муагь и ея любовники при115сняли, обманывали се. Она ни- 
когда не сознава.иа, что она обираеп, ихъ, потому что 
деньги уплывали нзъ рутсъ, какъ вода, на наряды, на из- 
возчиковъ, на б'Ьдняковъ, бсзъ цЬли и смысла, н она всегда 
нуждалась. Она часто плакала и жаловалась, но чисто по- 
дЬтскн, угЬгааясь первого ласкою, а ее ласкали очень охотно 
гЬ, кого поражала ея замечательная красота. Обыкновенно 
ся связь съ мужчиною съ того и начиналась, что онъ вы- 
аушивалъ ек жалобы, утЬшалъ ее, брани лъ своего безсер- 
дечнаго предшественника и этимъ подливалъ масла въ огонь, 
такъ что Варвара Павловна, въ конц* концовъ, считала 
себя мучспицей, перенесшей страшный страдан1я. Она от- 
дыхала отъ этихъ страдан1й въ новыхъ объят1яхъ до гЬхъ 
иоръ, покуда и новый .тобовникъ но оказывался почему- 
нибудь нзвергомъ. Въ это время ея иарилсской жизни около 
нея собирался кружокт> мсюдежи, она являлась на пуб- 
личШ|1я зас'Ьдан1я разныхъ собран1Й, она присутствовала на 
сходкахъ рабочихъ, она являлась въ Елисейскихъ поляхъ, 
II всюду п везд* за нею тянулся ц^лый хпостъ поклонни- 
ковъ. «Ьа Ье11е гиззе» была модного игрушкою парижапъ. 
Но еще бол1>в вошла она въ моду тогда, когда съ нею по- 
явился впервые на гуляньи красавецъ мальчпкъ съ чер- 
ными кудрями, съ загорелыми щеками, съ блестящими 
черными глазами, смотр'Ьвш1й волченкомъ и одЬтый въ черный 
бархатъ. «Дитя любви!» «Несчастный сынъ злодея отца!» 
«Ребенокъ, украденный и, пакопецъ, найденный несчастной 
матерью!» все это было такъ интересно, романично, трога- 
тельно для пылкнхъ парижанъ, и ребенку тащилп конфеты, 
бонбоньерки, а матери-красавицЬ жали многозначительно 
РУ17, моля ее взглядами дать хоть одинъ часъ таинствен- 
наго свидашя. Ребенокъ дичился, а мать со слезами па 
гдазахъ благодарила друзей за участ1в и подавала имъ на- 
дежду на успЬхъ... 

— Жаль, что вы никогда не видали, какъ плачетъ Вар- 
вара Павловна, — замЬтилъ Клименко. 

-- А что? — спросилъ я. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 100 — 
-— Пожалуй, тоже отцоиъ бы сдЬдалнсь, — усм'Ьхпулся оиъ. 



— Какъ твоя фамнл1Я. 

— Николинъ. 

— А твоей матери кахсъ фамилхя? 

— Громе1щая. 

— А какъ по фамил1И твой отецъ? 

Мальчикъ широко открывдлъ глаза, глядя на свопхъ пап- 
сшнскихъ товарищей, окру^кавшихъ его, п «не вналъ, что 
имъ отв'Ьчать. Онъ не знал ь фамилии своего отца. 

— Господа вы знаете, кто мать Иыкодина? 

— Н'Ьп>, 

— Она -.кокотка! Это вчера моя татпап говорила. Оил 
думала, что я не слышу, а я все слышадъ. «У иея было 
десять мужей», — говорила она. 

— Ипколипъ, Пиколпнъ, правда, что у твоеи'матерп было 
десять мужей? 

Мальчикъ опять шпроко открывалъ глаза, смотря на своихъ 
панс10нскихъ товарищей: онъ не зналъ, сколько мужей 
было у его матери, п вообпю не зналъ, были ли у ноя муа^ья. 

Ему было улсе пятнадцать дЬгь: онъ уже былъ въ 
одномъ пзъ старпшхъ классовъ моднг^го петербургскаго пан- 
с1она, опъ уже чпталъ не д'Ьтсхця книги, ояъ уже задумы- 
вался о многомъ. 

— Мама, я что-то хочу тебя спросить,- — сказалъ внть, 
одназкды, возвративпгись домой изъ пансшна. 

— Что, ЛСоржъ? — спросила мать. 

— Что значить кокотка? 

— Вотъ воиросъ!.. Тебй это зачЬмъ зпать? Теб4 ушоакн 
надо надрать за это!— смЫлась мать. 

— Ып4 мама нужно знать! — настанвалъпетерпЬливосынъ, 
п его нервный ноздри начинали уже раздуваться. 

— Нужно?.. Ыу, хорошо, я скажу... Это падшая жеп- 
щина, погибшая, дурная... 

Мальпикъ 6л1^ди1>лъ п гн'Ьвно стискивалъ зубы. 

— Что съ тобою? — спрашивала матъ. 

— Ничего! Я такъ п думалъ!.. 

Черезъ п'Ьсколько времепп онъ опять спрашивалъ у матери: 
*-- Мама, можетъ быть у кого-нибудь десять мужей? 

— Что за глупости ты спра]ииваеи1ь? — пожимала пле- 
^хами мать. 

— Н'Ьгь, ты скален: можетъ ли быть у кого-нибудь десять 
мужей? Я тебя ссрьезпо спрашиваю. 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 107 — 

И мальчикъ нетерпеливо барабаинлъ пальцамп ио столу. 

— Конечно, н^тъ! — отвечала ыать. 

Ее поражали эти странные вопросы, бэл^ъ лоражалъ иногда 
и характеръ сына. Ыальчпкъ быдъ горячъ, строптивъ, 
вспыльпивъ, и въ то же время иногда онъ вдругъ стано- 
вился ирачнымъ, скучалъ, нлакалъ. Онъ то ласкалъ иать 
€ъ страстною порывистостью, то вдруп> становился холод- 
нымъ съ нею и вспомпналъ съ тоскою о «шёгс Ощо1>. 
Иногда онъ развился, Еа1съ ребенокъ, г^къ уличный мазь- - 
чншка, порою же онъ становился сдержаниынъ и серьез- 
нынъ не по л'Ьтамъ п сидЬлъ около взрослыхъ или углу- 
блился вгь чтен10. Его вспыльчивость, его нетерп'Ьливая рез- 
кость и настойчивость часто доходили до кра&нихъ пред^- 
ювъ, но вато бывали п таьш минуты, когда онъ вдругъ 
п^алъ духомъ, ослабЬвалъ, ]:азался хнлымъ и слабымъ. 
Вообще, онъ наноминалъ дикаго львенка, попавшаго въ 
клЬтку, Еоторую онъ то хот1>лъ изломать однимъ взмахомъ 
своей лалы, то считалъ настолько крЬпкою, что забивался 
тоскливо въ вя уголь, безъ наделсды вырваться изъ нея. 
Сглаживать вти р'Ьзиости, подмечать втн странное!!! было 
неЕоиу: 1>арвара Павловна порхала по гостинымъ, хлопотала 
о какихъ-то б1>днякахъ, зас^тала въ благотворительныхъ 
обществахъ п при встрЬчахъ съ сыномъ только осыпала еш 
Оез'шсленными иоц'Ьлуями, гостинцами и подарками; его 
отецъ впд1ися съ нпмъ рЬдко, живя въ К1евгЬ, п, не рЬ- 
шаясь назваться его отцом-ь, вслъ себя съ нимъ сдержанно, 
какъ добрый знакомый, какъ опокунъ; въ модиомъ панс1он'Ь 
1юсш1татсльная часть была въ полномъ пренебрежении, и 
тоЕъ какъ мальчикъ учился хорошо, то никто и не обра- 
щал» вниман1я на его странности. Только товарищи знали, 
что за характеръ былъ у Юр1я Николина, и стали сторо- 
ниться отъ него и за атотъ характеръ, и за то, что онъ 
шнъ «кокотки». По ч-Ьмъ бол4в сторонились отъ него его 
товарищи, тЬмъ задумчив-Ье и сосредоточеннЬе становился онъ, 
просиживая иногда по ц'Ьлымъ часамъ въ одномъ положеп]и, 
обдокогясь на столь и стиснувъ свою курчавую голову обЬими 
руками, какъ-будто 0та голова готова была треснуть отъ 
Аумъ. Однажды послЬ такого прилива тя:келыхъ впечатлЬ- 
шб оиъ, бледный и мрачный, отправился къ своей матери. 

— Мама, — обратился онъ къ ней дрожашимъ голосомъ: — 
разссажи мнЬ свою жизнь. 

Варвара Павловна съ испугомъ взглянула па пего. Па 
не^гь лида но было. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 108 — 

— Что за фангсыя! — ирогаепта.7а она въ смутеп!». 

— Разскажн, или я не могу жить, — прошепталъ опъ 
глухо, но твердо на своемъ своеобразномъ языкЬ. 

Она заплакала: она поняла все. 

— Жоржъ, Жоржа», ты видишь меня всегда доброй, дЬя- 
тельной, заботящеюся о другихъ — это потому, что мн"Ь нужно 
забыть о себЬ, о своихъ несчаст1яхъ, о своемъ прошломъ, — 
заговорила она въ волненш. 

И передъ ыальчнкомъ полилась горячая, страстная испо- 
ведь, полная безсознательпой лжи и невольнаго обмана. Это 
былъ ц'1;лый потрясающШ романъ, создапный въ минуту 
вдохновсп1я пылкимъ воображен1емъ самой героини этого 
романа. Улсасы см'Ьнялись ужасами, подвиги следовали за 
подвигами и горяч1Я слезы, и горььчя рыдан1я дЬлали еще 
болЬе потрясающими всЬ эти мрачные эпизоды изъ истор1п 
мученичества женщины. Передъ юношей продсталъ образъ 
женщины -мученицы, поруганной, униженной, втоптанной 
въ грязь мужчинами. Передъ нимъ предсталъ образъ лю- 
бящей женщины-матери, которая перенесла все, выбилась 
на дорогу, не потеряла бодрости, чтобы только жить для 
сына, чтобъ только воспитать его, чтобы только сделать изъ 
него честнаго челов'Ька... Ког;1|1 она кончила, онъ безмолвно 
упалъ къ ея ногамъ п безъ чувствъ прильнулъ головой къ 
ся кол-Ьнямъ... 

Онъ былъ довольно долго боленъ. 

Когда онъ поднялся поел* бол'Ьзни и явился въ панс1от. — 
его трудно было узнать. Онъ вытянулся, его физ1оном1я, 
его взглядъ, его рЬчи приняли отт^покъ надменности и гор- 
дости, онъ гордился своей матерью, гордился любовью этой 
матери. Мечтатель, онъ воображалъ себя теперь средневЬ- 
ковымъ рыцаремъ, который взялся защищать даму своего 
сердца. И ч^мъ нЬжнЬе была съ нимъ эта женщина, гЬмъ 
бол'Ье поднималась его прелестная голова, а для мягкости 
и н'Ьжности Варвары Павловны н^тъ пред'Ьловъ: она готова 
обнимать и ц!ловать весь м1ръ, и не сразу приходить чело- 
веку въ голову, что она такъ обнимаетъ и ц^луеть не его 
одного, а одинаково всЬхъ и каждаго, кого любить, къ кому 
относится равнодушно, съ к'Ьмъ враждуетъ. Мсн-Ье всего 
могъ это заметить мальчикъ, являвш]йся къ матери въ суб- 
боту вечеромъ и уходившШ отъ нея въ воскресенье вече- 
ромъ. Если бы онъ подм-Ьтилъ, что его мать такъ же, какъ 
ого, обнимаетъ и цЬлуеть еще кого-нибудь, опъ прирсвно- 
валъ бы ее, онъ не вынесъ бы этого. Онъ любилъ ее тепсфь 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 109 — 

страстно, безумно, какъ можеть любить только пылкШ по 
патурЪ юноша, росшШ лЬтъ до семнадцати безъ родныхъ, 
безъ любви, бозъ ласкъ, среди чужихъ. 

Въ одинъ пзъ первыхъ весенннхъ дней ныпЬпгаяго года, 
когда выставились везд* вторыя рамы, когда все, что молодо 
II живо, наслаждалось природой, Жоржу пришлось разыграть 
роль защитника и охранителя чести этой женш.ины. Опъ 
сидЬлъ у открытаго окна въ свосмъ пансхонЬ и смотр-Ьлъ, 
иакъ играли на дворЬ младш1о воспитанники. Подъ окномъ 
сид'Ьда группа старшихъ пансюнеровъ изъ золотой молодежи, 
7X8 развращенныхъ, уже извЬдавшихъ всЬ прелести разгула, 
уге мечтавшихъ о полной свободе прожигать жизнь и про- 
живать насл'Ьдствеяные, купленные потоыъ, кровью и честью 
1:аш1талы. 

— Что ты говоришь мн'Ь о Сюзетк'Ь! ВсЬ эти женщины 
слишкомъ легко достаются! За ними не нулшо ухаживать! 
Тпъ любовь покупается п только! Это надоЬло, пргЬлось, — 
говорилъ одинъ юноша, шЬкто Юньсвъ. 

— Такъ ужъ не за замужними ли ухаживать? — замЬтилъ 
другой. 

— Огь чего же и нЬтъ?.. Впрочемъ, теперь много жен- 
щппъ, ум*ющихъ дЬлать такъ, что за ними сперва нужно 
ухаживать, нулшо испытать всЬ прелести не легко одержи- 
ваемой победы, прежде тЬмъ он* отдадутся. Это пикаптно!.. 
Что дешево и легко достается, то не молсетъ быть налгь 
дорого... Когда же поб'Ьда достается не легко, она вдвое 
пр1ятнЬе... Эти барыни поняли это п ихъ благосклонность 
пе,1ьзя сравнить съ благосклонностыо этой французской 
сволочи... Вотъ хоть бы Громецкая! Это чудо что за жеи- 
щнаа, ИИ одиа кокотка не сравняется съ ней по красогЬ, 
а между гЬмъ ея располол«ен1я всегда можно добиться, но 
ПС за деньги, а при помощи ухаживанья... Копечно, деньги 
II она высосегь, да это что! Не въ нихъ тутъ д'Ьло... 

— Ну? 

— Что, пу? Я это очень хорошо знаю! Теперь ее содер- 
глть мой брать. Онъ безъ ума отъ нея. Но я далъ себЬ 
слово отбить се у него, какъ только кончу курсъ. Онъ го- 
ворилъ МН'Ь, что онъ никогда еще по встрЬчалъ женщины 
6эл4с страстной и сумевшей сохранить въ себЬ что-то 
д1яское, несмотря па года. Онъ недавно заказалъ съ нея 
Г-ортрстъ въ вид'Ь Евы. Она в'Ьдь пластична, какъ античная 
статуя. 

Юноша пачалъ передавать пол1)обпост11, слышанныя отъ 

% 

0\дШе6 Ьу (^ОО^ 1С 



— 110 — 

брата. Прошла мппутй и псредъ грзпгаой разговарпвающихъ 
появился безъ фуражки, взволнованный и блЬдный Шко- 
линъ. Оиъ быстро подотелъ къ юноигк, говорившему о его 
матери, и прежде ч-Ьмъ тотъ опомнился, въ воздзгхЬ раздался 
звукъ пощечины, 

— Ты лжешь, мерзавец:ь! — крлкнулъ Ннколннъ задыхаю- 
щимся, хриплымъ голосо&гь. 

Оскорбленный юноша вссочплъ и напалъ на Жоржа, но 
тотъ уже душилъ его за горло. Юноша походилъ въ эту 
минуту на разъяреннаго дикаго звЬря. Ихъ съ трудоуь 
рознили и доложили директору завсден1Я, что Пиколннъ 
даль пощечипу старшему воспитаннику п хогЬлъ задушить 
посхЬдняго. 

— Отвести его в-ь карцсръ! — приказплъ дирскторъ. 

Но приказан1е было легче отдать, ч'Ьмъ исполнить, Жоржъ 
выбился изъ рукъ сторожа, захватилъ фуражку и уб'Ьжалъ 
пзъ ланс1она съ намЬрсшемъ никогда бол1^е не возвра- 
щаться сюда. 

Онъ быстро добЬкалъ до дому и тревожно позвопилъ 
у дверей. Ему открыла двери горничная. 

— Мама дома? — спросплъ онъ. 

• — Дома-съ... Какъ это вы?... Откуда?.. — въ снущеша 
спросила она. 

Онъ ничего не отвЪтплъ и только съ УДПВЛ0Н1СМЪ взгля- 
нулъ на военную фурал;ку и военное пальто, находивпияса 
въ передней. 

— У нась кто-нибудь есть? — спросилъ опъ. 

— Господпнъ Юньевъ... у мамаши, — съ еще бодьшнмъ 
замЬшатсльствомъ отвктша горничная. 

Жоржъ поб.11.дн15лъ, его 1'лаза б.1еснулп какимъ-то злов4- 
щимъ огнемъ. Опъ торопливо прошелъ черезъ залу 1съ бу- 
дуару матери и взялся за ручку двери. Дверь была запе|т1 
За нею царствовала такая тишина, какая бываетъ, когда 
люди притаятся, боясь шевельнуться, чтобы не выдать своего 
присутств1я. 

— Мама, это я! — проговорплъ Жоржъ сорвавшимся го- 
лосомъ. 

— Л!.. Ты? Я занята... Потомъ...— послышался ответь 
1^омсцкой. 

— Да отвори же... мнЬ тебя нужно, — еще болЬс глухо 
проговорплъ Жоржъ, поторп'Ьлпво п порывисто дергая ручку 
двсрц. 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 111 — 

— ТсбЬ говорятъ: потомъ... ступай... — постышался спова 
огоЬтъ. 

— Такъ нельзя?., нельзя?.. — прохрипЬтъ Жоржт», у кото- 
раго горло сжималось отъ спазмъ. 

— Ты вгЬгааешь, — ещо разъ услыгаалъ опъ голосъ матери. 

— МЬшаю?.. я тебЬ мЬшаю!— сътрудоиъ новтори.чъ онъ, 
чувствуя, что у него мутится въ глазахъ, что у пего зу&ь 
на зу{1гь не понадаетъ. 

Ояъ осмотр-Ьдся кругоап., супу.ть руку въ карманъ: что-то 
попалось ему подъ руку, что-то щелкнуло, п чорезъ минуту, 
заливаясь Бровью, юноша упа.1ъ во весь ростъ на скользи!!! 
парсетъ съ иерерЬзаннымъ прп помощи исрочиннаго ножа 
горломъ. 

Въ ту же минуту быстро отворилась дверь будуара, п 
па порогЬ появилась встревоженная, смущенная фигура 
раскрасн-ЬвгасЁся Варвары Павловны, а за нею, посп'Ьшно 
застегжвая форменный сюртукъ, стоялъ молодой гвардеедъ 
Юпьевъ, весь еще с1явш1й счастьемъ любоинаго свидан1я. 

Закрывш1еся глаза юноши ул:е не могли впдЬть эту 
труппу... 



Ы%сяда два, три тому иазадъ я встрЬтнлся снова съ 
Клименко. 

— А вы слышали новость? Великая городская новость! — 
спросилъ опъ меня. 

— Шевну взяли, что ли? — спросилъ я. 

— Ц-Ьтъ, это по гражданской части новость, — засмеялся 
опъ. — Варвара Павловна Громецкая вышла заму:къ. 

— РазвЬ Розаповъ умсръ? 

— ПЬгь, опъ живъ! По у пего купили ее, заплатили 
за разводъ, за все... Говорягъ, тысячъ двадцать за товаръ 
заплатили... Старикъ Эсперовъ, эта оправославпвпгаяся 
хсрусалимская знаменитость биржи п промышленности, окон- 
чательно в.1юбнлся въ нсо и сд!*лалъ се своею законною 
супругою, открывъ псредъ нею настежь двери въ арпсто- 
кратиаескто салопы и всликосв'Ьтсшо филаитроппческш ко- 
митеты. 

— Зиач1ггь п кукушка решилась свить гпЬздышко, — 
улыбнулся я. 

— Да, только ужо пе для выспл;иваи1Я и призр'Ьвап1я 
свопхъ птснцовъ, а для того, чтобы застраховать лично 
себя огь холодовъ п пепогодъ прпбли/каюи1,ейся старости... 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 112 — 

IX. 

«Стецъ по непредвид^ннымъ обстоятёльстоамъз. 

Па-дняхъ я зашелъ къ Клименко. МиЬ хогЬлось услы- 
шать отъ него еп^е одинъ разсказъ. Я засталъ его дома. 
Онъ былъ противъ обь1Кновсн1л, хмуръ, разстроепъ и взвол- 
нованъ. 

— Я прнгаслъ попксплоатнровагь васъ,— зам'Ьтнлъ я, здо- 
роваясь съ пнмъ.--Нс разскааштс ли еще чего-нибудь изъ 
своихъ восиомипанШ объ «отцахъ». 

— Вогь далась вамъ интересная тема терзать отцовъ! — 
сердито сказалъ Клименко, пожимая мнЬ руку. — Отцы во 
вссмъ виноваты! Ихъ обличать нужно!.. Да, позвольте васъ 
спросить, родной мой: что такое «отцы»? «Отцы» — это тоже 
«д'Ьти», то.1Ько усп'Ьвппе отпустить бороду и усы. В'Ьдь и 
ихъ въ свою очередь кто-нибудь да произвелъ же на свЬгь 
и кал'Ьчилъ въ дЬтств'Ь, не спроснвъ ихъ мн4п1я на этогь 
счегь... Или вы думаете, что отцы такъ съ неба и свали- 
лись во всей красогЬ своего непристойнаго вида?.. НЬгь-съ. 
Кансдый изъ пихъ могь бы ответить то же навопросъ о его 
характер'^, П1)ивычкахъ и уб'Ьжден1ях'ь, что недавно вокъ 
отв4тилъ па допрос!, въ судЬ одинъ обвиняемый при вопросЬ 
о вЬропсповЬдап1и: «кресгпли, мо.1ъ, бсзъ мое1'0 вЬдом1\, 
православиымъ». Да-съ, каждаго отца и создалт>* и сформп- 
ровалъ, и крестиль въ ту или другую профссс1Ю, въ то илг. 
другое ремесло, какой-нибудь другой отецъ, но спрашивал 
совЬта крещаемаго... Хочу, дескать, чтобы ты, пюльмецъ, 
былъ воромъ, — ну и будегь!.. 

Клименко говорилъ сердито, сдвпиувъ брови и глядя въ 
сторону. 

. — По в15дь вы сами взяли на себя въ этомъ дЬлЬ роль 
прокурора, — замЬтилъ я, удивляясь внезапной персм'ЬпЬ 
взглядоиъ ТСлимснко па отцовъ. — Вы сами винили во всемъ 

одпихъ ОТЦОВ'Ь... 

— Мало ли что говорится!.. Ну да, отцы часто очень 
скверны, очень нелЬпы, да вЬдь нельзя же ихъ винить за 
ото, принявъ во внпман1е то, что и они когда-то были въ 
свою очередь дфэтьми... А то па! взялъ чсювЬкъ, да и сва- 
лилъ вс'Ь гр'Ьхп па спину одного нокол'Ьшя... 

— Я начинаю сильно бояться, что вы теперь обру- 
шитесь всей силой своего гнЬва па д1.той, — засмеялся я. — 
Вы В'Ьдь любите парадоксы и, пожалуй, станете красно- 
р-Ьчиво доказывать совсЬмъ противное тому, что дока- 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 113 — 
зывали недавно... Э^го будеть, въ н4которомъ родЬ, за- 



— Ну, ну, выдумали что! — ^нетерпеливо махнулъ рукою' 
Клименко. — Никого я теперь не стану ни оправдывать, ни 
обвинять, потому что я не прокуроръ и потому что ВС* мы 
человЪки и век хороши... ой, ой, ой, какъ хороши!.. 

— Вотъ то-то и скверно, что мы даже тогда, когда мы 
поюжитёльно никуда не годны и по нравственными, и по. 
физическимъ качествамъ, нер'Ьдко дЬлаемся отцами на ш- 
бел грядущнхъ поколоти, — резонировалъ я. 

Клименко сердито посмотр'1лъ на меня. 

— Да-съ, а если челов'Ькъ-то по непредвид'Ьннымъ 
обстоятельствамъ вдруп> отцомъ сделается? — проговорилъ 
онъ.— Что же и тогда онъ, по вашему, виновагь? 

Я невольно улыбнулся. 

— По непредвид'Ьннымъ обстоятельствамъ сделается от- 
цомъ?--переспросидъ я. — Я этого не понимаю... 

— Мало ли чего вы не понимаете, — проворчалъ Кли-* 
менко. — Вонъ у меня былъ въ КронштадтЬ одинъ знакомый 
морякъ-запивоха^ такъ онъ какъ отцомъ сд'Ьлался: подпоили 
его на ппрушк'Ь, повела его гулять хозяйская дочь въ садъ, 
посадила его на скамеечку, припала этакъ нЬжно къ нему 
головкой, а ея папаша съ мамашей тутъ какъ тутъ съ обра- 
зомъ—и благословили! Проснулся мой пр1ятель поутру, ни- 
чего не помнить, а его сожитель-товарищъ поздравляетъ 
его съ невЬстой. — «Какъ? Съ ка1юй невЬстой?» — «Да какъ 
же,— говорить пр1ятель, ты опозорилъ д'Ьвушку и тебя бла- 
гословили на бракъ съ нею. Мы и птампанское пили па ра- 
достяхъ!» Замета.1ся бЬдняга, туда и сюда, выхода н-Ьты 
опозорилъ и конецъ весь. Ну, и женился... И вЬдь знаете, 
такъ до гробовоЯ^доски онъ и пилъ мертвую, додумываясь 
до разр-Ьшенхн вопроса: опозорилъ ли онъ свою жену, когда • 
она была д'Ьвушкой, или не опозорилъ... 

Клименко комическя вздохнулъ. 

— Тоже отцомъ многочисленнаго семейства быль! — жа- 
лобнымъ тономъ закончнлъ онъ. 

Я уже начиналъ узнавать въ немъ того Клименко, 1са- 
кнмъ я привнкъ его видеть: юмориста, шутника, немного 
циника. 

— Ну, слава Богу, вы опять шутите, а я ужъ испугался, 
что съ вами случилось что-то недоброе, — сказалъ я. 

— Шучу? — проговорилъ онъ, опять сдвигая брови. — 
НЬгъ-съ, я вовсе не шучу! Не до шутокъ мн* теперь. 

СочавевЫ А. К. Шеддеро. Т. V. 8 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 114 — 

Онъ встадъ и заходилъ па комнатЬ. 

— Да что съ вами? — серьезно спросилъ я. 
Окъ В;|ф-угь осхавовшся переда мною. 

— А то-еЪу чта я саиъ въ скоромъ вреиеви д^клаюсь 
отцакъ!.. Ватъ чво-еъ са меою!.. 

— Вы? — восжликнулъ л в посиотр'къ вр11€та11ва на 
Клименко. 

Мн*]^ нокааалось, что онъ бредлтъ, что онъ тяЛт^асл. 

— Н; да^ н1 — м^чно ироверчалъ овъ. — Чеса н» м№н 
смотрите такнш! бодышгмн глазам!^ Ие ввдал», что ^в^?~ 
Или узоры на мн-Ь ваиосаны?:. И кта бь& могъ водумаггь! — 
ба|^тажь онъу воляуяс^. — Ну, надурачились, ношутмя и 
Бонецъ. Мала ли кта изъ н«еъ^ хосиоотезки, оетавляеть у 
дтнхъ моди€точ«къ^ швеекъ^ горнвчиьпЕЪ знак» сооета уас- 
положен1я. Все это въ порядке вещеЁ*^ Все »то тавъ п 
остается беаъ ноелЬд^в^й. А она, изволите ли вид1ть^ по- 
любила меня! Она^ издолкге лж вид^ть^ С^ша. шшЬ ^Л^раЛ 
Бечега сказаоо^ удружила, обрадовала!.* А я^Оу я-1Бо слу- 
шать, какъ ооа разеказывада, ^о то пова^ за ней з^« 
живаеть^ то швеДцар^ за нее свасается ]^ фелжшовшпалъ, 
даже в не но^о^зрквая, что то она та&ъ выдумываетъ,. чггобъ 
А, изволите видЬтн ревнева^гь ее стац!^..^ Ремовать! Ее-^.^ 

Я нвче») не цоню1ал^ 

— ^^ Да а семъ вы говорюе,. — тро(Я№ь. 

— Да все а вей же^ а моей камеръ-юнгфер'К ^ 1К)ев 
домаправитель&иц'Ь, о моей Дульцинее! — вздохнулъ Кш- 
меоко. — Вы, я думаю, давно гэжЫлжя, чта мы амурвкчаехъ? 
Бу дац это такъ ш была. Не могъ же я предтхЕОЖЕг^д, ч!ео 
она будетъ смотреть серьезно на этв отношения, т1|1Ъ бо- 
л'Ье, ТОО шдобныя етношавш 1Ювторяли€ь въ ея жвзкм не 
разъ в ие два, н серьезно на вихъ ве смотр'кдв ж» ея нреасше 
друэьЯу нн она сама... 

Клименко походилъ еще но комнатЬ н вдругъ останюился 
передо мной. 

— Н'Ьтъ, что вы станете делать, — заговорялъ овгь: — у 
васъ, у холостяка, жнвеа'ь щ)лоде]ш&аа горвлчная^ ошен, 
акономка ил1Г кухар1са, она д^Ьлаетъ вамъ умвлъвые глазки, 
она згшгрываетъ съ вами до1соткомъ,, она окаэаквается омыт- 
нымъ челов'Ькомъ въ дЬлЬ легкихъ амуровъ, вы мимахвдоыъ 
щиплете ее за подборадокъ, треплете по щекг]^ даже- зтасъ 
€й слегка кулакомъ въ бокъ^ однлмъ словомь,. шшшдшшете. 
Все идетъ заведеннымъ порядкозрь, чинъ-чиномъ, — и вдругъ 
въ одвнъ прекрасный день— трахъ! — вы узнаете^ 'Ш) эта 



0\дШе6 Ьу ^лОО^ 1С 



— 113 — 

горничная' йришгла ваши тычки и щшгки въ серьезъ, р4-^ 
ннмась нр»нй1дл?ежа']?ь^ йвйрьг бвзразд*лм1а «но гробъ» и йри- 
яоснть *а1гь скоростгЬлый шюдъ свое» лиобвй» и й^Ьрвостй?.. 
В(Лдн»го же тенорь й1 мое» пЪложевае, поймите, что жениться! 
1*а свое* Рорнич'^Л я вовсе не навс'Ьренъ; отдать ребенка 
вь восй»га»ельнйУ* ;з(о*ь былэ' бы подло, да она * не со- 
паеилас! бк на это, не согласилась бы на отда'^у е^о въ 
чужм рукн вообще, 'Г'ак* какпб- она ужо* тв*еръ обожаетъ 
своего будуща1*о сб8*рчеяо*нш»; восйитать е^Ь на рукахъ 
его глупей й»герн очейь- непр1я1?но, такъ какъ- это- инлое' 
днтя вгь будуше1Р1г ед'Ьлаетс^ непрем^^яно тй^вюм^ своего 
ет*а, будетъ т^ Ше »*е, его евАю* ?ег1г№1е; йвять ре- 
бенка втг свои ^ук* АН*, старому холостяку, жуиру, фя^ 
неру — н^тъ-съ, ужъ за это покорно благодарю! 
Ккймейко ^ШН яол^ д^и^дйлъ но коМагЬ. 

— Ну, Сйаясите Ш'Ь на м1йк^ст^, 'Лмъ й Нут^ вино- 
вяггь? — сй^идГь оПу снова ёста«а^л>нвдг^)!^ перед!|)' *н'оя>.-^ 
В^дь я » челов^Ог'ь, какъ вв^^ челой^&ки! Ш^ хГе я й^рвйй, 
не я носл-Ьдв^ неш^аопгвая^У Да и о«а Ш нерваа!^ Ш в^ по- 
ез^Мйяя Я№ т11№, ктч>р«1Я' ,п^Ьла1№& ^:за8кн я- м!н%^ й^Ёймъ, 
я двервгаву, и 1Н)родавому— и вдрух^ъ!.. 

Онъ даже ногой тонвул*- съ досады и зашагадъ по ком- 
на'А. 

— НЬЛу ]^Ы' щ^ставьтег себ*; она- еще радается^ и ей* 
'р^ой блейКеМой улийкеЯ говорять^ 1пйг& «вотъ й Ши^ша& 
будете!..» Нечего сказать, осчастливила! 

Клименко нойгоичая^. 

— Я ужт^ и теяерь вййсу карчгийу, — заговорйлъ онъ: — 
кжь онастане1т^ щ^^чь этого- нострЬла^ «СкаяМ: ианаса!» 
«Сд^[цкД яашае^ ручк^»^ «1ЕлозД;(аВЬ панасеньку ел шавнй- 
1ЛяъГ..» &го йсе за'енйи'о у-йигат^ будуГъИ. И й4дй изба- 
луете она е!^о, шелы№ецц не М животъ, а на ей^р'^ь!^. Она 
вонь и т^епе^ каждый денв^ пастилу да конфеты Ьстъ. — 
<3вя*мъ?» — си|№иий*а*.-^«Это он^ 1»овор«гь, требуетъ. 
йзв1с1»яо^ М кажой-ййбудв перестой ребенойг». а борскШ!» 
А? Какъ вамъ это нравитсй? Ие йросТой ребеиокта, а бар- 
сюй^ Т2й?ь он* уШ въ утроб* матери пастилы требуетъ!.. 
А что посл%-то съ нимъ- будеТъ? В4дь она себя будетъ го- 
това нроДат*^ тольАо бы ему угодить да испортить его въ 
конецъ этими сластями, да ноблажками... Иу, я в1лрастетт> 
мерзавцежь, а я радуйся,- ллбуясь на это д'ЬтйЩе.,. Онъ 
гД-нябудъ, по своей дЬтской невинности, стекла каменьями 
вшийвть,--* шаиайНа заступайся за йего' * плати... Ояч», 

8* 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 116 — 

ПО своей благородной натур*, гд-Ь-нибудь у^ Марцинкевича 
"дебонгь учинить, — а папаша выручай его въ мировоиъ 
суд'Ь... Онъ, по своему нужному сердцу дворянскаго про- 
исхбждешя, какой-нибудь горничной руку предяожитъ, — а 
папаша благословляй свое н']^жное детище съ его красно- 
щекой Дульцинеей... Вы только представьте себЪ ату пару: 
онъ въ короткихъ, кл'Ьтчатыхъ штанахъ гороховаго двЬта, 
въ зеленомъ галстук! и коленкоровой манишкЬ и она въ 
шумящихъ накрахмаленныхъ коленкоровыхъ юбкахъ и въ 
голубой шляп'Ь съ цветами съ вербъ попадаются ынЬ па 
Невскомъ и бросаются къ ручкЬ къ папагаЬ... Тьфу! 

Я расхохотался надъ комическимъ паеосомъ Клименко. 
Онъ посмотр'Ьлъ на меня и не выдержалъ, расхохотался 
тоже. 

— Нечего сказать, попалъ въ кашу! — проговоридъ онъ. — 
Вотъ и ораторствуй тутъ противъ «отцовъ», когда у самого 
атакое д^Ьтище вырастетъ. И в']^дь если бы я могъ что-ни- 
будь тутъ под'Ьлать, такъ н-Ьтъ, ее ужъ теперь ни на что 
не уговоришь. Отдать на воспитан1е — не отдастъ, воспитать 
его порядочно — не сум-Ьегь, забыть, что онъ барченокъ — 
помилуйте, она его и теперь именно за то и любить, что 
онъ не какого-нибудь проходимца сынъ, а сынъ барина!.. 
Н'Ьтъ, я, кажется, въ Америку эмигрирую, чтобы никогда 
не встречать эту лакейскую, холуйскую рожу, улыбающуюся 
мн'Ь сыновнею улыбкою, — дамь имъ денегъ, обезпечу ихъ и 
экспатрируюсь!.. 

Я см4ялся отъ всей души. Но Клименко вдругъ пзм-Ь- 
ннлъ тонъ и уже совсЬыъ серьезно замЬтиль мн-к 

— Да, да, веселый сюжетець, а у меня, знаете ли, иногда 
сжимается теперь сердце: не особенно прхятяо будеть мнЬ 
слышать, какъ атотъ холуй будеть называть меня «папаеей» 
и писать потомъ ко ми** безграмотный, но умилительныя 
письма, но каково-то будеть ему?.. СдЬлаться отцомъ по 
пепредвид'1шнымъ обстоятельствамь плохо, но едва ли лучше 
сделаться сыномь по непредвид-Ьинымь обстоятельствамь... 

Онъ задумался п потерь рукою лобъ. 

— Значить, ваши разсказы объ отцахъ и д*тяхъ коп- 
чены, — зам*тилъ я, спустя нЬсколько минуть. 

— Да, да, кончены, — отв'Ьтилъ въ раздумья онъ, тре- 
вожно качая головой и вздыхав!. 

— А мн-Ь такъ быль нужень еще одинь разсказь, — про- 
молвиль я. 

— Кто-жъ вамь м'Ьшаеть опубликовать мою ис^-орхш, — 

0\дШе6 Ьу ^лОО^ 1С 



— 117 — 

невесело усмехнулся онъ/— Ужъ мн* теперь все равно при- 
дется быть комичесБимъ отцоиъ, такъ и опоб'Ъи;айте впе- 
редъ объ этомъ общество. Пусть пальцами указываготъ. 
Кстати моя исторхя можетъ послужить какъ разъ подходя- 
щимъ эпнлогомъ Бъ моимъ пов^Ьствован1ямъ объ отцахъ п 
д*тяхт>. 
я, какъ видитъ читатель, такъ и сдЬлалъ... 



X.. 

Пзъ записной книжки доктора Клименко. 

Одинъ неаполитанецъ, по натурЬ простянъ и добрый ма- 
лый, узналъ однагкды, что умеръ папа. Это извЬст1е глу- 
боко тронуло его. На сл4дующ1й день ему случайно раз- 
сказалъ кто-то, что неаполитанскШ король только-что испу- 
стилъ посл-Ьднхй вздохъ. Новая печальная в*сть совсЬмъ 
смутила бЬднаго малаго. Онъ пошелъ домой оплакивать 
смерть папы и короля, какъ вдругъ услыхалъ по дорогЬ, 
что кто-то говоритъ о внезапной кончинЬ палермскаго ар- 
Х1епископа. Этотъ посл*дн1й ударъ окончательно поразилъ 
простяка и онъ провелъ всю ночь въ слезахъ. «Должно- 
быть, — думалъ онъ, — наступаетъ кончина М1ра». Неизв-Ьстно, 
ч'Ьмъ кончились бы его горькгя раэмышлешя, если- бы по- 
утру ихъ не прерва.гь глухой гаумъ, раздававш1йся непо- 
далеку отъ его жилища. — ^Что это за шумъ? — спросилъ онъ. 
Ему отв'Ьтилп, что это его сосЬдъ приготовляетъ мака- 
роньь — Какъ, — ввскликнулъ он-ь, — папа умеръ, неаполитан- 
скШ король умеръ, палермскШ арх1епископъ умеръ, а люди 
еще д*лаютъ свои макароны! Неужели же, несмотря па 
так1я потери, въ мхрЬ все должно идти по-старому, н люди 
должны попрежнему заботиться о своихъ макаронахъ! 

Онъ задумался падъ этимъ вопросомъ и сдЬлался впо- 
слЬдств1и великимъ философомъ... 

Я не знаю, къ какимъ философскимъ выводамъ припгелъ 
онъ, « не знаю даже его имени, такъ какъ исторхя не впи- 
сала его въ число великихъ людей, но анекдотъ о немъ 
вспомнился шЛ недавно и вотъ по какому поводу. 

У меня быль молодой другъ; мы очень любили др^ггъ 
друга; мы не могли жить одинъ безъ другого; я сознавалъ, 
что я необходимъ для него. Однажды онъ пришелъ ко мнЬ, 
весь с1ЯющШ, весь радостный: онъ влюбился, онъ былъ лю- 
бимъ, онъ нам'Ьревался жениться. Конечно, онъ долженъ 
былъ под'Ьлиться своимъ счаст1емъ прежде всего со мною, 

0\дШе6 Ьу^^ОО^^С 



— 118 г-г 

коЕбчню, диешо а доджегь Шлъ ишть ц^ .себя часть жло- 
логь до сзадьб*]^. В'Ьдь я бып его ^у«шш11> даугом?>. Я 

бЫЛЪ »Ъ тС1щА, Чт М^^ |фШ11^Ю|СЬ '^^ДИТЬ СЪ БЯМЪ |Ю* 

Еуя9АЬ небель ц подарки ддя це»Ьо^щ^ а^азыэать офщ1^»д.- 
тамъ все необходимое дш ева^обящ^ кира я з'оршдешврся 
СЪ попомъ, хлопотать о букегЬ для нев*сты и держать аддъ 
своимъ другому в'Ьаен.ъ вр в^мя в^дчащ^, Сод']Ц1<с1^09ать 
устройству счаст1я своихъ ближцихъ всегда отрадно. Посл'Ь 
свадьбы у молодыхъ былъ об4дъ, и они объявили, что они 
удаляются на лЬто въ деревенскую глушь, чтобы быть со- 
вершенно однииъ* Ош1 говорили дто такъ весело, такъ ра- 
достао, что я зодавилъ даде слабые вздохъ, штовыЛ вы- 
рваться д?ъ цтк груди, дри цгвЬстт о го^ъ, чтю мн^ 
предстонтъ долг^ад разлука .съ шжмъ едцдстваняым?» дру- 
гому. «Не ол1щуать бщь эижотомъ, — дул^алоеь мн*^ — Не 
бра^ь же ЩЪ) въ самомъ д^л^, съ собою всЬхъ друз^ въ 
деревню или т оставаться дав имъ зд'Ьсь радц того^ что 
беаъ нихъ будете с1гучио икъ друзьянъ». Мы ироетд1Лись. 
Пошли дни, неделя, м^яды^ а о моецъ другЬ ее было нц 
слуху, ни духу. Я не обвшюлъ его за то, что онъ |ш4 «в 
иящетъ, не обэинялъ потому, что овъ »ъ первый же иЪтць 
послб своего отъезда }Ш1иоалъ въ ^отв'Ьтъ аа мое письмо:- 
«Я счастливъ, счастливъ и очастлив'ь, — вотъ вое, что я 
могу ск^азать теб^Ь. Если ^ы я мадмсаяъ т^б'Ь сотцю писемъ, 
то все содержаще каждаго изъ нихъ за^^лючалось <бы 1юлм;0 
въ этихъ ск)вахъ. Описывать х)частье нельзя — его можно 
только пережцвать. Вотъ почему, мой добрый другъ, я вв 
пишу теб4. Мн-Ь нечего писать и »е1И)гда писать. Ты <спро- 
сишь: чю я д'Ьлаю, — я тебЬ отвечу: ровдо ничего, но, гЬмъ 
не мен'Ье, мд^ некогда взяться за перо. Счаст1е иогдощаегь 
всего чедов-Ьда, отбиваешь у него пей другие помыслы, огня- 
адаегъ у него все время. Чтобы понять это — нужно нопы- 
тать это. О, какъ я былъ бы радъ, если бы ты влюбился, 
если бы тебц полюбили, если бы тц женился, если бы въ 
одинъ прекрасный день ты появился здкь со своей мододой 
женой. Да н-Ьтъ, ты не прхЬхалъ бы съ нею сюда, ты оты- 
скалъ бы съ тю какую-нибудь уацую глушь, гд'Ь не было бы 
никого посторонняго, л*1Шняго, гд* былъ бы только ты съ 
нею, ГД'Ь бьма бы только она съ тобою». Црочитавъ эти 
строки, я порадовался за своего друга и понялъ, что дМ- 
ствитсльно было бы странно требовать отъ него писемъ. Я 
С'Ьлъ писать ему отв-Ьть, но, не кончпвъ своего письма, я 
"«"'^мался: у него н'Ь1"ь времени, н-Ьп, воз1»ожности цисать 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 119 — 

1и*, 10 есть яи у н<}го время читатг» моя письма, иогутъ ли 
они теперь интересовать его, не смущаете ли его ихъ но- 
лиев1е на его письмеиномъ стол%, напомипая ему о тот, 
что 1а нн(%ма все-таки нужно отвечать, наконецъ какой 
симсгь им4н)тъ письма, на которыя н4тъ отв*та, не являют- 
ся ли они ч*мъ^то въ род* ^самъ съ перчатоой разсуждалъ»? 
Я оставилъ перо и ушелъ гулять, не допясавъ начатаго 
Шша. Съ ВТОГО дня моя переписка съ яоимъ друтомъ 
оборвалась. Прошло несколько м*сядевъ, а. я ничего не 
знать о моемъ другЬ. Я уже начииалъ серьезно подумы- 
вать, гдй бы узнать о положен{п дорогого мн^^ человека, 
какъ вдруп> однажды поздней осенью, совершенно случайно, 
столкнулся съ нимъ на улнцЬ. Я бросился къ нему съ рас- 
простертыми 06ЪЯТ1ЯМИ. 

— Голубчикъ, вотъ-то неожиданная встреча! — восклик- 
нул я.-^Я думаю, гд*-то ты, что-то ты д*лаегаь, а ты въ 
Питер*! • 

— Да, да, въ прошломъ м^сяц'Ь пр1*халъ, — отв4чалъ 
онъ, целуясь со мною. 

— И не даль мн* знать! — упрекнулъ я его. 

— Мы еще не устроились, остановились у родственнп- 
ковъ жены, — отв-Ьтилъ онъ. — И столько хлопотъ и заботь.. 
Вы вЬдь, холостяки, этого не понимаете, а нашъ братъ, 
семьянннъ, голову теряегь въ такихъ обстоятельствахъ, въ 
какихъ нахожусь я. 

— А что, разв* что-нибудь случилось? — ^встревожился я. 

— Да, жена въ такомъ положен1и, что нужно найти ско- 
р1е удобную квартиру и поберечь ее, голубку, — отвЬтилъ 
онъ.— Я очень боюсь за нее, она у меня такая хрупкая... 

Онъ вздохнулъ. 

— Ты меня извини, я тороплюсь, — проговорилъ онъ. — 
Мя* нужно зайти взглянуть на предлагаемую мнЬ квартиру 
н носовЬтоваться съ однимъ знакомыиъ семействомъ на- 
счеть акушерки. Я не знаю, какая изъ нихъ надезкная 
женщна, а тоже если что случится, не хогЬлось бы взять 
первую попавшуюся съ в*тру... 

— Ты заверни ко мн-Ь-то, — сказалъ я. 

-— Хорошо, хорошо, какъ только устроюсь и успокоюсь 
немного. Ахъ, брать, ты и представить не можешь, что за 
чувства испытываетъ челов4къ, готовясь впервые сдЬлаться 
отдомъ: тутъ н страхъ, и радость... Ну, однако, прощай, 
№Ь некогда... 

Онъ торопливо пожалъ мп4 руку и быстро пошелъ по 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 120 — 

своей дорогЬ. Я постоялъ несколько етновенхй на жЬспгЬ^ 
провожая его глазами-, а потомъ грустно ыобрелъ домой. 
Какое-то скверное чувство шевельнулось во мнЬ, не то со- 
знан1е, что между нами порвалась наша прежняя связь, не 
то зависть, пробужденная чужимъ счастхемъ. Но я подавилъ 
это чувство и внутренне пожелалъ всего лучшаго моему 
другу. И то сказать, не могъ же онъ н-Ьжннчать и сенти- 
ментальничать со мною въ ту минуту, когда онъ былъ весь 
поглощенъ страхомъ за жизнь своей жены и за жизнь своего 
будущаго ребенка. Пройдегь это время, кончится все сча- 
стливо и мы опять вспомянемъ свою дружбу, еще тЬсн'Ье сой- 
демся вм-ЬсгЬ, у меня будегь семейный домъ, гд* мн-Ь можно 
будетъ отдыхать. 

Прошло е]це нЬсколько времени, и я снова вспомнилъ о 
своемъ другЬ: я тел:ь по 'Литейному проспекту и на под7,- 
^зд-Ь одного изъ домовъ прочелъ надпись на м'Ьдной до- 
щечке: «Присяжный пов'Ьренный А. И. Лишинъ». Какъ 
Лишинъ, мой милый Ли1шгаъ зд-Ьсь живет1>, — надо зайти иъ 
нему. Я позвонилъ у подъезда. 

— Дома ли господа? — спросплъ я у горничной, отворпз- 
шей двери. 

— У себя, — ответила она. 

— Доложите обо мн*. 

Я спазалъ свою фамилхю. Она пошла докладывать 
обо мн'Ь Лишину. Давно ли было то время, когда я могъ 
являться къ нему безъ всякихъ докладовъ днемъ и ночью, 
какъ и онъ являлся ко мнЬ... 

— Господа просятъ васъ, — сказала мн* появившаяся 
снова предо мною горничная. 

Я поднялся по небольшой л-Ьстнпц!,, сброси.ть пальто и 
вошелъ въ залъ. 

— Очень радъ, очень радъ, дружище, что отыска^ть 
меня, — сказалъ мнЬ Лишин'ь, выходя ко мн* навстречу. — 
Я передъ тобою еще виноваты не успЬлъ завернуть къ 
теб'Ь. Да в*дь и то сказать, тебя, я думаю, и съ собакаэ!п 
никогда не сыщешь: знаю я васъ, холостяковъ, то флани- 
руете по Невскому, то въ Буффахъ да у Берговъ, — одна 
заря изъ дому выгонитъ, а другая домой загонигь... 

Онъ похлопалъ меня по плечу, какъ взрослые родствен- 
ники похлапываютъ въ шутку пошаливающихъ школыш- 
ковъ. Я былъ ровно на пятнадцать гЬтъ старше его. 

— Ну, пойдемъ къ женЬ, — сказалъ онъ и, взявъ ыепя 
подъ руку, повелъ въ кабинетъ. 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 121 — 

Въ кабинетЬ сид'Ьли ^^ хоадйка дома, какая-то барыпя 
среднигь жЬть и немолодой господинъ. 

— Мэри, веду преступнаго прожигателя жизни, — сказалъ 
Лншинъ, вводя меня въ кабинеть и представляя женЬ. 

Она протянула мн-Ь дружески руку и улыбнулась. 

— Все еще неисправимый холостякъ?— спросила она. 

— Да, еще не женился, — отвЬтилъ я. 

— Смотрите, не опоздайте совсЬмъ, — сказала она. 

— Да онъ ужъ и такъ опоздалъ! — засм-Ьялся Лигаинъ. — 
Ужъ гд* ему теперь жениться: у насъ ужъ туп. появились 
знаки отдич1я за дваддатипятил*тшо холостые кутежи. 

Онъ повергЬлъ рукою надъ своей головой и показалъ 
глазами на мои волосы, среди которыхъ красовалась лы- 
сина. 

— Ну, это еще можно прикрыть, — проговорилъ незнако- 
мый мн* господинъ. — Была бы охота жениться, а возмож- 
ность есть всегда, невЬстъ на всЬхъ хватить. 

— Кстати, позвольте васъ познакомить, — сказалъ Лн- 
шинъ и отрекомендовалъ меня своимъ гостямъ. 

Мы раскланялись и пожали другъ другу руки. 

— Такъ вы стоите за то, чтобы не пеленать д'Ьтей, — 
обратилась Лишина къ сйоей гостьЬ, продолжая, повиди- 
иону, прерванный моимъ приходомъ разговоръ. — А я ду- 
11ала, что при пеленаньи д'Ьтей они спокойшЬе спятъ, но 
кривятся, не разбрасываются?.. 

— Н'Ьтъ, пеленанье положительно вредно, оно стЬсняетъ 
движешя ребенка, м^шаетъ правильному его развит1ю, — 
говорила гостья. — Я положительно противъ него. Я много 
читала овъ этомъ предмет]^, говорила съ докторами и аку- 
шерками и пришла къ тому убЬждешю, что старая система 
въ этомъ случа^^ отжила свой вЬкъ. 

— Я вамъ очень благодарна за сов-Ьтъ, — сказала Ли- 
шина. — Я еще мало знакома съ этимъ д-Ьломъ и такъ боюсь 
сд'Ьлаться неопытной и неумелой матерью. 

— Да, Мэри часто сЬтуетъ на наше женское воспитая1е, 
которое не подготовляетъ изъ женщинъ матерей, — зам'Ьтилъ 
Лишинъ. — В'Ьдь въ панс10нахъ и институтахъ вовсе и не 
думаюгь разъяснять, какъ должна будетъ поступать жен- 
ш;ина, сделавшись матерью. 

— Щепетильность какая-то ложцая, должно-быть, мЬ- 
шаетъ, — ^зам'Ьтилъ гость. 

— Н-Ьгь, просто все наше женское воспитанхо и образо- 
ваше вдеть рутиннымъ образомъ, — сказала шстья. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 122 — 

— Ну, л. Еакъ эамъ понравилась акушерка, которую мы 
прислали вамъ? — спросилъ гость. 

— Ахъ, премилая особа, такая яшвая, — отв&гила хо- 
зяйка дома: — она мевя и коего Але&сиса совврсоюво 
успокоила. 

— Ахъ вы, молодежь, всего-то вы трусите, — засн'Ьялся 
гость. — Я в*дь гояорялъ, что все пойдотъ своимъ по- 
ряДкомъ. 

— Ну да, теб'Ь хорошо толковать, когда ты теперь при- 
выкъ къ 9тоиу, — заметила его жена.— А я поиню, какъ ты 
метался по городу, когда я ожидала перваго ребенка. Мо* 
жете сь&Ь представить, онъ чуть не выг&алъ изъ дому одну 
акушерку за то, что она см'Ьла ему С1Ц|,зать, что окъ на- 
прасно тревожится. «Какъ, напрасно тревожусь о здоровы! 
моей жены, о жизни моего ребенка!» Ахъ, онъ быль про- 
сто уморителенъ въ это время, и едвагодва вразумила его, 
объясяивъ ему, что опасности никакой н4тъ. 

— Н^тъ, а мн'Ь мама разсказывала, что когда пришло 
Бремя мн']^ родиться, — зам'Ьтила хозяйка: — то папа затккулъ 
себ* уши и зарьыся въ подушки, та1съ что его едвагвдва 
подняли, когда я родилась. « 

Общество, быть-можегь, еще долго бы предавалось подоб- 
нымъ воспоминангямъ, забывъ о моемъсуществован1И, если бы 
обо мнй не вспомнилъ внезапно мой другъ. 

— А ты все попрежнему постоянно посЬщаешь Буффъ? — 
совершенно неожиданно спросилъ онъ. 

— Н'Ьтъ.,. рЬдко бываю,--отв4тилъ я и почему-то поту- 
пился, точно меня спросили: продолжаю ли я пьянствовать? 

— Что же такъ? Скверный составь труппы, вЪрйо?-^ 
спросилъ Лишинъ, закуривая папироску. 

— Н'Ьтъ... Но прискучило, — отв^талъ я. 

— Говорить, тамъ какая-то Гарнье или Гранье отли- 
чается? — спросила гостья. / 

— Да, Гранье, — отв-Ьтилъ я. 

— Боже мой, сколько «этихъ дамъ» развелось нынче въ 
Париж-Ь, каждый годъ какую-нибудь новую камел1ю пригла- 
шают къ намъ, — небрежно зам4тила она. 

— Гранье очень талантливая артистка, — вступился я за 
артистку. 

— Ну, разв* можно «мотрЬть серьезно на этихъ каскад- 
ныхъ барынь!.. Что она такъ же, какъ Шнейдеръ, канка- 
нируетъ? — спросила она съ презрЬтемъ. 

— Штъ, она не канканируетъ, — отв4тилъ я. 



0\дШе6 ЬуСл00^1С 



*- 123 — 

1Тасту111||и10 целорсое шод^нге, 

Барым щ&лшощ п^^щ^вы'^ь къ хозяйке и еяросила ео 

— Вы не устали ли, та сЬёге? Вамъ нужло лаб^т^!11> 
въ вашемъ положеши утомден1Я. Я знаю по опыту, какъ 
8Г0 ]федно д*вствувтъ. 

-- Щтъ, ничего... У меня только немного голова тяже» 
сешдря, — та^^'ь же тихо ответила Лишияа. 

— А цуж^яты «урятъ е1де1 — покачала головой гостья, 
Ляшивъ ноЩщыъ на лэту эту фразу и з^а^ндъ папи1юсу. 

— Да, д^ейдекте, госюда^ лучше въ залу, — саазадъ 
овъ, о^кщаась т мя^ н другому гостю* 

Янодаялся я взялся ^за шляпу. 

— ]3ы узрь и идете?— отросяла Лишниа. 

— Да, мн4 надо, — отв^тиль я. 

— Кудйизвь торопяпи>ся?— спросялъ Лйшйнъ. 
~ Мя* 1?ора! — отв'Ьтилъ я. 

Я проетялся н вышелъ изъ кабинета, Лишияъ прово^ 
янлъ кеня до передней. 

— Заходи, дружиде, — сказалъ онъ. — Да не считайся вн- 
зитамя. Я теперь невмФняеяъ и выхожу изъ дояу только 
со ^^[иганъ. Ты нояияаешь, что мн'Ь не до визитовъ посуда. 

— Ну, разугЬеуся, — отв4тилъ я. 

И точно, ирвтш еще дни, недели, мЬсяцы, а Лишину 
все было не до визитов^. Наконедъ, судьба опять свела 
меня съ вииъ: я встр^тилъ его у нодъ'Ьзда его квартиры. 
№ь не зам^тилъ, не узналъ меня н едва не сшибъ съ ногъ. 
Я оБликяулъ его. 

— А, здравствуй, здравствуй! — нрикнулъ онъ мнЬ на 
ходу. — ^Изш|ни, ножадуйста, я тороплюсь... У меня вчера 
родился еыяъ... 

— Поздравляю,— сказалъ я. 

~ Спасибо, спасибо! Извини, что де приглашаю теперь 
1п> себ^.>. но попинаешь, теперь такое время. Какъ-нибудь 
заверну къ теб*. 

Н^ть, онъ хю завернулъ ко мн^. Впрочемъ, можегь-быть, 
онъ ожидаетъ теперь дочь уже, и, конечно, вы сами пой- 
мете, чзч) въ такое время ему но до визитовъ... 

Возвращаясь домой шсл'Ь втой посл'Ьдн'ей встречи съ но- 
гт бывшимъ другомъ, я всяомнилъ ан^екдотъ о неалоли-* 
таш^^. Да, ве.!И и я, старый холостякъ', испущу свой по- 
сл11ди1й вздохъ, то они, женатые Лишины, будутъ попреж- 
нему приготовлять своя.-семейныя макароны. 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 124 — 

Къ этому выводу долженъ когда-нибудь придти 11аада1Д 
старыЁ холостякъ и вычеркнуть себя изъ числа дМствую- 
щихъ лидъ человеческой жизни, перечислившись въ составь 
аростыхъ зрителей этой жизни. 



...На холостяковъ сыплются массы обвинен1Й..Но ч-Ьмъ же 
«иноваты люди въ томъ, что имъ не удалось, вслЬдств1о 
тысячъ различныхъ причинъ, вкусить всЬ сладости семей- 
ной жизни? Ч^мъ эти люди виновн'Ьо гЬхъ, которые, очертя 
голову, женились, лишь бы жениться, и потомъ измучили 
<;воихъ женъ, загубили ихъ лсизнь, пустили по-М1ру своихъ 
д-Ьтей? Неразумныхъ же и неразсчетливыхъ браковъ, какъ 
пзв'Ьстно, гораздо бол-Ье, ч'Ьмъ вполн-Ь счастливыхъ. 

Холостяковъ называготъ черствыми эгоистами. Но гд* же 
вы видели сухую воду, холодный огонь п людей не эгои- 
•стовъ? Челов'Ькъ эгоистъ по натур'Ь, н когда ему нропокЬ- 
дывали высшую любовь къ ближнему, то могли сказал:ь 
ТОЛЬКО: «возлюби ближняго, какъ самого себя», то-есть при- 
знали, что въ челов'Ьк* н^тъ чувства выше любви къ са- 
мому себ'Ь. Но если холостякъ эгоисгг>, то онъ только про- 
чггой эгоистъ, а женатый — это эгоистъ въ квадрагЬ, эгоистъ 
^а себя, за жену, за д-Ьтей, и его не наз1»гваютъ черствымъ 
•только потому, что эгоизмъ за жопу и за д-ктей навываютъ 
уже не эгоизмомъ, а любовью. Но проверьте, что значить 
^та любовь въ действительности, и вы увидите, что она 
ле что иное, какъ эгоизмъ въ квадрат*, въ куб*. 

Холостякамъ приписываютъ всевозможные пороки и не- 
достатки: разврагь, пьянство, различный маши, подозритель- 
ность, сумасшеств1е. Положимъ, что все это чаще встре- 
чается именно у холостяковъ, но не доводятъ ли до этого 
холостяковъ общество, семьи, женатые люди, ,ревниво обе- 
регая отъ нихъ свои дома, ставя их1> въ положен1в ка- 
дихъ-то отщепенцовъ, оксплоатируя ихъ при случа* въ 
лользу своей семьи, но не давая имъ ничего взам*нъ ихъ 
услугь, подсмеиваясь надъ ними, надъ ихъ странностями, 
бросая ихъ жить и умирать въ чужихъ углахъ? Во вся- 
иоыъ случаЬ нужно помнить, что жизнь холостяка — печаль- 
лая жизнь, и что нельзя негодовать и возмущаться, до 
чего бы она ни доводила холостяковъ. Старые холостяки, 
при самыхъ счастливыхъ случайностяхъ, превращаются въ 
комическихъ дядюшекъ, крестныхъ и посажбныхъ отдовъ, 
то-есть ихъ заставляютъ платить за венчанье, чтобы друпе 
им-бли возможность вкусить всЬ сладости медоваго месяца; 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 125 — 

Бхъ заставляють платить за крестины, потому что друпе 
испытывали вс^^ радости быть отцами и матерями; имъ отво- 
дятъ какую-нибудь комнату окнами на задшй дворъ въ се- 
мейномъ дом*, на чердак-Ь, у В1ардо, потому что отъ нихъ. 
охидаютъ въ скоромъ времени наследства. Но это еще сча- 
стливцы изъ холостяковъ; болЬе несчастные тихо спиваются 
съ круга или шнадаютъ подъ башмакъ старыхъ разврат- 
пнцъ, превратившихся въ квартирныхъ хозяекъ... 

Я самъ холостякъ и я давно присмотрелся къ этой не* 
гсселой жизни холостяковъ. 



Мнопе говорить, что холостяки — народъ безподезный и 
что ихъ за дто следовало бы обложить известной податью 
въ пользу женатыхъ. Мн* кажется, что холостяки далеко 
не безполезны уже потому, что они лучш1е наблюдатели. 
Едва ли какой-нибудь женатый челов^къ, стремящШся пре- 
бывать въ своемъ гнЬзде, можетъ скопить такой запасъ на- 
ОлюденШ, какой можетъ скопить любой холостякъ, в^чно живу- 
щШ среди толпы, не имеющШ своего уютнагогнЬзда. Большин- 
ство художниковъ, писателей, артистовъ — холостяки илн 
йюди женатые, но ведущш жизнь холостяковъ; геши р'Ьдко 
оываютъ домовитыми людьми, р^дко играютъ роль семья- 
нина; семейная жизнь приводи1ъ къ однообраз1Ю во взгля- 
да.\ъ, привычкахъ и обстановке. Я, по крайней м^ре, обя- 
занъ своею наблюдательностью исключительно тому, что я: 
окончательно былъ зачисленъ въ ряды старыхъ холостя- 
Бовъ, т. е. оказался лишнимъ и ненужнымъ въ домахъ раз- 
иыхъ Лншиныхъ: переставь быть въ нихъ действующимъ 
дицомъ, я сделался въ нихъ зрителемъ. 

Ч'Ьмъ дольше я жилъ, ч^мъ больше я присматривалс^г 
1:ъ жизни, тЪкь рЬже и рЬже я сталъ посещать театры 
для созерцашя разныгь пьесъ. И. точно, какой интересъ 
он'Ь могутъ им'Ьть для того, кто, мало-по-малу, привыкъ. 
любоваться великой траги-комед1ей, называемой человече- 
скою жизнью? Она нелепее самыхъ нелЬпыхъ водевилей, 
она глубже самыхъ глубокихъ трагедШ п никакой самый 
САгкшй драматургъ не решится создать такихъ оригиналь- 
пыхъ фигуръ и положенШ, кахпя создаетъ жизнь. Оно и 
понятно: драматурга могутъ освистать за создан1е физиче- 
скаго и нравственнаго уродства, за изображеше нелепых!^ 
и безсмысленныхъ положенШ; жизнь же не освищешь, что бы 
она ни создавала — урода ли, лишеннаго отъ рождения ногъ. 
или рукъ, или сцену, какъ стремится какая-нибудь жен^ 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 126 — 

пшяа, лресышвтаяся всетюзмотЕЫни насл»ждан1М1У, йены- 
ттъ любо» этого урода^ ЧЫъ ясй'Ье^ втгди^ чеюзгЬБЪ все 
ра8«>образ1е и всю неожиданность д<|^ектою, соз^а^гюеа^мыхъ 
жвзвыо, т1|гь одя)ообра1з<гЬе кажутся еиу заш^з^ьм р«а№ыхъ 
театрадьнш:'^ коявдШ и дравгь, ткъеь бв»ц1^1тм1е й1р1едстаг 
В1ЯЮТСЯ вн7 разные сцешйчесше тшгы, 'Гкгь скута^Ь!» стаг 
нонитен вху сиотр'Ь'Г^ йа ньееб1, котщ, тторахъ он%г уга- 
дываетъ 1фк №дшт1И ^най^са в1!» ле^квоагь 9Л'Л, и ^эгь 
екльй1в Т41йе'г^ вш шв въ* раек'& шн н^ар^'ерп^ 'Реа^ргц а въ 
раззолоченныя па.1аты богача иля ]^^ потонувййй въ грязи 
уголъ бедняка, въ закрытую^ отъ постороннихъ наблюдате- 
^е^ свэта»ч;вятыгь^ мирной семейной ^кйэ»» нл1( в1 откры- 
тые настежь для каждаго ветрк4^аго пр!ютБ^ тульбт я раз- 
врата. Чуж\п доха, публ!гшыя 1*улявкя, ^алы* еудебнъпп» за- 
с4да81й^ общ1я собран1Я клубовъ и акц1онерныхъ обя^етвъ, 
базаркыя Ающади, фв6р[ки н заводы замЬшешъ ему теа- 
тральные нодкоеткй^ я «►нъ втя1Гивается вое> жт1ъ> лрюдво- 
юаггамца^ося «абяюд^еля нли фланербц тж»р^ неояогдан- 
ныхъ наслаждений, етрааньсхъ приклю^^Ш я 1^аг11ада№х'ь, 
то скорбярить волненШ. 

КдБ-ь заввятыв театралы отда1&тъ йфед^чте1йв Я^в&ст- 
ныггь м^ктамь :^ театрЬ, парт^у шй яарадшзу, тмь фла- 
нера влечетъ всегда въ одн'к н тЬ же №1стн!оет1К, и»ка1^ое- 
:внбудь жШо шукныгь гуляя1|Г шм на окраину Щ»л0^ въ 
кгръ зая:о1уствей жизни; какъ истинные театралы жюбтъ 
врешгущеотвенво 1тесы 11зв'ктваР0 рода или изв^Ьстгыя 
]^1VСТа въ ньесахъ, такъ и фланеры набл%>дай(угъ, тлывшркъ^ 
ебрад1эт1ъ, за однороднашя сценами челев^песк^[)й траги-ко- 
мед1и; какъ настоящ1е театралы съ '^чешемъ* времени яа- 
^ошаютъ оч№]ь фамилъяр1№о по^родствея^аому отноеи1^1Бся къ 
ашгерамъ, называя нхъ не вросто «Патти», а ^(зшнвю 
Патти» ^ не просто «Самдйловымъ:^, а «нашимъ Васил^емъ 
Васнльевичемъ», такъ и фланеры додаются друзы^яну к род- 

НЫМН> ТЪХЪ тЯ ДруГИХЪ Д'ЬЙеТВуЮП|ИХЪ ЛЭДЪ ЖМТ^1^11ЙХЪ 

драмъ я Бозйвдьй, и я зналъ одного очень ск:ро«й«аго стаг 
рнчка^ланера, который одв^ажды при встрЪч^Ь со пвгою съ 
воя;нен1емъ ра^казывадъ йн^Ь, что «в^дь наша-то бЬдвяяска 
Камил1яа совсФмъ разорилась», а щ Каиилглу ош^ зналъ 
тольке потому, что привыкъ ежедневно издаиг следить гла- 
заяз! на улицЬг за ея зкилажаши, за ея яарядамн, за ея 
;и)боВ1Гикаии. Фланеры обыка»вевно стафые хо^1остяки, не 
ж1рЬющ10 емред'Ьленныхъ занятШ и живущее на венсм, или 
елужащ1е гдЬ-нибудь по необходаямости, а не йо» привванно 

0\дШе6 Ьу ^лОО^ 1С 



— 127 — 

«онторщиками я вовсе не лвтересукшцеся 'своизги еухини 
аааатмми^ они по бо;Еи11ей части живутъ Vъ мебдврован- 
выхъ Боккяаагь^ обкдають въ кухниствресихъу хфоводятъ 
вечера зкюжу »&, врогулахк и въ ^д^Ши за стакаиоиъ 
вогаа гд1>*вибудь впк «МедвЪ;!^, у «Дозшняжа»» ввотда они 
■ескцаютъ равп^ влж оарфвръ театре, куда яхъ пржвде- 
ваютъ ее етоо&во сяаанш иредсгашлешя, е1бо^(»во желаше 
«вобнп въ ввафо^в^»^ оотодяов^гь сгь Б'Ьш» лоиало въ бу- 
фетк; яЬтожь ош хедять п вгь «Л'1тнШ сад:^», я въ «До* 
Ш1Дроп»», я въ «Лявадкю^у, и въ «Зоо^сотя:ч6СIз^й са^(ь», я 
въ «Бкалгеряягефь», ода1Шъ еловвягц во всгк вгЬста,. гдк со- 
бврветея кно№ Шфо^о^. Вез^ у фланера ескь знаконые, 
веэдЬ о«ь ааптфияяють съ яоеторошгяжи лщы§в;, везд! 
тгь накодт яредяеть для иаблюдевгй я для раэ»ЕШЛ1вЯ1й, 
Я саяь даюо привывъ къ ат(й жиэвя н съ жащцвгь диеяъ 
убкждаях», ЧТ9 подобаыв фланеры у ]ваеъ все плодятся я 
шмощпл по иЛ^ того, кань людъ К11яя1еяъ дорошввжы я 
яассм другяхъ првчяяъ, рушится старая сехейаая жизнь 
я раавивается яознь холостая, клубная^ трактирная, жавнь 
въ нббяироввнивссь кошгатаагь, еъ об'кдаяя въ яухяястер- 
скяхъ, съ вечербши въ «Зшшихъ садохъ» я «Ливадшгь»« 
Я уже хорояю заучилъ десятки физхоношй^ которыя я всегда 
вамгЬось безошибочаа ветрЬтить въ то»ь или другояъ 
ебщеетвеяионъ ]АстЪ, я дтя обмцеетяенвия. ]г1ста смотрятъ 
какъ-то Н0 тгш^ когда въ няхъ Ж9 вндяип^ яхъ врясяя^- 
янгь носЬттеаюй холостяковъ«*фаанеровъ. Такъ^ напршгЬръ, 
въ «Собраши художниковъ» мн'Ь показалось бы какъ-то иу- 
его» яакь то странно, если бы я не встр^кти^^ь тамъ вс^Ьмъ 
гваЛстюто, вгкжеавкоашсаго, н^колькообрюэтшагогосподина, 
шевченковскаго тина съ юноклбнъ яа глазу, еъ загадочно^ 
вася']и11Ливой улыбочкой и съ нровзяосишпя носовшгь 
акцентонъ, н'Ьсколько плоскими шуточкавог. А «Демндровъ» — 
развЪ можно его еебЬ яредставитвг безъ ввсокаго, илотиаго 
госш)дяна еъ гусшми черны>ии волосаия еъ 1фос%дыэ, при- 
храяывакнцаго на одяунофу, сильно жестикулнру1он[(аго ру- 
ваяй, нмщаго чай въ обп^^Фтвг!^ Егарева я какой-нибудь 
Альфоисины и оглашашмцаго воздухъ рЬзкимъ^ короткняъ, 
какъ каоркаяьег ворона, си^ховъ? Век» нодобныя ;аца — фла- 
веры, я кто хочетъ знать летербургскув жизнь, тотъ доя-< 
жеяъ ебпжаггьсв еъ нився: они нознакомятъ васъ съ та- ' 
йии недочаяя оо своей спещадьвости, какихъ ваиъ, если 
в» не холостякъ^флянеръ, при всей вашей яабии^даггеяьно- 
етиу вякогда не годкЬтить сраау, съяалету. Я скавалъ: 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 128 — 

«по своей спец1альности», потому что каждый фланеръ не- 
прем-Ькно спещадистъ. Спещальность имъ избирается без- 
сознательно, случайно, даже невольно; иногда фланеръ вплоть 
до самой гробовой доски и самъ не подоз1И[шаетъ въ своей 
простотЬ сердечной, что онъ спецхалистъ, но стоить све- 
жему человеку поговорить съ нимъ, и свЬшй человДкъ тот- 
часъ же поиметь, какого конька объ'Ьздиль его собесЬдшпсъ. 
Я зналъ одного фданера-н'Ьмда, который могъ быть на- 
звань спецхалистомь по кухмистерскимь: старый холостякъ, 
жиъущ1й на пенсш, онъ принуждень быль обЦать въ кух- 
мистерскихъ; пообЬдавъ въ одной, онъ остался недоволенъ 
об-Ьдомь и пошель въ другую, въ другой об'Ьдъ оказался 
еще хуже, и нЬмецъ дошелъ въ третью; когда и въ третьей 
об'Ьдъ оказался неудобосваримымъ, кЬмець сд'Ьлалъ изъ этого 
«кухмистерскШ вопрось» и, протестуя и агитируя, началъ 
отравляться во всевозможныхъ кухмистерскихъ поочередно; 
вы могли заговорить съ нимъ и о политик1ц и о театре, 
но можно было впередъ держать пари, что разговоръ не- 
пременно кончится имъ « кухмистерскимь ^ вопросомъ». 
Интересн-Ье всего было то, что этоть господинъ нашелъ, 
наконецъ, добрую женщину, кормившую своихъ жильцовь н 
двухъ-трехъ постороннихъ посЬтителей очень хорошо, такъ 
что у нея можно было не отравляться, чЬмъ и воспользо- 
вался мой н'Ьмецъ въ течен1е недк1и, послЪ которой я 
снова встр-Ьтиль его въ одной изъ кухмистерскихъ. 

— Что же, разве вы не довольны обЬдами мадамь Ней- 
манъ?— спросиль я. 

— О, н^тъ! Отлично кормить, батюшка мой, я никогда 
не едалъ такихъ прекрасныгь об^довь, какъ у нея. При- 
готовлено чисто и порц1и, знаете, ташя бодьшхя. 

Н'кмсцъ началъ подробно описывать всЬ прелести обЬ- 
довъ у мадамь Нейманъ. 

— Такъ что же вы не у нея об-Ьдаете? — спросиль я. 

— А-а,— протянулъ н-Ьмедь: — мн*, батюшка мой, ска- 
зали, что туть открылись дв'Ь новыя кухмистерск1я. Надо 
было попробовать, какъ въ нихъ кормять, это интересно,— 
оте^тиль спещадистъ по кухмистерскимь. 

И пошель онъ опять отравляться кухмистерскими обе- 
дами и агитировать противь кухмистеровь. Бедняга самъ 
не понималь, что онъ просто соскучился у мадамь Ней- 
манъ, что онъ ужо втянулся въ привычку отравляться не 
въ одномь м^стЬ, а въ рааныхъ м^стахъ, наслащаясь сво- 
ими протестами и своей агитацией противь всевозможныхъ 

0\дШе6 Ьу ^лОО^ 1С 



— 129 — 

кухыистеровъ. Агитируя и протестуя, онъ былъ убЬждвнь, 
что онъ играегь из]Астну1о ответственную роль въ житей- 
ской комедш, а не влачить, свою жизнь простымъ зрите- 
демъ этой Еомедш. 

Только отъ такихъ холостяковъ - фланеровъ п молено 
узнать всю петербургскую л:изнь' со всЬми ея тайнами, со 
вс*ми ея подробностями, со всею ея истор1ею. Ни одинъ 
семейный сгарожилъ не сообщить вамь того, что могутъ 
сообщить фланеры -холостяки, способные приносить даже 
нзв^стныя жертвы ради своихь экскурс1й и чувствующ1в 
себя несчастными, когда »ти экскурсш прекращаются по 
какимь-нибудь непредвидЬннымь обстоотельствамь. Такь я 
знавать одного стараго отставного профессора-холостяка, 
жизнь котораго была буквально отравлена пожаромь «Тол- 
кучки*. «Толкучка» была м-Ьстомъ его ежедневныхь прогу- 
локъ вь течеше многихь л^Ьть. На «ТалкучкЬ профессора 
знали всЬ букинисты и вс* продавцы древностей. Онь по- 
купалъ очень мало, но очень долго бесЬдовалъ со вс4мн 
знакомыми торговцами, интересовался ихь семейной жизнью, 
пиль вь лавкахъ чай, а иногда и пиво, разсматривалъ съ 
видомъ знатока пр1обр'Ьтенныя имъ вещи, однимь словомъ, 
былъ здЬсь своимъ человЬкомъ. Когда сгор'Ьла «Толкучка», 
почтенный старикъ вдругь увидалъ, что ему некуда ходить, 
не съ к*мъ бес'Ьдовать. Въ первые дни послЬ пожара онь 
еще былъ доволень своею судьбою: ц'Ьлые дни толкался онъ 
среди зпакомыхь купцовъ, рывшихся на м'ЬсгЬ полсара, суе- 
тился, тодковаль съ ними, принималь учаспо въ ихь гор* 
и въ ихь пданахъ, точно онь самъ былъ однимь изъ по- 
страдавшихь. Но когда м4сто пожара опустЬло, когда ры- 
нокъ на время сталь возникать на далекомь отъ центра го- 
рода Семеновскомъ плацу, когда некоторые букинисты пре- 
кратили торговлю, когда друпе знакомые старику торговцы 
разсЬялись по разнымь мЬстамъ, онъ вдругь почувствовалъ, 
что городь не имЬеть для него никакого интереса, что ему 
некуда ходить, что у него нЬтъ «занят1я», что онъ, — ну да, 
онъ признался въ этомъ внутренне, — никому но нуженъ. 
Н-Ьсколько времени онъ, какъ гЬнь, бродиль еще по мЬсту 
пожара, потомь попробоваль несколько разь посетить Се- 
меновскШ плаць,- потомь, — потомь онъ сталь все чаще и 
чаще оставаться дома и пить... 

Холостяки-фланеры, хсакъ я уже сказаль, нерЬдко коп- 
чаютъ атимь. Иногда; утомись фланерствомь, чрствуя упа- 
докъ силь, они ищуть возможности прхютиться подъ кры- 

Соч1шен1я л. К. Шеллера. Т. V д^ I 

01дШ2ейЬу^лОО^1С 




— 130 — 

лышко какой-нибудь «квартирной хозяйки» и кротко про- 
щаютъ ей ея нЬсколько двусмысленное и бурное прошлое, 
терп'Ьливо выносятъ строптивость и алчность ея характера 
въ настоящемъ, и ес.1н чего-нибудь боятся въ будущемъ, 
такь это только того, чтобы и она не вышвырнула ихъ 
вонъ. 

Невеселая эта жизнь, господа, п долго старается чело- 
вЬкъ ^^лать видь, что онъ не живетъ этою жизнью, что 
онъ еще не вступилъ безповоротно въ ряды старыхъ холо- 
стяковъ, что онъ еще не зритель общественной жизни, а 
д^Ьйствующее лицо въ этой жизни. Сознается оиъ въ этомъ 
только посл'Ь 1гЬлаго ряда сценъ, который ясно говорягь 
ему, что онъ .лишшй, дишнШ и лишнШ вездЬ и всюду — 
только тогда онъ покоряется судь61>, не строить планов-ь 
насчетъ своего будущаго, тупо тянотъ свою лямку, заботясь 
лишь бы день убить, и сторонясь огь общей жизни, наблю- 
даетъ за этою жизнью. Не дешево достается подобное со- 
знс1Н1е, но какъ то.1ЬКО начпетъ оно зарождаться въ душЬ 
такъ тотчасъ является 1са1{ая-то мнительность, какая-то по- 
дозрительность, и челов'Ькъ отыскиваетъ во всЬхъ отноше- 
Н1яхъ къ себ'Ь какой-то двойной смыслъ, ловить во всемъ 
намеки на то, ^гго онъ лиган1й, ненужный, чужой. Я ничего 
но знаю хуже этого душсвнаго состоян1я, — впрочемъ, мо- 
жотъ-быть, это пропсход1т. отъ того, что я еще таггь по- 
давно пережнлъ тотъ пер1одъ жизни, когда впервые я сталъ 
понимать, что умри я хоть сейчасъ, а мои ближше все- 
таки, какъ п прежде, ни на минуту не задз'мываясь о моей 
смерти, будутъ приготовлять свои семейныя макароны. 

Впрочемъ, у меня, какъ и у каждаго стараго холостяка, 
есть своего рода утЬшен1е: я не боюсь причинить горе иди 
нсуловольств1с кому бы то ни бы-ю своею смертью. 

XI. 

Любовный романъ доктора Мазика. 

114Сь гобраюсь довольно большое общество на дачЬ. Въ 
*т*ш* лот» глз(П'ы ра;шесли в-Ьсть объ одномъ романиче- 
ское ь пшоуитств-Ь: заотрк^н лея какой-то молодой человЬкъ, 
Д1*1»ж:1 1ги рукахъ ;кенск1Й портрет, и оставив-ь страстное 
|111«1*м^ иа ими какой-Т(МЧ'порп1увшой его Лид1и. Естсствеп- 
1шмъ ^н»|>аломь вс1. 1чики въ наиюмъ кружкЬ вергЬлись 
»1сио :*1>)го происпюгтвЬ! ДНЯ. ВсК толков<ии о несчастной 
^■11« о томь, до чого она норЬдко доводить людей. 

1 01дШ2ейЬуСлОО^1е 

^ 1 



~ 131 — 

— Напитается челов'Ькъ въ дЬтствЬ любовныхъ рома^ 
новь н живетъ весь в^Ькъ съ 7б'Ьщен1емъ, что любовныя 
€гтношен1я людей являются чЫ-у-чо высшииъ^ нсзекныш». 
Ну, отвергни или обмани потозгь такх)го человека предиегь 
его страсти, онъ сейчасъ и сходить съ ума или пускаетъ 
иулж) въ лобъ, ючно иа всенъ гемвонъ та{гЬ и жеищииъ 
н^ болыпе, — закЬтнлъ между лрочимъ серьезиымъ тояомъ 
одииъ взъ присутствовавшихъ въ иашеаъ кружнгЬ мужчииъ. 

Это былъ докторъ Ыазин'ь, гослодинъ л-Ьтъ сорока двухъ, 
еще сохранивши сл^кдм былой красоты. 

— Вы, докторъ, конечно, не сд11лали бы этого?— эамЬ- 
тяха тоноиъ вроиическаго упрека одна молоденькая жен- 
щина. 

— Не сд'^лалъ бы-съ,— сухо отв*тилъ докторъ».. 
Молодая женщина сд-Ьлала наси^Ьшливую гримаску. 

— Желала бы я знать, что бы вы сделали, если бы 
вась самихъ отвергла любимая вами женщина, — настойчиво 
продолжала его допрашивать молодая женщрша. 

— Отвергла бы Марья, пошелъ бы къ Дарь'Ь. — уже со- 
вс*мъ грубо бтнЬтидъ докторъ. — Не удалось заполучить ла- 
Еомаго блюда, такъ нужно довольствоваться ржаныиъ хл*- 
боиъ. Гастроном1я— пошлая роскошь, пужно только утоле- 
ше голода. .---* 

— Фи, 8Т0 просто шгаизмъ! — проговорпла молодая жен- 
щина, дктая опять гримаску. 

— Ну, а я считаю динизмомъ или, если хопгго, матерха- 
лозмомъ, распущенностью и самодурствомъ тотъ взглядъ па 
любовь, который существуеть въ обществ'Ь, — серьезно ска- 
залъ докторъ. — Если вы отделите любовь, ставящую чело- 
века выше животнаго, отъ чисто лшвотныхъ побужден1й, 
неизбежно присущпхъ п человеку, то вы увпдпте, что от- 
вергнутыхъ любящихъ .иодей не можетъ быть, а что бы- 
ваютъ только отвергн)'тые любовники. Если тл люби>гь че- 
локЬка за его нравствснныя и умствонныя достоинства, то 
ничто не можетъ развести насъ съ нимъ, мы сумЬемъ его 
привязать къ себЬ, сумЬемъ подняться до него, сум'Ьемъ 
простить его ошибки, сум'Ьемъ исправить его недостатки и 
будемъ связаны съ нимъ любовью до тЬхъ поръ, пока не 
пз1гЬнится вполнЬ опъ, плн не изм-1.нимся мы сами, то-есть 
до тЬхъ поръ, пока у насъ не порвется окоичате.тьно об- 
щая умственная и нравственная связь. Эта связь не обры- 
вается вдругь и потому не сводить съ ума и не побуждаетъ 
къ самоубхйству. Но отвергнутыхъ и обманутыхъ любовпп- 

9* 

0\дШе6 Ьу (^ОО^ 1С 



— 132 — 

ковъ бываегь масса, потому ато тутъ связь является чисто 
физическою, материалистическою, животного: челов'Ькъ мо- 
жетъ быть очень хороигимъ человЬкомъ и очень пдохииъ 
любовникомъ, онъ можетъ прискучить любовниц'Ь, она мо- 
жетъ найти лучшаго, ее могугь развести съ нимъ посто- 
ронн1я причины. Всд'Ьдств1е этого, если челов-Ькъ привле- 
ченъ къ женщин'Ь только чисто животного страстью, то онъ, 
конечно, долженъ ждать того, что она отвергнетъ или бро- 
сить его, такъ какъ онъ можетъ не пойравиться ей, а из- 
менить свою образину не въ его власти, или онъ можетъ 
показаться ей потомъ хуже, чЬмъ казался прежде, или на 
его м-Ьсто можетъ явиться лучпйй, но онъ будетъ настой- 
чивый самодуръ, грубый матер1алистъ, пошлый диникъ, или 
романтикъ, не понимающ1Й, что онъ въ сущности является 
простым'ь слугою животныхъ похотей, если онъ сойдетъ отъ 
этого съ ума или застр'11лится... 

Докторъ говорилъ р'Ьзко и грубо, тщъ что его собесЬд- 
ницу н'Ьсколько покоробило отъ этой б^'Ьды. Но она не 
унялась. 

— Такъ, по вашему, онъ, если онъ не матергалистъ, дол- 
женъ идти у'гЬгааться къ другой любовниц'Ь? — съ нрон1ей 
спросила она. 

— Да-съ: кушать надо всЬмъ— и идеалистамъ, и мате- 
р1алистамъ. Но если не удалось покушать лакомаго блюда, 
то 'Ьшь ржаной хл^бъ, да не сходи отъ этого съ ума и не 
стреляйся, помня, что на св-Ьт* есть много ладей, кото- 
рымъ и ржаной хл-Ьбъ-то иногда приходится 'Ьсть съ мяки- 
ною, а главное заруби у себя въ памяти одно правило, что 
челов'Ькъ только а'Ьмъ и отличается отъ животнаго, что у 
него есть, кром-Ь простыхъ животныхъ побужденШ; иЬчто 
болЬе возвышенное, что мы называем-ь духовными побужде- 
н1ями, нравственными интересами и такъ далЬо. Животное, 
видите ли, когда ему нечего жрать, ёсгь своихъ со- 
братьевъ, — человЬкъ же д'Ьлаегь это только въ дикомъ со- 
стоян1и или въ т* времена б'Ьдств1й, когда онъ опускается 
на степень животнаго... 

— Это вы въ анатомнческомъ театр* придумали такую 
теор1Ю любви или, лучше сказать, разд-Ьленхя любви на дв'Ь 
части? — приставала молодая женщина. 

— Да-съ, въ анатомическомъ театр* и въ сумасшедшемъ 
дом*, — сказалъ докторъ и всталъ: — и я думаю, сударыня, 
что человЬчество только потому и твортт» столько сума- 
сбродства изъ-за любви, что человеку не сумели внушить 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



1 



— 1.33 — 

съ детства правидьнаго взгляда на его отногаен1е къ жен- 
ншнЬ н вскружили еиу гояову разными глупыми любовными 
романами. Если вы просмотрите исторш сумасшествШ и 
самоубШствъ изъ-за любви, то вы увидите, что люди схо- 
дятъ съ ума и убнваютъ себя не изъ-за любви къ нрав- 
ственнымъ и умственнымъ совершенствамъ любимаго суще- 
ства, потому что тутъ не можетъ быть причинъ для сума- 
сшествЫ или самоуб1йства, а изъ-за чисто животныхъ стра- 
стей, возбуаденныхъ женщиною. Не удовлетворила жен- 
щина животнымъ побужден1ямъ мужчины, ну, онъ и схо- 
дить съ ума или самъ убивается сейчасъ. Ну-съ, а это 
значить становиться даже ниже животнаго. 

Когда докторъ ушелъ съ балкона, всЬ начали осуждать 
его, говоря, что онъ самъ прозаикъ, цнникъ, брюзга, ста- 
рый холостякъ... Мн*, какъ его другу, пришлось вступиться 
за него, и я разсказалъ обществу его истор]ю, которую сей- 
часъ прочтетъ читатель. 



...Съ докторомъ Мазинымъ я познакомился очень давно 
и довольно оригинально. ^Прихожу я однаадм въ купальню 
на Фонтанк* у Измайловскаго моста и вижу, что какой-то 
юнецъ въ одежде Адама до гр'Ьхопаден1я стоитъ ко мн'Ь 
спиною у противоположной входу стЬны, упершись руками 
о скамью и прильнувъ лицомъ къ дощатой персгородк'Ь. Я 
вьшулъ портсигаръ, закуршсъ папиросу и сталъ неторопливо^ 
раздаваться. Наблюдатель, невидимому, не зам'1^чалъ моего* 
присутств1Я. Наконецъ я уронилъ, снимая, свой сапогъ, п 
этоть шумъ заставилъ очнуться, стоявшаго ко мн* спи- 
ною, незнакомца. Онъ быстро обернулся и съ застЬнчивой 
улыбкой взглянулъ на меня. Я увидалъ очень хорошень- 
кое, сильно раскрасневшееся личико совсЬмъ молодого че- 
ловека, почти еще мальчика. 

— Извините-съ, я васъ совсЬмъ и не зам-Ьтил ъ, какъ вы 
вопши... думалъ, что никого пЬтъ, — заговорилъ онъ торо- 
пливо, красная и потупляя разгор']^вш1еся глазенки. — Дамы, 
знаете, купаются тамъ... любопытно... Сейчасъ жена нашего 
начальника отд'Ьленхя съ дочерью и гувернанткой пришли... 

Онъ говорилъ, и лукаво улыбаясь, и конфузясь въ одно 
н то же время, какъ пойманный въ шалости школьникъ, 
еще не знающШ, распекутъ ли его за шалость или при- 
муть участ1е въ продолжен1и съ нимъ вмЬсгЬ этой шалости... 

Въ ату минуту въ соскднемъ отд^ленги купальни послы- 
шался плсскъ воды, и юноша замахалъ мнЬ рукою. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 134 — 

— Постойте, постойте, должно-быть, В7» воду бросились, — 
пос1г1ш1НО проговорнлъ онъ и снова припалъ лидоиъ къ 
доп^атой перегородк'Ь. — Плаваютъ! — таинственно прошеп- 
талъ опъ, на секунду опять обернувшись ко мпЬ лицомъ. — 
И дочь, и гувернантка плаваютъ... 

Меня начнна.1ъ разбирать си^хъ«. 

— Скажите, в» часто зд-Ьсь упражняетесь въ подобныхъ 
наблюдешягь?— спросилъ я его. 

— Да... то-есть н*тъ-съ,— конфузливо отв4тилъ онъ, отходя 
0тъ перегородки и останавливаясь передо мною.— Въ буднн 
служба не позволяетъ, и тоасе иногда зд'Ьсь много народу, 
неловко... попасться можно, потому что мужья купающихся 
дамъ могутъ зд'Ьсь присутствовать... обидятся еп1е и на 
исторш напорешься... А въ супщости что лее... шалость это 
просто... Только вотъ тутъ неловко... Вы ест хотите по- 
лучше разгляд'Ьть, такъ вотъ на ту балку взберитесь, тамъ 
есть въ перегородочк'Ь сучокъ, вынимается онъ легко... 
точно пробка... 

Юноша указалъ мнЪ то и']^сто въ купальне, гдЬ выни- 
мается сучокъ изъ перегородки. , 

— Но в*дь тамъ и удержаться пе за что, — замЬтилъ я, 
взглянувъ на то м^сто, куда указывалъ юноша. 

— Н'Ьтъ-съ, М02КН0... я добился. Правда, первый разъ 
соскользнулъ съ балки въ воду, а потомъ приловчился... 
верхомъ на балку нужно с^сть и руками за зти вонъ доски 
держаться... Тутъ гвоздь есть, так-ь за него можно уце- 
питься... 

— Э, да вы жизнью готовы рисковать для своихъ наблжь 
денШ, — засм*Ьялся я. 

— Помилуйте, тутъ не опасно... а оно понятно, я моло- 
дой челов'Ькъ, холостой... ну, и любопытно... Н'Ьтъ, а вы 
знаете купца Авдеева дочерей? — вдругъ обратился онъ ко 
мн^Ь съ вопросомъ. 

— Н'Ьтъ, не знаю... 

— Въ Седьмой РогЬ домт» свой у нихъ, около шшармъ, 
!1ить барышенъ ихъ, — пояснилъонъ, едва удерживаясь отъ 
смЬха: — вотъ-то, я вамъ скажу, констру1сц1я такъ конструк- 
«1.1я... на нихъ домъ каменный выстроить можно... Я и мать 
ихъ знаю, и горничную, что при нихъ состоитъ... Иногда 
только вотъ досадно, номерную ванну онЬ берутъ... туда 
ликакъ нельзя посмотрЬть... Я, знаете, рядомъ ра-зъ взядъ 
тоже номерную ванну, думалъ оттуда посмотреть, — такъ 
н4'гь, доски, знаете, зтакхя толстыя... правда, подплыть бы 

0\дШе6 Ьу Сз00^1С 



— 135 — 

можно, нырнувъ снизу подъ перегородку, да скандаль мо- 
акстъ выйти. 

Онъ говорилъ скоро, захлебываясь отъ удовольств1я, 
сильно жестикулируя и двигаясь передо мною. Его, пови- 
димому, вовсе не сгЬснялъ его адамовскШ костюмъ, точно 
онъ вполнЬ привыкъ быть въ общесткЬ В7> этомъ воздупт- 
номъ од'Ьян1и. я разд-блся и вошелъ въ воду, а мой новый 
знакомый вынулъ портсигаръ, закурилъ папироску и сталъ 
прогуливаться под% навЬсомъ площадки, похлопывая себя 
по т4лу н пуская вверхъ колечки дыма. Глядя на него, я 
подумать невольно, что онъ недавно только сошелъ со 
школьной скамьи и что онъ воспитывался въ закрытомъ за- 
ведевш: его разговоръ напоминалъ школьника на канику- 
лахъ, его безцерсмонная хфогулка въ адамовскомъ костюм* 
напоминала привычку «полныхъ панс1онеровъ» не сгЬс- 
няться въ подобныхъ случаяхъ ничьи мъ присутств1емъ. 

— Вы бывали въ Парголов*? — спросидъ онъ меня. - 

— Бывалъ, — отв'Ьтилъ я. 

— Вотъ тамъ хорошо.!, мы на-дняхъ ездили туда съ 
товарищами... 

— Пыльно тамъ, — зам4тилъ я. 

— Да мы больше на озер'Ь были... Вотъ^ знаете, тамъ 
отлично устроено: ванны просто изъ рого;ксчекъ понад!.- 
ланы, одна подл* другой, купаются больше на открытомъ 
1г§стЬ, *дешь это на лодк'Ь или самъ въ ванной за рогоя;- 
адй притаишься и все видно... тамъ, я вамъ скагку, лафа 
дачникамъ. 

Я смеялся въ душ* надъ этимъ оригннальнымъ люби- 
тедемъ подсматривать за кунагощимися женщинами; мн^Ь 
какъ-то невольно пришло въ голову, что онъ не только 
быль полнымъ панс10неромъ въ закрытомъ заведенхи, но 
что, кром'Ь того, онъ быль сирота, не им*лъ семьи, росъ 
безъ женщинъ. 

— Вы, однако, странный путешеств1я предпринимаете, — 
сказать я. 

— Да вфдь что же — мы люди молодые... Тоже хочется 
повеселиться... 

— Вы, вероятно, недавно еще съ гимназической скамьи 
сошли? — спросидъ я. 

— Н'Ьтъ-съ, я НС въ гимназ1н воспиттявадся... Въ гат- 
чпнскомъ спротскомъ ннститугЬ былъ... Тоже восемь лМ-ь 
отсидкть тамъ... 

— Вы точно о тюрьм'Ь говорите, — улыбнулся я. 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 136 — 

/' — Да оно такъ и есть, восемь жЬгъ взаперти сид4дъ. 
Все среди товарищей, среди мужчннъ, точно въ монасшрЬ... 
Теперь вотъ только на волю попалъ... съ весны... Мы вогь, 
знаете, съ товарищами тоже въ Ивановъ день 'Ьздили на 
Кудлербергъ... Вотъ-то, я вамъ скажу, насмотрелись на 
безобразия... 

Молодой челов'1и;ъ, прис']^въ верхомъ на перила, началъ 
торопливо съ сладкой улыбкой и съ воодушевлен1емъ раз- 
сказывать, чего онъ насмотрелся на КуллербергЬ. Онъ го- 
ворилъ, какъ мальчикъ, какъ школьникъ, которому все было 
ново. Я уже не прерывалъ его и посп'Ьшно од-Ьвался. Онъ 
тоже од'Ьлся и выгаелъ со мною изъ купальни. 

— Вы гд* живете- съ? — спроси лъ онъ меня. . 

— На Обуховскомъ проспекг!?, — отв'Ьтилъ я. 

— А я на Таракановк*. У насъ тамъ, знаете, просто... 
зимрй только скучно... ну, да я переберусь оттуда къ зим-Ь 
куда-нибудь въ центръ города... теперь-то тамъ очень хо- 
рошо, Екатерилгофъ близко, 'Ьзднлъ вотъ на челн* на 
острова, около РЬзваго острова тутъ есть р4чка, тамъ тоже 
въ праздники... 

Я посп-Ьшилъ прервать его п простился съ нимъ, такъ какъ 
а впередъ уж^ угадывалъ, о чемъ онъ начнетъ говорить... 



Прошло мЬсяца два посдЬ этой встрЬчи съ юнымъ люби- 
телемъ наблюдать за купающимися женщинами; я уже со- 
зершенно забылъ о иеш», какъ вдругь случай снова стол- 
.кнулъ меня съ нимъ. Я обЬдалъ и просматривалъ газеты 
въ одномъ изъ трактировъ, и былъ очень удивленъ, услы- 
шавъ, что кто-то здоровается со мною. 

— Вы, можетъ-быть, но узнали меня? — послышался шЛ 
вопросъ. 

Я поднялъ голову и увидаяъ юношу, который такъ из- 
умилъ меня въ купальнЬ. 

— Мы съ вами купались вм4ст4, — пояснилъ онъ. 

— Помню, помню, — ^улыбнулся я. 

— Вы мн* позволите за вашъ столъ сЬсть? — спросидъ онъ. 

— Пожалуйста,— отв'Ьтилъ я. 

— Скучно, знаете, одному, — пояснилъ онъ. 

Онъ ус'Ьлся за сто.1ъ и спросилъ себ* селянки и пиро- 
говъ. Онъ былъ попрежнему розовымъ и кругленькимъ маль* 
чикомъ, хотя на этотъ разъ онъ смотрЬлъ какъ-то задум- 
чиво или, лучше сказать, озабоченно. 

— Скажите, пожалуйста,— вдругь обрати.1ся онъ; ко мн-Ь 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 137 — 

лхЛ продолжитедьнаго молчац1Я нер^шительнымъ тономъ:--^ 
васъ не били женщины? 
Я разразился неудержимымъ см'Ьхом'ь. 

— Вы, пожалуйста, не обижайтесь, — торопливо загово- 
рил, онъ, смущаясь и краснЬя:— но, знаете, мн* очень бы 
хогЬдось это знать... Что-жъ, мы холостые люди и намъ 
нечего церемониться между собою... 

— Не били, — отв'Ьтилъ я. 

— Странно... очень странно, — ^проговорилъ онъ въ заме- 
шательстве, покусывая свою едва поБрывавшуюся пупшом'ь 
верхнюю губу. 

— А васъ?.. вероятно... 

Я не могь говорить огь овлад^вшаго мною смЪха. 

— Да-съ, вотъ опять вчера вечеромъ... Трвт1й разъ по- 
,щечину даютъ, — ^говорилъ онъ смущеннымъ и озабоченнымъ 

тономъ. — Оно, знаете, не больно, но... я, видите, совершенно 
неопытенъ по этой части... то-есть, я еще не знаю, какъ 
себя держать съ женщинами... М^ хотелось бы только 
узнать вотъ, какъ это я понимать долженъ... 

— То-есть, что же понимать-то? — спросилъ я. 

— Да вотъ, если бьютъ, — ^иояснилъ онъ. 
Я снова разразился смЪхомъ. 

— Да, вамъ вотъ смЬшно, потому что вы уже опытный 
чедовЬкъ, а я, — ^началъ онъ съ наивнымъ упрекомъ въ го- 
лосЬ. — Мн'Ь вотъ одинъ товарищъ говорилъ: «э, брать, жен- 
щину тоже не скоро раскусишь; иная такъ тебя отбалуетъ, 
что искры изъ глазъ посыпятся, а сама влюблена въ тебя, 
какъ кошка»... Вотъ я теперь и не знаю, какъ же мн^ 
быть посл'Ь того, что она мнЬ дала пощечину. Я, знаете, 
выходилъ одну горничную тутъ, два месяца ходилъ за нею, 
глазки ей дФлалъ, ручки, ну, орЬховъ разъ поднесъ... И^ 
знаете, челов4къ совсЬмъ неопытный еще и, къ тому же, 
робкШ... А вотъ вчера попробовалъ обнять, а она мпЬ и 
даяа пощечину... конечно, можетъ-быть, на это не ст&итъ 
обращать вниман]я, но тоже, съ другой стороны, если она 
всегда будетъ такъ... Оно, знаете, все же неловко, я служу, 
а она все же горничная... Можеть-быть, сосЬдямъ разска- 
зывать станеть, прислугЬ, на см^хъ поднимуть... 

— Охота вамъ ловеласничать, в^дь это просто пошло, — 
проговорилъ я. 

— Да, какъ же-съ, в4дь я тоже челов4къ молодой, — от- 
вЬтилъ мой собесЬдникъ и прибавилъ обидчивымъ тономъ. — 
Конечно, есть тайе развратники, которые Богъ знаетъ по 



I 



01дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 138 — 

1сакймъ домамъ 'Ьздягь и сближаются съ разною сваючью... 
Но я страдать ради этого баловства тоже не жежаю... я 
тоже дорожу собою... вонъ у насъ одинъ чиновникъ гужязъ 
такъ-то, да и загуби.гь себя. Нам-ь еще гувернеръ разска- 
»ывалъ, как1е ужасм бываютъ отъ эт1]хъ 110<^щен1й, Богь 
инаетъ, какихъ вертсповъ... И мерзость одна это только... 
пьянство, разнузданность тамъ... говорятъ, тамъ таюя на- 
хал1Ш эти женщины, что красн-Ьть за нихъ надо... 

Онъ пустился въ разныя ннтимныя разсуждешя о тонъ, 
какъ опасно иолодьшъ лвдямъ развратничать, ка^ ей1у 
гадко даже смотреть на падшихъ зкенщинъ, какхя онЬ бы- 
ваюгь наглыя, какъ .1егко въ ихъ кругу запить н замо- 
таться... Все это онъ сообщалъ мн-Ь но то съ отвращен^емъ, 
не то съ застЬнчивостью нанвнаго и робкаго мальчугана. 
Я попробовалъ разъяснить ему, что и его похоакдетя за« 
горничными тоже очень некрасивы, но онъ стоялъ на одномъ. 

— Что же вы прикажете д-Ьлать, в'Ьдь я челов*къ моло- 
дой... Конечно, вы скажете, что я могъ бы жениться, но 
вЬдь мн'Ь еще рано жениться, и притомъ, гд^Ь же мн^ найти 
нев-Ьсту: съ бЬдной я съ голоду умру, а богатая за меня 
не иойдетъ... А это, что меня ударила горничная, конечно, 
пустяки... мн'Ь только досадно, что я все .йто на нее ухло- 
палъ, ходилъ-ходилъ и ни съ чЬмъ оть-Ьхадъ. Теперь вонъ 
зима близко, а зимой труднЬе выследить кого-нибудь... вс* 
по квартирамъ взаперти сидягь. И ужъ, видно, я такой 
неудачникъ, никого знакомыхъ у меня н-Ьтъ, пр1ятели все 
холостяки и безсемейные люди; въ семейныхъ домахъ ни- 
гд* не бываю, совсЬмъ даже и придумать не могу, гд* бы 
съ барышнями сблизиться... 

Почти въ течеше часа слушалъ я жалобы моего орига- 
нальнаго знакомаго; я узналъ, что онъ круглый сирота, что 
его вовугь Дмитр1емъ Пстровичемъ Мазинымъ или Мазей, 
какъ называю'гъ его товарищи, что онъ получаетъ двадцать 
пять рублей въ м'Ьсяцъ жалованья, что онъ ведетъ очень 
скромную жизнь, что онъ .1юбитъ въ товарищех^комъ кружкЪ 
играть на гитар*, что онъ даже не пьетъ вина, что онъ 
больше любить конфеты, что онъ въ сущности нравственъ, 
какъ новорожденный младенеп:ь. Когда мы разставажись, 
онъ попросилъ у меня позволон1я придти ко }аЛ и взять 
у меня «книжечку почитать». Я далъ ему свой адресъ. 

Онъ сталъ ходить ко мнЬ изрЬдка, на ьшнуту, постоянно 
боясь пом'Ьшать мн'Ь, сгкснить меня. 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 139 — 

Однажды вечероиъ я сид'Ьдъ дома, какъ вдругъ послы- 
шался несм^Ьжый звонокъ: черезъ дв'Ь-три мннути ко мнЬ 
въ комнату вошелъ Мазя. Онъ вошедъ, по обыкновеБ1ю, 
робко, гаспгЬнчиво, красн'Ья и извиняясь, что обезпокоилъ 
меня, и о&Ьщаясь сейчасъ же уйти, если онъ мн* пом*- 
ша1ъ. Я принялъ его ласково... впрочемъ, я принимаю лас- 
ково всгЬхъ и каждаго, потому что люди — это мои ходяч1в 
бифштексы: ч1змъ бо^Ье у меня знакомыхь, т^^мъ бол'Ье у 
меня матер1а10въ для наблюдешй, а, значить, и для прь 
об|г1тен1Я средствъ на бифштексы. 

— А вы что-то похуд'Ьли, — замЬтигь я МазЬ. 

— Такая лишя вышла, — отв'1(тилъ онъ въ смущеши. 

— . Бидно, за горничными много бЬгаете, — пошутилъ я. 

~ Н*гь-съ, я бросилъ эти пошлости, — отв-Ьтилъ онъ за- 
стенчиво. — Удачи мн-]^ нЬтъ... даже совсгЬмъ напротивъ вы- 
юдптъ... Я черезъ этихъ самыхъ горничныхъ, скажу вамъ 
откровенно, какъ другу, даже боленъ былъ... 

— Неужели? — изумился я. 

— Да-съ, такая подлость, такая подлость выгала^ что 
воть ужъ никакъ не ожидалъ, — взволнованно произнесъ 
онъ и прошелся по комнатк 

— Да, что же такое случилось съ вами? — спросилъ я. 
Мазя оснотрЬлся кругомъ, точно желая удостовериться, 

что мы были одни, и, понизивъ голосъ, сказалъ: 

— Я вамъ по дружб'Ь готовь сознаться, только вы, по- 
жалуйста, знаете, никому ни гу-гу... Меня, видите ли, одинъ 
лакей йзбилъ... 

Онъ перевелъ духъ и заговорилъ скороговоркой: 

— Подледъ, ка1;ъ есть подледъ, хамъ, прямо въ физ1- 
ономш кулакомъ... такъ и тычеть, такъ и '1Ъ1четъ... Ыам1ъ, 
говорить, сударь, самимъ ефти д:]евчонки-то самыя нужны .. 
ДкЬ нед:Ьли посл^ того въ должности не былъ. 

— Синяки хЬчшш? — спросилъ я, сдерживая свой смЬхъ. 

— И синяки, и простуду... гардеробъ свой тамъ впопы- 
хахъ оставилъ, ну, и простудился. 

Я хохоталъ уже, позабывъ о всякомъ прнлич1и. 

— Да^ вамъ хорошо см-Ьяться, а я воть третью квар- 
тиру изъ-за атихъ самыхъ горничныхъ переменяю, — прого- 
ворилъ Мазя. — Мизантрошя даже какая-то напала, одно 
время глазъ никуда не показывалъ, такъ противно на лю* 
дей было смотреть... Нто-жъ, разв4 я виноватъ, что я за- 
стЬнчивъ и неопытенъ? Вонъ другье — ходоки по этимъ д-Ь- 
аамъ, имъ все удается, такъ имъ, конечно, и см'Ьшно, а мн^... 



I 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 140 — 

Онъ омрачился и молча заходилъ снова по комнате 
' — Ну, а какъ же теперь-^о вы? — спросилъ я. 

— Теперь я совсЬмъ бросилъ эти глупыя ловеласничай 1*я 
п жениться р'Ьшился... Сваха даже ко мн-Ь ходить... 

— Ну, и что же, нашли невесту? 

— нЬп> еще, неподходящ1я все покуда навертываются, — 
грустно отв'Ьтилъ онъ и, помолчавъ, прибавилъ засгЬнчяво: — 
Вы в-Ьдь сами видите, что я не оченьчдуренъ собою, а она 
какихъ-то уродовъ сватаетъ... Не могу же я, не любя, же- 
ниться... И безъ того въ жизни все проза да проза... Одна 
была хорошенькая, такъ совсЬмъ бЬдная и на шеЬ у нея 
мать-старуха да бабка... Я не могу взять жену съ матерью 
и бабкою, мн-Ь нужно одну жену безъ матери и бабки. 

Онъ помолчалъ съ минуту и потомъ заговорилъ снова. 

— А ужъ если бы знали, какъ я теперь жал-Ью, что я 
ни пошелъ въ военную службу, такъ это и поварить трудпо. 
он — А что? 

ри — Да то, что будь я офицеръ, у меня сейчасъ же доаъ 
тоеенный былъ бы. 

— Неужели? 

- Ей-Богу-съ! Тутъ есть чайный торговедъ Шляпкинъ, 
какъ онъ говорить, что посватайся за его дочь офицеръ, 
ъ ее и съ руками, и съ ногами отдастъ, хоть бы, гово- 
п>, голый какой навернулся да гвардеецъ... Это онъ по- 
таму, что у его брата дочь вышла замужъ за офицс]>и, 
егерскаго полка, правда, за неказистаго да все же за гвар- 
дейца... А у этого Шляпкина домъ за дочерью-то идетъ въ 
приданое... да и хорошенькая она... 
Онъ опять помолчалъ немного. 

— Н^тъ, какъ вы тамъ ни смЬйтесь, а иногда, знаете, 
просто въ уныте впадаешь, — заговорилъ онъ. — Жалованье 
у меня маленькое, едва прожить можно, а не то, что на 
что-нибудь такое тратить, смелости н-Ьтъ, чтобы что-нибудь 
съ-налету взять, а между гЬмъ, тоже у меня, какъ и у вся- 
каго, кровь кипитъ, сердце тоже есть... Иногда, знаете, 
просто, сказать стыдно, плачу Лома. Ей-Богу-съ правда! 
Что-жъ, я сознаюсь въ этомъ, я не скрываю этого, потому 
что я не виноватъ, что мнЬ судьба такая вышла... Будь я 
богатъ или какой-нибудь нахалъ безчестный, или разврат- 
ный гуляка, я нашелъ бы себ* дорогу, я бы турманомъ 
закрутился, а то... И на какую я службу поступилъ: у насъ 
и командировокъ никакихъ н-Ьтъ куда-нибудь въ Москпу 
пли тамъ в'ь провинцш... 

0\дШе6 Ьу (^ОО^ 1С 



— 141 — 

— А командировка-то вамъ на что понадобилась? За- 
быться хотите, что ли? 

-~ Какое забыться! Будь у насъ командировки, такъ я 
черезъ м-ЬсяЩ) бы женился... В^дь это въ Петербурге нашъ 
брать не скоро нев*сту богатую подд-Ьпить можегь, а въ 
Москв1^, или гдЬ-нибудь въ провинщи женихи нужны, тамъ 
выходить не за кого д'Ьвушкамъ... Будь у меня теперь хоть 
тысяча рублей, я бросилъ бы и службу къ черту и по- 
ехать бы жениться. 

— Ну, а если бы вдругъ не удалось? 

— Помилуйте, да в*дь я же теперь вполн4 мужчина.., 
Тамъ, въ провинпДи, даже бы за счастье сочла иная богатая 
невкгга им-кгь такого мужа... Я, конечно, похуд']^лъ теперь 
немного, но это пустяки, откормиться скоро можно... Я у;къ 
и то думаю публиковать въ газетахъ, что я ищу мЬсто учи- 
теля или управляющаго въ отъ']^здъ... МнЬ все равно, куда 
*хать... я хоть въ Сибирь готовъ, только бы отсюда выбраться, 
потому что я съ моимъ жалованьемъ и съ моимъ характе- 
ромъ совсЬмъ зд'Ьсь зачахну... Вы, помяните мое слово, уви- 
дите, что* зачахну, да отакъ и поглупеешь совсЬмъ, потому 
что только объ этомъ и думаешь... Ей-Богу, я, въ конд-Ь- 
концовъ, или ид1отомъ сделаюсь, или въ какой-нибудь пу- 
бличный домъ въ пьяномъ вид'Ь попаду, да тамъ и околЬю... 

Мн'Ь стало даже жаль его. 

Прошло около трехъ лЬтъ посл4 этого визита Мази ко 
эш'к судьба меня забросила въ другк м'Ьста и заставила 
потерять на время изъ виду моихъ петербургскихъ знако- 
зшхъ. Когда я снова возвратился въ Петербургъ, мн'Ь, раз- 
умеется, и въ голову не приходило, что я встр-Ьчусь снова 
съ Мазей. Я зналъ его такъ недолго, такъ мало интересо- 
вался имъ, что воспоминан1е о немъ совершенно изглади- 
лось изъ моей памяти. Но случай опять столкнулъ меня 
сь ниыъ: я встр'Ьтилъ своего стараго знакомаго на улид'Ь 
и прошедъ бы мимо него, если бы онъ не окликнулъ меня 

совсЬмъ робКИМЪ Г0Л0С0М7>. 

— Извините, можетъ-быть, вамъ непр1ятно видЬть меня, — 
сказалъ онъ, остановившись передо мною. 

Я взглянудъ на него, узналъ его, протянулъ ему руку. 
Но меня поразилъ его видъ: Мазя былъ худъ, бл-Ьденъ, 
«лохе одЬтъ. Несмотря на зимнее время, онъ былъ въ ле- 
гояькомъ пальто съ поднятымъ воротникомъ, его панталоны 
были довольно потасканы, его фуражка была какая-то из- 
мятая, потертая, порыж^квшая... 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 142 — 

— Что съ вами, Мазя? — спросилъ я, забывгь его имя п 
отчество, и ирибавилъ: — извините, «гго я васъ такъ назы- 
ваю, но... 

— Ничего, ничего, я очень радъ... очень бжагодаретч 
я думалъ, вы погнушаетесь, — заговорилъ онъ торопливо, 
конфузливо, какъ смущенная девушка. — Я плохо од'Ьгь... 
многихъ это теперь смущаетъ... а я... агь, если бы вы 
знали, что со мной делается... 

— Успокойтесь, — ласково сказалъ я. — Зайдемте ко мнт., 
потолкуемъ... 

Я взялъ его подъ руку и повелъ къ собЬ. У него на- 
вернулись на глазахъ слезы. 

— - Вы... вы... очень, очень добрый человЬкъ! — пробор- 
моталъ онъ и пожаль шЬ руку. 

Я дошелъ съ шшъ до своей квартиры и ввелъ его въ 
свой кабинетъ. 

— Ну, обогрейтесь, отдохните, разсказывайте свои по- 
хождения, — сказалъ я, бросая зажженную бумажку въ печь, 
гд-Ь уже лежали дрова. 

Мазя 6ы.1ъ видимо взволнованъ, тронуть и смущенъ. 

— Давно, давно никто меня не принималъ такъ дружески, — ■ 
сказалъ онъ: — всЬ бросили, всЬ отвернулись, боятся даже... 

— Да полноте вы волноваться. Вы еще молоды, пере- 
мелется рожь мука будетъ,— С1^залъ я, дотрагиваясь д) 
его плеча. 

Онъ вдругъ пр1ггянулъ меня къ себ-Ь и крепко поц-Ьдо- 
валъ. Изъ его глазъ хлынули слезы. 

— Мазя! что вы! Полноте, голубчикъ! — сказалъ я, взвол- 
нованный не на шутку, н погладилъ его по голове, какь 
ребенка. 

— Н-Ьтъ... ничего... Это пройдетъ! Я не стыжусь, »гго я 
плачу... целуюсь... Если бы у меня быль отецъ, если бы у 
меня была мать, они не могли бы бол'Ье обласкать меня, 
Ч'Ьмъ вы сегодня... ВсЬ и за человЬка-то перестали меня 
считать, смотрягь со страхомъ, пом'Ьшаннымъ считаютъ... 

Онъ расплакался навзрыдъ, и въ-.^тихъ слезахъ было 
что-то женское, ребяческое, нервное. Прошло не менЬе часу, 
прелце чЬмъ мнЬ удалось совершенно успокоить его и узнать 
его истор1ю. 

— Вы помните, что я за челов-Ькъ быль три года тому 
назадъ? — спросилъ онъ меня. 

— Какъ вамъ сказать, Мазя, — я васъ мало зналъ, — 
отв-Ьтиль я, 



0\дШе6 Ьу ^лОО^ 1С 



— 143 — 

— Ну, да, маю знали, а все же видЬди, что я быль 
неопытный и застЬнчивый, быть-можсть. немного глупо- 
ватый мальчугаиъ'пошлякъ, думавшШ тольео о женскнхъ 
юбкахъ. 

Я улыбнулся. 

— Пожалуй, я вналъ даже и бол^Ье, я зналъ, что вы 
любялн на)бля>дать за женщинами безъ юбоЕъ, но вто еще 
не характеристика человека. 

— Агц да во мн^к тогда ничего больше и не было: на- 
чигавшШся романовъ, жаждавшШ поэзш любви, напуганный 
раэссазахи о досхЪдств1ягь разврата, я вырвался на волю 
1зъ закрытаго заведешя и попалъ въ незнакомый вгаЪ го- 
рода гдЬ были уже не одни мальчики, а и дЪвушки, гдЪ 
передъ моими глазами совершались любовные романы, гдЬ 
молодежь только и говорила о любви, — ну, и явилось у 
маня одно желан1е, одна потребность, одна страсть сойтись 
съ ат11М1г дЬвушками, узнать ихъ, полюбить ихъ и въ то же 
время бьио у меня отвращение къ лростымъ связямъ съ 
ладшями женщинами, которыхъ я боялся. Вамъ нечего ра;ь 
ссазывать мои тогдашн1я, см1ш1ш>1я н пошлыя похощен1н: 
вы их!Ъ знаете... 

— Да, до того времени, когда вы задумали искать не- 
кЬсту... 

— Вотъ въ ВТО-то время я и узналъ впервые женщинъ 
или, лучше сказать, одну женщину, другнхъ я не зналъ, 
да, можетъ-быть, и не узиаю. Разъ меня послали съ бу- 
магами къ одному изъ моихъ начальниковъ. Я отнесъ ему 
бумаги, откланялся и пошелъ изъ его кабинета, какъ вдруп> 
въ дверяхъ мн-Ь пстрЬтилась какая-то молодая, прекрасно 
одЬтая дама. Я сконфузился, покрасн'кгь и далъ ей дорогу. 

Я не усп'киъ затворить еще дверей, лакъ за мной по- 
слышался въ кабинетЬ вопросы 

— Что это за девочка въ мундирЬ? 

— Это нашъ сдужащШ, Ыазинъ, — послышался отвЬтъ 
моего начальника. 

Я иокраснЬлъ еще болЁе и удалился. 

Дня чсрезъ три пачальппкъ ирпзвалъ моип къ свб4 и 
поручилъ мн* свести какой-то сворто1п, по данному мнЬ 
адресу. 

На адрес* я прочолъ: «Большая Ыо1)ская, домъ Л* 21, 
ея высокоблагородш Эмм'Ь АдольфовнЬ Брсзъ», 

Я отправился по адресу, нашелъ домъ, нашелъ квартиру 
госдожи Брезъ д дозвонилъ у дверей. 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 144 — 

Ко миЬ вышла горничнал, молоденькая и Сойкал дй- 
вуш1са, и спросила: 

— Отъ кого вы? 
Я сказалъ. 

Меня попросили подождать и минуть черезъ пять при- 
гласили въ комнату. Горничая провела меня черезъ богато 
убранную гостиную съ малиновою шелковою мебелью, съ 
малиновыми шелковыми занав']Ьсями и портьерами и ввела 
въ небольшой кабинетъ съ мягкими коврами, съ мягкими 
диванчиками, съ массой цв'Ьтовъ и картинъ въ золоченыхъ 
рамахъ. На одной изъ голубыхъ кушетокъ полулежала вся 
въ бЬломъ та самая дама, которую я встр-Ьтилъ у своего 
начальника: это была еще совс^мъ юная красавица, какнхъ 
мн'Ь еш;е не удавалось встр'Ьчать въ жизни. 

— А, это вы! — сказала она, кивнувъ своей головой. — Мы 
уже знакомы. Я вид'Ьла васъ на-дняхъ у Ивана Петровича. 
Садитесь. 

Она указала мн* на кресло. Я бьтлъ красенъ, ка1съ ракъ, 
и смущенъ до посхЬдней степени. Вы вЬдь знаете, какъ я 
былъ тогда засгЬнчивъ. Я поставилъ на кресло свой ци- 
линдръ и сГ>лъ на него. Послышался трескъ моей шляпы, — 
я присЬлъ еще плотнЬе, растерявшись окончательно. Го- 
спожа Брезъ улыбнулась и покачала головкой. 

— Вы всегда такой застенчивый? — спросила она, кусая 
губки, чтобы скрыть свой см'Ьхъ. 

Я кое-какъ пробормоталъ: 

— Извините, я не бываю въ обществ'Ь. 

— Но вы такъ милы, — откровенно сказала она, осма- 
тривая меня съ ногъ до головы. 

Я чуть не расплакался отъ смущен1Я. 

— Вы еще совсЬмъ мальчикъ, — сказала она. 

— Мн'Ь... мнЬ двадцатый годъ, — пробормоталъ я. 

— Неужели?., я не дала бы вамъ и семнадцати л-Ьгь... 
Вы только на три года моложе меня... У васъ есть семы!?., 

— Н*тъ-съ, я одинъ. 

— СовсЬм-ь одинъ?— спросила 'она, лукаво прищурпвъ 
1'л;.оки. 

— Да... то-есть родныхт» у втеня н*тъ, — С1;азалъ я. 

— Ну, а, в'1фно, есть какая-нибудь нсш^ста, подруга 

ЖПЗНЙ? 

я потупился и пробормоталъ: 

— Я совс'Ьмъ одинъ. 

Л не помню, о чемъ она спрашивала меня еще, потому 

^ 01д|!12ей Ьу V^ОО^ 1С 



— 145 — 

что у меня все спуталось въ головЬ, пъ глазахт, ходили 
зеленые и красные круги, а она все иристальнЬе, все лас- 
кокЬс смотрела на меня. Наконецъ, я всталъ, чтобы ндт!]; 
она протянула мн-Ь руку, я подошелъ къ ней поближе и, 
право, не могу вамъ сказать теперь, что сдЬлалось со мной 
въ эту минуту, — знаю только,' что я пошатнулся, упалъ пе- 
редъ нею, прильнуАъ губами къ ея рук*, къ ея платью, къ 
ея груди. Какой-то сладк1й голосъ шепта.1ъ мн* на ухо: 
«милый, красавчикъ!..» Съ этой минуты для меня началась- 
новая жизнь: я сходнлъ съ ума отъ любви, я жилъ только 
этою любовью, я ходплъ, какъ въ туман'Ь, до того часа, 
когда я могъ предаться этой любви. Я не знаю, какъ лю- 
бить друпе, какъ любяпэ другихъ женщинъ, но моя лю- 
бовь къ Эмм'Ь походила на сумасшсств1е, и сама Эмма, ка- 
залось, испытывала то же самое. Она говорила мн'Ь, что она 
впервые въ лшзни встретила такого «мальчика», какъ я, 
что никогда не предполагала, чтобы можно было такъ любить, 
какъ люблю я, что иногда ей даже становится страптно со 
мною, хотя она пле знаетъ, почему. И то сказать, в4дь 
это была моя первая любовь! Эмма просила меня только но 
заикаться о нашемъ сблилсенш Ивану Петровичу, моему 
начальнику, и назначала мн'Ь свидан1я только въ пзвЬс§^ыо 
часы. Почему я должснъ былъ скрывать свою любовь отъ 
Ивана Петровича>, почему я могъ приходить къ Эмм'Ь только 
въ извЬстныо часы и то съ чернаго хода, я объ этомъ пе 
спрашивалъ тогда, сумаспюствуя отъ любви. Эмма говорила, 
что Иванъ Петровичъ ея опе1сунъ и благодетель, что опъ 
будегь сердиться, если узнаегь о нагаихъ свиданхяхъ, и я 
не справлялся, не задумывался о дальн'Ьйшемъ. Да разв'Ь и 
могъ я думать о чемъ-нибудь, кром'Ь того, что въ такой-то 
часъ я буду снова счастлнвъ? 

Иванъ Петровичъ, кажется, ничего по подозрГ.валт» п, по 
странной случайности, какъ мн-Ь казалось тогда, самъ по- 
сылалъ меня иногда съ письмамп къ госпож'Ь Брезъ. Только 
однаады произошла совершенно неожиданная для меня 
пстор1я. Разъ я прншелъ къ Ивану Петровпчу по его зову. 
Онъ вел4лъ мн'Ь затворить двери въ кабиногЬ п пригла- 
снлъ меня с'Ьсть. Я опустился на кончикъ стула. 

— Вы, кажется, не женаты? — спросилъ онъ. 

— Н^тъ-съ, — отв^тилъ я. 

— И не имеете въ виду невесты? — сдЬлалъ онъ ещо 
вопросъ. 

— Н'Ьтъ-съ, — повторилъ я. 

Со«гаоев1я А. К Шеллера. Т. V. Ю 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 146 — 

— Оно и хорошо. Съ вагаимъ жалованьемъ асенотьба ив 
ведетъ къ добру, это толеько къ расоложенш ншцихъ ве^ 
деть, — сказалъ онъ. — Но что бп вы сказала, если бы вамъ 
предюжвлн жениться на женщин-Ь богатой? 

Я молчалъ: я сознавалъ, что я теперь не женюсь ни на 
Бомъ, хотя бы мнА предложили миллшны. 

— Видите ли, бываютъ такхе случаи, когда женщин! 
нужно непрем'Ьнно вы1(ти замуя?ь за кого бы то ни было, — 
небрежно пояснилъ Иванъ Петровичъ. — Но выйти не для 
того, чтобы жить съ нужемъ, а для того, чтобы им'Ьть имя 
и Ее оставить незаконныхъ д'Ьтей. Моня просили устроить 
такую свадьбу, если я найду скроынаго и тихаго бЪдвяка 
изъ благородныхъ. Я остановился на васъ, потому что «ы, 
по отзывамъ вашихъ ближайшихъ начальниковъ, совсйиъ 
красная девушка. 

Иванъ Петровичъ иронически улыбнулся. 

— Кром! того, 9 знаю» что у васъ и'Ьтъ ни родныхъ, ни 
близкихъ, — продолжалъ онъ. — Вы б1^дны, и потому вамъ не 
будутъ лишними п^Ьсколько тысячъ. я ' похлопочу дазве о 
васъ, чтобы вамъ дали лучшее м-Ьсто въ видахъ полеанаго 
служенкя... 

Я «молчалъ: я начиналъ бояться, потому что Ивана Петро- 
вича могъ разсердить мой отказъ. 

— Но вы, пожалуйста, не думайте, что жена стЬснитъ 
васъ въ чемъ-нибудь, — ^продолжалъ Иванъ Петровичъ. — 
Она даже не заглянетъ къ вамъ въ квартиру. Вы обв^Ьн- 
чаетесь и разойдетесь... 

Я решительно не зналъ, что сказать, и, сдЪлавъ надъ 
собой усил1е, пробормоталъ: 

— Но, можегь-быть, она... то-есть он'Ь... не знаютъ... 

— Кто это? Майето18е11е Брезъ? НЬтъ, она вид-Ьла 
васъ уже раза три и согласна, — сказалъ Иванъ Петровичъ. 

— Мадето18е11е Брезъ? — ^вырвалось у меня невольно 
восклицаше. 

Иванъ Петровичъ съ удивлевлемъ вопросительно взгля- 
нулъ на меня. 

— Что же это васъ такъ уднвляетъ? — спросилъ онъ. — 
Ну, да, тас1ешо18е11е Брезъ. Ей нужно выйти замужъ за 
дворянина, за чиновника. Конечно, ей все равно, будете ли 
это вы или кто-нибудь другой, потому что она тотчасъ же 
посл'Ь свадьбы уЬдеть на н'Ькоторое время за границу... 

— За границу? — повторилъ я безсознатольно. 

— Да... Впрочемъ, все дальн-Ьйшее не касается васъ, — 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 147 — 

сухо сказалъ Иванъ Петровипъ»— Подумайте и дайте завтра 
мгЬ отв^^тъ* 
Я вышелъ, хакь въ туман^ц и понесся кь Эмм4» 
• — Эмма^ Эина^ послушай, вЬдь онъ ахо лжетъ^ в^^дъ вто 
неправда?— крвчалъ я^ вбЬгаа кь дей. 

— Что съ тобой? Кто и пто джстъ?--спросида она, съ 
изу1аен1омъ гладя на меня. 

— Да Иванъ Петровичъ... Ожъ говорить, чтобы я шо- 
нидся на теб*. Что ты уЬдешь... 

— Ну? 

— ВЬдь вто же неправда? А «еяюсв на тоб'Ь, но не за- 
тЬнъ, чтобы разойтись, чтобы ты у^Ьхаха... Я не ючу.^ 

(-- Тише, тише, успойойся! — проговорила она.— Ты со- 
вс%мъ мальчикъ..* Ну да, инЬ нужно вьМти закужъ по 
изв'ктЕымъ причннамъ, и я выбрала тебя, потопу что ты 
шгЬ понравился*.. Что-жъ тутъ такого ужаснаго? 

— Да, но зач*мъ же тогда онг говорилъ о .тоз«*в, что 
памъ надо разойтисц что ты уЬдеть? 

— Мы вовсе не разойдемся, а будемъ видЬться, будемъ,- 
пожалуй, жить вм^сгЬ послЬ моего возвращеюя изъ-за 
границы. 

— Но если теб* нужно -Ьхать за границу, то вЬдь и я 
могу -Ьхать съ тобой... 

— Ахъ, Богъ мой, ты ничего не понимаешь! Меня по- 
везетъ за границу Иванъ Петрови'гь, так'т^ какъ онъ *дегь 
туда на полгода л'Ьчиться. Какъ же можетъ онъ допустить, 
чтобы 4халъ и ты... 

— Иванъ Петровичъ!.. Что же намъ до Ивана Петро- 
вича?.. 

— А кто же насъ будетъ содержать? 

Я въ недоум-Ьши остановился перед-ь нею. Она покачала 
головой н притянула меня къ себ-]^. 

— Агь ты, бЬдный мой мальчугашка, бедный мальчу- 
гашка! — проговорила она, лаская меня. — Ты, точно пан- 
аонерка, ничего не понимаешь! 

Д'Ьйствт'ельно, я ничего не понималъ, покуда она не 
объяснила мн1 всего. Д-кло въ томъ, что Эмма была падшая 
женщина, попавшая на содержаше къ Ивану Петровичу. 
Его сгЬсняло ся положен1в, и онъ хот1'»лъ ее облагородить, 
поднять. Онъ подыокадъ ей жениха изъ нашихъ чиновни- 
ковъ» челов-Ька немолодого и некрасиваго. Она боялась 
выйти замужъ за этого господина, такъ какъ ей казалось, 
^то онъ захочетъ . прибрать ее къ рукам'ь и можетъ доса- 

10* 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 148 — 

ждать ей, пользуясь своими правами мужа. Она пр1]^хала 
къ Ивану Петровичу дать ответь относительно своего за- 
мужества именно въ тоггь день, когда встр']^тила впервые 
меня. Я лоразплы<ее своею красотою и застенчивостью, п 
она сказала Ивану Петровичу, что она гораздо охотнЬе 
вышла бы замужъ за такого «теленка», какъ я, чЬмъ за 
старика-пройдоху. Она такъ ясно доказала Ивану Петро- 
вичу, что имъ будстъ выгоднее им'Ьть въ вид* подставного 
мужа трусливаго и забитаго мальчика, ч^мъ опытнаго 
д'Ьльда, что Иванъ Петровнчъ решился послать меня къ 
ней съ поручен1емъ и дать этпмъ ей возможность убЬдиться, 
дМствительно ли я «простъ и не далекъ». Такимъ обра- 
зомъ онъ познакомилъ меня съ Эммой. Эмма носл'Ь перваго 
же моего визита объявила Ивану Петровичу, что я совер- 
шенный дуракъ и мокрая курица. 

— Ты не сердись на меня за это, — сказала она мн*. — 
Я 8то говорила потому, что старикашка мой могь при- 
ревновать меня къ теб'Ь, и тогда мнЬ нечего бы и думать 

• сд'Ьлаться твоею женою. А ты знаешь, что я съ ума схожу 
отъ тебя! 

Потомъ Иванъ Петровнчъ, убЬжденный доводами Эммы, 
согласился съ нею, что такой мужт>, какъ я — робк1й, -за- 
сгЬнчивый, бедный, глупый и неопытный — будетъ очень 
удобенъ, и решился объясниться со мною. 

— Я тебя не предупредила объ этомъ, потому что я 
думала, что ты давно понялъ мои отногаен1Я къ Ивану 
Петровичу, — сказала она. — Я была уб'кждена, что ты бу- 
дешь радъ возможности жениться на мнЬ... 

— Ты съ ума сошла! — ^вос1сликнулъ я. — Радоваться воз- 
можности жениться на теб*, когда ты будешь жить съ 
этнмъ негодяемъ! 

— Ахъ, полно сумасшествовать! В4дь ты же зналъ п 
прежде, что я не д'Ьвушка, что, значить, я жила или живу 
съ к*мъ-нибудь, такъ чего же ты волнуешься? Иванъ Пе- 
тровнчъ нуженъ намъ потому, что и ты, и я нипце... Ну, 
женипхься, съезжу я съ нимъ за границу, а потомъ посе- 
лимся вм'ЬсгЬ... Онъ и ^здигв-то ко мн-Ь не часто... 

— Ни за что, ни за что! Слышишь ты, я не хочу, 
чтобы ты жила съ нимъ!— крикну.1ъ я. — Если ты меня лю- 
бишь, такъ н живи со мною! Я женюсь на тебЬ, но же- 
нюсь по своей вол'Ь, а не ради Ивана Петровича^ пе 
для него! 

— Ну, полно! —тихо сказала она, успокаивая меня, п 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 149 — 

вздохнула. — Ты еще лучше такимъ, какимъ ты сталъ те- 
перь, — заметила она, лаская меня. — ^Ты<| а'еиерь .совсЬмъ 
мужчиной смотришь... I 

— Такъ ты согласна бросить этого урода? — сказалъ я. 

— Штъ, н'Ьтъ, голубчикъ, этого нельзя, — задумчиво 
произнесла она:— я ^ не могу жить въ бЬдности... ЬГЬгъ, я 
уагь знаю, что значить бедность. Я уже на шестнадцатомъ 
1Ч)ду продалась изъ-за куска хл-Ьба... 

— Такъ на что же ты разсчптываегаь?— спросилъ я. 

— Ну, подождем'ь нЬсколько дней, ты одумаешься, пой- 
мешь, что Н9»мъ иначе нельзя быть, тогда поженимся, я 
уЬду на время... 

— Этого не будеть и не будетъ! — ^топнулъ я ногою. — Я 
не женюсь на чужой любовниц^Ь, не женюсь за деньги, 
данный мнЬ любовникомъ моей нев'Ьсты... 

— Злой, злой! Ты хочешь, чтобы я вышла заму}къ за 
того гнуснаго старикашку, котораго сватадъ за меня Иванъ 
Петровичъ, — проговорила она, почти плача. 

— Ты ни за него не выйдешь, ни за кого-нибудь дру- 
гого! — закричалъ я. — Ты будешь моею женою, бросив! 
Ивана Петровича, или я... 

Я сжалъ кулаки: я готовъ былъ ударить ее въ эту минуту. 

— Ну, не сердись! — испуганно сказала она. — А если я 
его брошу, то ты согласишься жениться на мн-Ь? 

— И ты еще спрашиваешь! — проговорилъ я. 

— Ну, хорошо, милый, хорошо, я подумаю... 

Она обвила меня руками, она ц'Ьловала мок глаза, 
кои руки. 

— Какой ты ревнивый! — шептала она. — Я не знала, что 
ты такой... Ерасавецъ мой! 

Я опять опьян'Ьлъ отъ ея ласкъ и не зам'Ьтилъ, какъ 
пролетЬло время. 

— Ну, ты ступай теперь, — сказала она, наконецъ, мнЬ, 
взгляпувъ на часы. — Ипанъ Петровнчъ пр1'Ьдегь. Я долзкна 
объясниться С'ь нимъ, сказать ему... 

— Не принимай его, вотъ и все объяснен1е, — сказалъ 
я. — А завтра я скажу ему, что я отказываюсь отъ его 
предложешя. Потомъ, когда онъ уЬдстъ за границу, мы и 
понЬнчаемся. 

— Н'Ьтъ, такъ нельзя,— сказала она. — У меня есть долги, 
пусть онъ ихъ сначала заплатить... НЬтъ, н4тъ, такъ 
нельзя... Намъ надо повЬнчаться до ого отъЬзда, тогда онъ 
1хе заплатить, а то какъ же... 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



г 



— 150 — 

Она въ волнев1и даходила по козснатЬ. 

-г^ Щтъ, ты ИД1, идв1 — бормотала она, 1ютирая свок 
лобъ. — ^Ахъ, какъ же это мы будемъ жнть... у тебяивтего^ 
у иеяа тоже... Тебя откаа^уть отъ 1гЬста... н4тъ, а совоЪхъ 
съ уца сошла... Это невоэмозна.. 

— Что новояможво?— спросидъ я. ^ 

— Да какъ же, у пеня три т]^сячи долгу: еслж ояъ в& 
заплатить, то что же я стану д'Ьлать?А потомъ-то, потомъ-та 
что? Ахъ, какая я дура, что сказала тоб-Ь, что а выйду 
за тебя замужъ,.. Разв'Ь я ногу?.. 

Въ передней послышался звовокъ, 

— Уходи, уходи! Черезъ черную д-Ьстницу уходи? — про- 
говорила она, хватая меня за руку. 

Я не знаю^ что сдЬладось со мное> въ ату минуту. Д за- 
би.1ъ все на скк'Л и помнилъ только одно, Ч1Х> эта жен* 
щцна, которую я безумна любилъ, выталкиваетъ меня, чтобы 
принять протнвнаго ев самой любовника. Въ моей головЬ. 
мелькнула мысль, что мв'Ь стоить только сд'1лать скацдалъ, 
п Ивавъ Петровн'гь бросвтъ ее самъ, ж тогда — ^тогда она 
будсть поновол'Ь моею. 

— А вотъ мы увидимъ, что ты сд4даешь, когда онъ 
узлаетъ, что ты и его обманывала! Онъ не то, что я, онъ 
}!в простить ради .фю6ви1— закричалъ я ей въ б']^шенствЪ 
п, рванувшись отъ кея, повЬжадъ къ п1ч>адному ходу, 

— А, такъ ты погубить меня хочешь!— задыхающимся 
голосомъ проговсфила она и бросилась за мною. 

Въ эту минуту въ переднюю входилъ Иванъ Петровичъ. 

— Ахъ, слава Богу, это вы! — воскликнула по-французски 
Эмма. — Этотъ чстов'Ькъ чуть не убилъ меня... Онъ, вЬрцо, 
иьянъ... Онъ требуетъ, чтобы я прогнала васъ, чтобы я 
была его любовницей... 

— Она лжетъ, она была моею любовницею, она васъ 
обманываетъ, — закричалъ я. 

— Негодяй, — прошептала она задыхающимся отъ злобы 
и страха голосомъ. 

Но Иваиъ Петрови^гь уже обнялъ одною рукою прижав- 
шуюся къ ному и трепещущую Эмму и съ омерз4шемъ про- 
говорилъ горничной: 

" - Уберите его! 

Онъ поше,ть съ Эммой въ гостиную; я рванулся эа ними» 
но горничная старалась удержать меня; мн* стоило нема- 
лыхъ усил1й, чтобы вырваться изъ ея рукъ, однако, это 
ын'Ь удалось, и я влсгЬлъ въ гостиную, подб'Ьжалъ къ Эмм'Ь 

0\дШе6 Ьу ^л00^1С 



I 



— 151 — 

и схватилъ ее за горло... Она захрип'Ьла подъ моими 
руками. 

— Когда я теперь вспоминаю все это, мн-Ь кажется, что я 
внжу ст|аганый сонъ,— съ тяжеллмъ вздохомъ кончилъ свой 
разсказ^Мазя. 

— Вы ее задушили? — тихо спроснлъ я. 

— Гд* ужъ мн'Ь, тряшгЬ! Силишки не хватило! — беана- 
дв»но махнулъ онъ рукою. 

Мой гость помолчалъ немного и потомъ снова продолжалъ 
свой разсказъ: 

— Я очнулся въ больниц*. По тому, какъ со мной обра- 
щались, я понялъ, что меня считаюгь за страдающаго ду- 
шевной бол^^знью. Но это меня нисколько не взволновало» 
МвЪ было все равно, какъ на меня смотрятъ. Въ моей дупгЬ. 
была какая-то пустота, какая-то по.1ная апат1я. Я пиль и 
{цгь, когда мнЪ давали пить и 'Есть; я вставалъ съ постели^ 
когда сов-Ьтовали пройтись по саду. Около меня были сума- 
сшодппе люди, они говорили разный вздоръ, а я молча 
снотрг1^ъ на нихъ, молча слушалъ ихъ. Прошло не мало 
.цхшени, когда доктора нашли, что меня можно выпустить 
на свободу, Х0Т& я и не просилъ ихъ о томъ. Я вытелъ 
на золю, у .меня у^е не было ни мЬста, ни денегь, ни по- 
рядочной одежды, и не было даже твердой уверенности, чта 
а дЬВствита^ьно здоровый чвлов^Ькъ. Я не ум'11ю сказать 
ваиъ, какъ я перебивался первое время, и какъ я переби- 
ваюсь и теперь... 

. — Вы нашли м"Ьсто?-т-спросилъ я. 

— Н*тъ, я и неискалъ м-Ьста, я нашелъ кое-как1в гро- 
шовые уроки и поступилъ въ академ1ю... 

— Въ. академ!»)? — спросилъ я. 

— Да^захогЬлось сильныхъ ощущенШ, трупы р'15зать, на 
умирающнхъ смотреть... Теперь я ужо на второмь курс1Ь, 
по вы не думайте, что я совсЬмъ здоровъ... Я уже два раза 
чуть-чуть не попалъ снова въотд*лешвдушевно-больныхъ... 
Каие-то припадки со мною д'Ьлаются... Разъ Эмму опять 
встр*тнлъ и погнался за ея 1соляской... Въ другой разъ- 
Ивана Петровича чуть но исколотилъ... Вонъ и сегодня 
расплакался у васъ... 'Нервничаю вообще... 

Онъ горько усмехнулся. 

— Ну, это пройдетъ, вы, в^рно, плохо живете, но досы-^ 
наете и не доедаете, вотъ нервы-то и разстраиваются еще 
больше, — сказал я. 

— Да, всего бываетъ, — ^вздохнудъ онъ. — Въ колею еще,. 

0]дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 152 — 

знаете, но вошслъ, пзъ дурака въ умвыс прсвратнтьс! 
НС легко. . 
По его ЛИДУ опять <жользнула иронпческап улыбка. 

— Да ужъ и судьба-то ваша вышла такая необыкновен- 
ная,— -замЬтилъ я. 

— А обыкновенная-то какая бы должна была быть? — 
спросилъ онъ и прищурился, глядя на меня. — Вогь насъ 
вышло но мало въ одно время изъ училища. Одинъ истас- 
кался па Нсвскомъ и, наконсцъ, иогибъ въ публичномъ 
дом'Ь отъ разврата и пьянства; другой сошелся съ каконьто 
модисткою и уже пятаго незаконнорождопнаго ребенка отсы- 
лаетъ теперь въ воспитательный домъ; третШ женился -'на 
богатой купчих'Ь, которая бьетъ его башмаками по щекамъ, 
четвертый... ну, этотъ счастливо отдЬлался, не развратился 
въ разныхъ Эльдорадо, не сдЬался посЬтптелемъ публич- 
выхъ домовъ, не соблазнялъ швескь и горннчныхъ, плодя 
незаконнорожденныхъ и населяя воспитательный домъ, не 
цродалъ себя за деньги богатой жен'Ь, а полюбилъ честно 
честную д'Ьвушку п скромно женился на ней... ш. чахотк'Ь 
теперь вотъ только; не сегодня, такъ завтра умретъ, а дома 
голодная жена и трое оборванныхъ ребятишекъ... Я, знаете,, 
теперь иногда предаюсь философскимъ размышлен1ямъ въ 
качеств-Ь умопомЬшаннаго, — съ горькой иронхей продолжадъ 
Мазинъ: — и все мнЬ хочется найти систему, по которой 
сл'Ьдовадо бы жить бЬднякамъ-юношамъ. Должны ли они 
развратничать съ падшими женщинами, должны ли они 
развращать еще не павшихъ женщинъ, должны ли они про- 
давать сами себя, какъ публпчныя женщины, должны ли 
они честно жениться тотчасъ по возмужалости и плодить 
нищихъ, или есть еще какой-нибудь, покуда неизв'Ьстный 
намъ выходъ?.. Я, право, иногда прихолгу въ недоум'Ьн1е, 
когда подумаю, на которомъ изъ этихъ путей скор'Ье нрав- 
ственно гибнетъ человЬкъ и гдЬ онъ приноситъ бол-Ье вреда 
обществу, и въ так1я минуты все человЬчество представляется 
мн'Ь какой-то массой сумасшедшихъ, поставившихъ себя въ 
так1я УСЛ0В1Я, изъ которыхъ, какъ пп бейся, какъ ни вер- 
тись, не выйдешь ни чистымъ, ни иравственнымъ, пи чест- 
пымъ: сблнжен1с бЬдняка, а изъ 6Ьдняковъ-то и М1ръ со- 
стоитъ, съ проститутками ведетъ къ пьянству, къ загулу, 
къ нравстиенной, а иногда и къ физической гибели, потому 
что проститутка это отверженное существо, это гуляка, это 
что-то такое, къ чему можно прикасаться только въ пьяномъ 
вид'Ь и что нсизб'Ьлшо грязнить и губить юношу; сблиасспю 

0\дШе6 Ьу ^^ОО^^С 



— 153 — 

сгь честными д^^вушкаии ведетъ или бъ населенш воспита- 
телъныхъ домовъ незаконными д^ктьми, или къ создан1ю го- 
лодающей семьи, къ истощенш собственнъЕгв силъ въ бо'ръбЬ 
съ нищетою; сближеше съ богатыми... ну, ужъ продавать-то 
ссй1 во всякомъ случае плохо... Я, впрочемъ, невм^няемъ 
в потому все вижу въ мрачномъ освЬщен1И. 

Слушая Мазина, я не узнавалъ его теперь: изъ глупова- 
таго или, в^^рнЬе сказать, наивнаго и неопытнаго мальчу- 
гааа^ онъ превратился въ эти шесть л^тъ въ далеко не глу- 
паго человека, но складъ его ума былъ какой-то парадо- 
ксальный, какой-то оригинальный; онъ возмужалъ за посл'Ьднге 
годы и, повидимому, нау'шлся сурово бороться- съ невзго- 
дами, но въ то же время онъ былъ способенъ на такш 
выходки, какъ его выходка при вход'Ь ко мнЬ; печать 
тсго-то неладнаго, чего-то страннаго лежала на характер*, 
па постункахъ, на взглядахъ этого челов]^ка. 

— А знаете ли, что я способенъ былъ бы сд'Ьлать те- 
перь? — сказалъ онъ пвсл'Ь нЬкотораго ыолчан1Я.— -Я, если бы 
со мн* пришла теперь Эмма, способенъ бы былъ жениться 
на ней. Я ее замучилъ бы, истиранилъ бы, билъ бы ее, 
быть-можетъ, но повЬрьте мн-Ь, что ниьто бы не могъ ее 
любить такъ, какъ я... Она, впрочемъ, и сама это знаетъ... 
она боится встрЬчаться со мною... 



Лрошло еще не мало лЬтъ; случай успЪлъ въ эти годы 
опять разлучить меня съ Мазиныш» и потомъ снова свести 
съ нимъ. На эхотъ разъ мн'Ь уже невозможно было узнать 
моего стараго прхятель, такъ онъ возмужалъ, такъ сталъ 
серьезенъ. Въ немъ не было и сл'Ьдовъ ни прежняго розо- 
венькаго мальчугана, ни того изстрадавшагося молодого 
бЬдняка, какимъ знавадъ я ого въ былше годы. Это былъ 
серьезный докторъ-прастикъ съ д^ловымъ видомъ, съ сдви- 
н}тыми бровями, съ пристальнымъ, вдумчивымъ взглядомъ. 
Онъ, напротивъ того, узналъ меня сразу и остановилъ, ши- 
роко ОТКрЫВЪ МНЬ свои ОбЪЯТ1Я. 

— Вотъ-то не ожидалъ тебя уже увидЬть еще разъ въ 
гшзни, — проговорилъ онъ мн4 дружески. 

Мы никогда не говорили другь другу прежде «ты», но это 
о6ращвн1в на «ты» вышло какъ-то такъ естественно, что мгЬ 
самому было странно заговорить теперь съ нимъ на «вы»: мы 
оба и обрадовались другь другу, и взволновались, точно 
«ередъ нами вдруп» воскресло все про1плое. 

— Ты свободсиъ сегодня?— спросидъ онъ меня. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



•- 154 — 

— Свободенъ, — отйтилъ я. 

— Ну, вначигь, ко мнЫ— проговорилъ онъ. 

Я не откавышадса; а быль радъ провесгя съ нюгь время. 

— Ты не жеяап»? — спросил я, 

— Н4тъ, брая^ъ, когда могъ жениться — не женился, а то- 
яерь... теперь мн'Ь сорокъ л4тъ. 

. — Что-жъ, еще можно. 

— Н'Ьтъ, дружище, въ эти годы умные люди не женятся, 
а разв^ только нхъ женятъ... Ну, меня даже и не женятъ— 
слава Богу, тертый калачъ... 

— Ужъ будто въ сорокъ дЬгь и недьвя жениться, — ска- 
налъ я. 

— Можно и въ шестьдесять, да глупо, — отв*тилъ онъ.-— 
На какой-нибудь тринадцатилетней дЬв^ не радость жениться, 
а ваять д-Ьунису л^Ьгъ семнадцати, восемнадцати, ну, тасъ 
ито значить украсить себя къ пятидесяти годамъ рогами... 

— А вдовы-те на что? — ^разсм4ялся я. 

— Покойниковъ, брать, боюсь, — пошутилъ онъ: — пожалуй, 
въ спальню прндутъ семейное счаст1о нарушатъ... Н^гь, 
ужъ гдЪ вамъ жениться, лучипе годы иаъ-аа хл^ба бьешься, 
а потомъ, глядишь, и поздно лоазхеВ любви наслаждаться. 
Да кстати я такую саещальность въ медицин'^ иабралъ, что 
только прозу любви знаю, ужъ больно непривлекательна эта 
проза, вортъ ее возьми! 

Онъ съ минуту помолчалъ. 

— Влрочемъ, я н не раскаиваюсь, что я холостъ, — ^за- 
мЪтвлъ онъ: — я думаю, что чаще мужьямъ - приходится 
раскаиваться въ томъ, что они женаты, ч^иъ хоюстякамъ 
въ томъ, что они холосты. Я, братъ, недавно у Свифта 
вычиталъ одно отличное изречен1в. Онъ говорить: «у супру- 
жества много д:Ьтей: раскаянье, ссоры, б'Ьдность, ревности 
болезнь, силинъ, отвращеше н т. д.»: Пожалуй, что ста- 
рикъ-то и правь! Тоже не глупый быль челов'Ькъ. 

— А ты все по-старому парадоксы любишь?— за]г1тилъ я. 

— Да в-Ьдь знаешь ли, что мн'Ь приходить иногда въ го- 
лову? — задумчиво сказалъ онъ.— Ми* кажется, что и вся 
жизнь челов1^чества не бол1е, какъ самый невероятный 
парадоксъ. 

Мы дошли до дома, гд'Ь онъ жиль. Онъ введъ меня вь 
свою квартиру. Небольшое, но уютное жилище Мааина (яш 
обставлено недурно, вездЬ было видно стремлеюе къ удобству, 
къ комфорту. Каминъ, мягк1я кресла, качалка, ковры, все 
ото было удобно, игящно, манило къ отдыху. Хоаяннъ оста- 

01д|!12ей Ьу ^^ОО^^С 



— 155 — 

вилъ меня на нЬсколько минуть, чтобы распорядиться на- 
счегь о&Ьда. Я Отъ нечего дЬлать сталъ разсматривать 
альбомы, лежавш1в на стол'Ь у камина. Въ одномъ изъ 
альбомовъ, гдЬ были картошш актрисъ, тандовщицъ, изв'Ьст- 
ныхъ кокотокъ, мое внимаше остановила на себ4 карточка 
Беизв'ктной мн'Ь красавицы:, это была прелестная б^^локурая 
женщина л*тъ двадцати пяти или тридцати: она была снята 
на карточк'Ь въ^ костюм'Ь «Прекрасной Елены», събольшимъ 
разр*зомъ на подол^Ь, изъ-подъ котораго выставлялась обтя- 
нутая въ трико красивая нога; шея, плечи и грудь краса- 
внид были обнажены и поражали красотой лиши. Я не- 
вольно залюбовался этимъ изображенхемъ. 

— На Эмму любуешься? — спросилъ меня Мазинъ, не- 
замЬтно приблизившись ко мн* и взглянувъ черезъ мое 
плечо. 

— Это она? — спросилъ я, взглянувъ на него. 

— Да... сохранилась еще бабенка, — сказа лъ онъ не- 
брежно. — Ей уже за тридцать перевалило, когда она сни- 
малась въ ЭТОМЪ КОСТЮМ'Ь. 

Онъ говорилъ о ней совершенно спокойно и равнодушно. 

— Ты встр'Ьчалъ ее потомъ? — спросилъ я. 

— Какъ же, встрЬтплись какъ-то, — сказалъ онъ. 

— Ну, п что же? 

— Ничего, съ нед'Ьлю покуралесилъ съ нею,— отвЬтилъ- 
онъ.— Огонекъ у нея еще прежнШ сохранился, хотя немного 
и стала расплываться. Только надоела она мн* потомъ, все- 
ей хогЬлось старую идиллш любви возобновить, да не вы- 
танцовывалось ВТО, ну, я и махнулъ на нее рукой, да тутъ 
же кстати Маргб пр1*хала въ Петербургъ... Ты вид'Ьлъ ее?.. 
Это, знаешь, такой сорванецъ-д'Ьвчонка, что мертваго рас- 
шевелить... 

Романъ доктора Мазина былъ оконченъ и забытъ. 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 154 



Я 


Свободен^, — ОТЙТР 
Ну, значить, " 
не откавышр- 
Ты не • 
Н4тъ. 


яерь. 


т 


а рр 





0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



I 



^ 



ПАДЕН1Е.. 






0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



ГЛАВА ПЕРВАЯ. 



— Барывя, барыни, изъ лечебница пришли... Старому ба- 
рину очень худо... Марьи Львовна, вставайте!.. Ахъ, Госноди, 
б01ъ-то заспалась!.. 

Тревожные призывы пятиадцатил-Ьтией д^^вошся-горничной 
оставались безъ отв^^та. Молодая барыня спала крЬпЕО слад- 
сииъ предутревннвгь сяопъ, по*дкгсБи подложивъ ладонь 
подъ щеку. Горничной на минуту стало жаль будить молодую 
генщину. Потоиъ она р^Ьшилась дотронуться до обиажеинаго 
плеча спяа^ей, повторяя все ту же тревожную фралу, что * 
старому барину очень худо. Заспавшаяся женщин» открыла, 
наконецъ, глаза, больш1е, голубые, сониые глаза ребенка 
и, не понимая, что случилось, зач^мъ ее будятг, почему 
въ ея крошечной спальнЬ» напоминавшей д'Ьтсвун)) зажжена 
св1ча, спросила: 

— Что теб4, Глаша? Еще рано.;. 

— Вставайте, старому барину очень худо,— снова повто- . 
рта д'Ьвошии— Изъ больницы пришли... 

Проснувшуюся женщину точно ударило а1ектрическимъ 
тоБоиъ. Она быстро с^^а на постели, протирая глаза; по- 
тоиъ заторопилась растерянная, испуганная: 

— Какъ, худо? Умираетъ? Господи! Одеваться, одЬваться, 
Г.таша, скор-ке! Ахъ, папочка, папочка! 

Мишатюрная, невысокая ростомъ, она походила на д*]}- 
вочку, не вполн'Ь сформированную, еще не им1^ющую опре- 
Д'Ынной физ1ономш. Вздернутый носикъ, маленькШ ротъ, 
пухленьшя румяиыя щеки, подстриженные на лбу волосы, 
все ато было д'Ьтсшшъ. Никто не сказалъ бы, что это жен- 
щина тридцати-трехъ-четырехъ л-Ьтъ, мать шестяадцати- 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 160 — 

летней дочери и пятнадцатил'Ьтняго сына. Торопливо одЬ- 
ваясь, толкаясь растерянно язь угла въ уголъ по иаленькоИ 
комнатке, она отрывисто разспраптивала объ отц'Ь. Кто Бри- 
шелъ изъ л4чебницы? Что случилось? Живъ ли онъ? Не 
обманываютъ ли ее? Можегь-быть, онъ уже умеръ? Она 
разспрашивала торопливо, не слушая отвЬтовъ, и переби- 
вала свои разспросы восклицан1ями: 

— Ахъ, папочка, папочка!.. Глаша, голубушка, скорЫН 
Господи, какое несчастье! 

И, кое-какъ, наскоро од-Ьваясь, то и д*ло отирала слезы, 
кативш1яся по щекамъ, по носу. Горничная жалЬла ее, 
успокаивала: 

— Да вы не плачьте! Что-жъ, вЬдь онъ старичокъ ужъ! 
ВсЬмъ помирать надо! 

— Ахъ, Глаша, Глаша, онъ у меня одинъ! — восклицала 
Марья Львовна, и опять съ ея губъ срывались слова: — Ахъ, 
папочка, папочка, милый мой, старичокъ мой! 

Сморкаясь, на ходу надевая шляпку, накинувъ кое-какъ 
шубку, она уже выходила изъ комнаты въ переднюю, на 
лЬстницу... 

Только на л^^стниц^^ она вспомнила о мужЬ и спросила 
у светившей ей горничной: 

— А ЮрШ Дмитр'ювичъ дома? 

— Еще не приходили-съ, — ответила горничная. 
Барын); только вздохнула. Она уже давно привыкла, что 

мужъ возвращается на зар^... 

Была еще почти ночь, седьмой часъ въ лачалЬ. Въ концЬ 
ноября въ эту пору петербургскхя улицы совершенно без- 
людны, темны. Молодая женщина и дожидавшШся ее двор- 
никъ изъ дома лЬчебницы едва нашли извозчика, заснув- 
шаго сладкимъ сномъ подъ полостью саней. Когда его раз- 
будили, онъ спросилъ спросонья «двугривенничекъ»; потонъ 
протеръ глаза, осмотрЬлся, гд* онъ, и сталъ просить «подтии- 
ничекъ». Марья Львовна повторяла ему только одно: 

— Садись, садись! 

Онъ сЬдъ и повезъ ее ' и дворника, сЬвшаго съ нсэ 
рядкомъ, но поближе къ краю сид'Ьнья, изъ вежливости. 

Она всю дорогу торопила извозчика: споскорМ, голубчикъ, 
поскорМ!» и все разспрашивала дворника: «очень худо па- 
почк-Ь? умираетъ онъ?» Извозчикъ, угождая ей, безплодио 
стегалъ свою клячонку, называя ее «дохлой* и «одромъ»; 
дворникъ степенно и обстоятельно повторядъ: «мы насчеть 
отого неизвестны! Сказала Матрена Савельевна, то-есть 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



161 — 



Г 

I служавка ихняя: «поди, модъ, Трофимъ, за барыней, по- 
тому, дескать, старому барину очень худо», — вотъ я и по- 
бегъ. А больше намъ ничего неизвЬстно. Мы, значить, 
дворники при дом4». Наконецъ, они дотащились до л'Ьчеб- 
нпцы, низенькаго двухъэтажнаго здан1я, затерявшагося среди 
окружавшихъ его высокихъ домовъ. Молодая женщина вошла 
въ прихожую, сбросила шубку; ее встрЬтила сестра мило- 
серд1я, чинная, серьезная, съ поджатыми губами, точно 
старый чиновникъ во время отправлен1я служебныхъ обя- 
занностей. 

— Ну, что? Живъ еще? Да? — заговорила молодая женпщна. 

— Пойдемте,— коротко отв'Ьтпла сестра. 
' Он'Ь прошли въ общую палату, гд* лежало челов'Ькъ пять 

опернрованныхъ больныхъ. Комната была бЬлая, красивая, 
просторная, напоминавшая скор'Ье бальный залъ, ч'Ьмъ боль- 
ничный покой. Въ ней дарствовалъ полумракъ; при св*т4 
двухъ ночныхъ лампъ едва можно было разсмотр'Ьть б^лый 
кровати и какихъ-то движущихся, быстро шевелящихъ но- 
гами и туловищами, людей. Слышался легкШ стукъ и шар- 
канье Н01"Ь. 

— Это у васъ полотеры,— пояснила сестра милосерд1я. — 
Въ восемь часовъ уже пргЬзжаегь главный докторъ. Все 
ДОЛЖНО быть въ порядк'Ь. 

Марья Львовна, не слушая, устремилась къ огороженной 
изящными б-Ьлыми ширмами кровати. Она вдругъ почув- 
ствовала, что по ея гЬлу пробЬжала холодная дрожь при 
вид'Ь пустой постели. 

— Имъ-съ перестплаютъ, — степенно заметила сестра ми- 
лосерд1я. — Вотъ они теперь зд-Ьсь... 

Она указала на середину залы: на полу стояли носилки 
на ннзенькихъ ножкахъ и на нихъ лежалъ кто-то на спинЬ, 
какъ покойникъ, весь въ б-Ьломъ, точно въ саван*. Марья 
Львовна слегка вскрикнула и опустилась на колЬни около 
носилокъ. 

— Папочка, папочка! 
Старикъ, съ с'Ьдымн волосами, съ сЬдой бородой, слегка 

огкръмъ глаза. Онъ не сразу заговорилъ, такъ его одолЬ- 
вала икота. Собравшись съ силами, опъ поднялъ исхудалую, 
но все еще широкую и крупную руку, теперь тяжелую, какъ 
свинецъ, положилъ ее на голову молодой женщинЬ и тихо, 
прерывисто заговорилъ: 

— Потревожилъ... прости!.. Икота началась... А я знаю, 
что это значитъ... БЬдная Маня!.. 

Со^нени А. к, Шеллера Т. У. о.,^.еЛ^ОО^е 



[ 



— 162 — 

Она, захлебываясь отъ рыдан1а, осыпала поцелуями его 
руку, его лицо, молча, беззвучно. Онъ не шевелнлся, не го- 
ворилъ, только изредка вздрагивая плечами и грудью отъ 
тяжелой икоты. По его впалымъ и бл']^днымъ щекамъ 
медленно текли слезы. А около отца и дочери два полотера 
терли усердно по.1ы, за.тожиБЪ за спину руки, кивая въ тактъ 
головами, точно отплясывая въ полумракЬ какой-то странный 
и дикШ танецъ въ этомъ убежищ* смерти. Сиделки пере- 
стилали постель умнрающаго старика, звонко шлепая ладо- 
нями по подушкамъ. На одной изъ кроватей какой-то боль- 
ной, раздражительно поворачиваясь на бокъ, бормоталъ: 
«И умереть-то спокойно не дадутъ! Чортъ бы васъ побралъсъ 
вашей чистотой!» СидЬлки постлали между тЬмъ постель и 
обратились къ полотерамъ: 

— Помогите поднять носилки... 

Старикъ какъ бы очнулся. Его душила еще икота, но онъ 
пересилилъ себя п прошепталъ дочери: 

— Маня, ступай... Благословплъ тебя... 

— Папочка, папочка, — такъ же тихо, точно безсознательно 
стыдясь и сгЬсняясь постороннихъ, проговорила она: — я 
побуду зд'Ьсь... 

— Н'Ьтъ! — махнулъ едва замЬтяо рукою отецъ. — Иди... 
Хот'Ьлъ только взглянуть... благословить... Иди!.. ЗдЬсь 
тяжко... 

И по его лицу скользнула чуть замЬтная горькая ирони- 
ческая усм4шка. 

— У нихъ чистота... порядокъ... А людямъ жутко... отъ 
этого... 

Онъ опять положи.ть на ея голову руку, мысленно благо- 
словляя ее. 

— Ступай, д'Ьточка!.. ПослЬ... днемъ... придешь... 

Онъ закрылъ глаза: ему хогкось ничего бол'Ье не вид%ть, 
не слышать. Онъ сознавалъ, что для пего все кончено, и 
л;ал'1)ЛЪ только ее, свою дочь. Останется безъ поддержки, 
слабая, неопытная, наивная, въ этомъ м1р'Ь зла и лжи. Она 
н'Ьсколько разъ поцеловала его руку, его лицо и, всхлипывая 
по-датски, пошла изъ зала. Умирающаго старика подняли 
на носилкахъ и понесли къ постели, заставленной отъ дру- 
гихъ больныхъ изяш;ными бЬлыми ширмами. ВсЬ знали, что 
оти ширмы ставятся къ кровати, когда больной долженъ 
скоро умереть. Старикъ тоже зналъ это. Порядокъ въ лЬ- 
чебниц'Ь соблюдался строго. 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 163 — 

. П. 

Продолжая плакать, Марья Львовна вышла изъ л'Ьчебяицы 
па у.1лцу, наняла извозчика, до'Ьхала домой, прошла во дворъ, 
вся полная мыслью объ отцЬ. Въ другое время ей было бы 
страшно и подумать, что она можетъ остаться одна на улнц'Ь 
вь такую пору. Теперь она ни на минуту не задумалась 
объ этомъ. Но когда она очутилась одна на темной л'кстнид'Ь, 
ведущей къ ея квартир"!}, ее вдругъ охватилъ непреодолимый 
страхъ. Она вообще боялась темноты, еще бол'Ье боялась 
темныхъ лЬстннцъ п своей въ особенности. Это была узкая, 
высокая л'Ьстнида съ широкпмъ пролетомъ посредин'Ь. Сверху 
этогь 11ро.1етъ казался -бездонной пропастью, и Марья Львовна 
даже дпсмъ сторонилась отъ перилъ, чтобы не заглядывать 
Ш) него. На пЪсколько секундъ она остановилась внизу. 
Ей было жутко подниматься наверхъ. Вдругъ кто-нибудь 
забрался сюда! Въ темнот* такъ легко притаиться. Тутъ 
узл> никакъ не спасешься отъ недобраго человека. Задушить 
я сбросить вниз1>, въ этотъ темный пролстъ, прелсде чЬмъ 
успеешь крикнуть... Но идти было нужно. Она постаралась 
пересилить страхъ и начала думать опять объ отцЬ. Теперь 
СЁ уже стоило нсмалыхъ усилШ, чтобы дать мысли ъто на- 
правлеше. Она повторяла: «ахъ, папочка, папочка», и вздра- 
гивала вс'Ьмъ т1>ломъ, не отъ воспомина111й о немъ, а потому 
^0 ей слышался какой-то шорохъ, потому что ею чувство- 
валось присутств1е на лЬстниц'Ь кого-то. На афстьемъ по- 
ворогЬ она уже вполяЬ ясно заслыша1а чье-то тяжелое ды^ 
хаше. Опять ей стало жут1Ю до дрожи. До ея слуха вдругъ 
долегЬлъ звукъ икоты. Разъ, другой... На мгновенье ее 
охватилъ ужасъ отъ нелЬпой суевЬрной мысли, что это отедъ. 
У нея поддамывались ноги. Но эта мАсль тотчасъ же смЬ- 
ниась другой: «надо б'Ьжать!» Не зная, гдЬ засада, — впе- 
реди пли сзади, — она бросилась впередъ и тутъ жо на пло- 
щадк'Ь прямо натолкнулась на челов'Ька. Она вскрикнула: 

— Кто зд'Ьсь? 

— Ты? Откуда? Что случилось? — раздался знакомый ей 
голосъ, прерывавшШся икотою. 

— Юр1й! — ^воскликнула она, въ безсил1ц прислоняясь къ 
перпламъ. — Ахъ, какъ ты меня напугалъ! 

Она и обрадовалась, и смутилась: это стоялъ ея мужъ. 
Онъ ста.ть ее успокаивать, разспрашивать. Опрапивп1ись, 
она отрывочно начала объяснять, гдЬ она была, "что д-Ь- 
ластся съ отц,огь. 



I 



01д1ШьуСоО§1е 



— 164 — 

— Подняли съ постели, говорятъ: «очень ему худо». По- 
•Ьхала. Умираетъ онъ... Я хогЬла остаться, — говорить: «по- 
']^зжай, не оставайся»... Ахъ, Господи, Господи, какое не- 
счаспе! 

— Значить, . совсЬмъ кранкень- кануть? — проговорилъ 
мужъ. 

Оть него пахнуло водкой, пивомт». 

— Цыпка, подняли тебя ни св-Ьгв, ни заря,— продолжалъ 
онъ съ чувствомъ. — А я отъ пр1ятелей. Кутнули! Вес теплый 
пародъ... 

— Пойдемъ же, — заторопилась она. 

— Тише только. Опять господа-д1>ти встретить. Поди, 
въ гимназш идутъ... 

— НЬтъ, еще рано... Да и праздникъ сегодня... 

— Рано!.. А прошлый разъ встретили, когда они шли 
въ гимназиг, а я возвращался, говорятъ: «поздно!..* 

Онъ захихнкалъ пьянымъ см4хомъ. 

— Наставлен1е прочли: «ты бы хоть ради насъ покуда 
поберегъ себя»... Хорошо?.. То-есть: докорми, а потомъ хоть 
издыхай!.. Эхъ, Маня, Маня, глупы мы съ тобою... А 
господа-дЬти... современные мудрецы... разсудитед1/:ыё люди. 
Изъ молодыхъ, да ранн1е!.. 

Онъ шарплъ рукой око,10 нея, чтобы обнять ее за талью 
въ припадхсЬ нежности. 

— Такъ папахенъ капутъ?.. Цельный че.10в4къ быль... 
герой!.. Плакала ты, цыпка? 

Онъ наьмонилъ къ ней го.10ву, отыскалъ ея лицо и до- 
ц'Ьдовалъ ее пъ щеку, оставивъ на пей влажный с.тЬдъоть 
мокрыхъ усовъ и бороды. Онъ всегда быль н:Ьженъ въ пья- 
номъ вид'Ь съ пего, съ друзьями, съ горничною, съ первыми 
встречными, и полуслезливо, полуна^м'Ьшливо жаловался на 
господъ-д'Ьтей. 

— Пойдемъ же,— торопила она его. 

— Пойдемъ, пойдемъ! Пора! 

Они поднялись въ верхн1й этажъ. Тамъ были четыре 
двери, принадлежавшая двумъ квартирамъ. Одн^Ь носили на- 
зван1е парадныхъ, такъ какъ вели въ прихож1я; друпя 
именовались черными, такъ какъ ве.1И въ кухни. Мужъ и 
жена постучали въ двери своей кухни. Двери оказались 
не запертыми. Кухарка-старуха и д-Ьвочка-горничная уже 
не спали и пили кофе. Ткная и неряшливая кухня оза- 
рялась огаркомъ св'Ьчи. Сбросивъ верхнюю одежду, мужъ 
и жена прошли въ коридорчикъ, оть'уда вели двери въ ка- 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 165 — 

бинетъ мужа и въ спальню жены. Молодая женщина вошла 
въ свою комнату, сбросила шляпку п, снова вспомни въ объ 
(ущЬ, почувствовала, что ее душагь слезы. Она, не разда- 
ваясь, въ изнеможешп, присЬла на кровать, еще не при- 
бранную, п забылась, качая головой и повторяя безсозна- 
тельно, безсмысленно все то же: 

— Ахъ, папочка, папочка! 

Не прошло н^сколькихъ минуть, какъ къ пой пошелъ 
нзъ своего кабинета боковой дверью съ св'Ьчею въ рукахъ 
уже усп'Ьвш1Й разд'Ьться мужъ. 

— Манюша, да ты не легла еще? Плачешь? — прогово- 
риль онъ и грузно опустился рядомъ съ нею, поставивъ 
сйчу на столъ. 

— Я не лягу больше, — ответила она. 

— Ну, вотъ глупости! Подняли чЬмъ-св1тъ, и но ляжешь... 
Беречь тебЬ себя надо для твоего Юрочки... 

Онъ обнялъ ее и сталъ ласкать. 

— Одни мы теперь... Тяжело теб* будетъ безъ папахена... 
Правда, господа-д'Ьти есть... Что-жъ, они люди современные, 
новые... разсудка много, страхъ какъ много!.. Имъ твоего 
ухода не нужно... Да ты п сама дитя, за тобой за самой 
надо ходить, няньчить тебя надо... Я но ум'Ью и некогда... 
то-бсть не то что некогда, а затрепался я... Инвалидъ я, 
цыпочка, инвалидъ шестидесятыхъ ]:одовъ, въ бою не бы- 
вавшШ... Готовился все къ чему-то, къ великому, къ подви- 
гамъ... Банкомъ кончилъ п радъ, что держать... 

Онъ началъ говорить все бол-Ье п бол-Ье сбивчиво и вя- 
йевато, немного завираясь. Жена понимала только одно: 
онъ ей говорить, что теперь она, бедная, будетъ совсЬмъ 
одна, и что онъ, понимая это, хочетъ ее угЬшить своими 
ласками. Плаксивное настроен1е мужа все бол15с и бол4е 
переходило въ сальничанье, въ вольности, позволительный 
только мужу; сожал4н1я отодвигались на второй планъ, а 
на первый выдвинулась чувственность, животность захме- 
л4вшаго человека. Въ молодой женщин* проснулось горькое 
чувство — чувство обиды на мужа. Ей было противно и то, 
что онъ пьянъ, когда умираетъ ея отецъ, и то, что онъ 
любезничастъ съ нею, думая этимъ угЬшить ее за страшную 
утрату. Давно уже не испытывала она этого чувства; она 
даже забыла, что оно охватило ее когда-то, разъ въ жизни, 
йтъ семнадцать назадъ, когда ее, совсЬмъ еще ребенка, 
впервые обнялъ этотъ и тогда сильно подпивш1й челов4къ, 
оставшись съ ней наедннЬ посл4 свадьбы. Тогда она распла- 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— юс — 

калась, точпо ей* нанесли оскорблеше, точно она вышла за 
него замужъ не по своей вол^з, а была взята имъ насильно. 
Потоыъ она привыкла и вид'Ьть его пьянымъ ьъ своей 
комнат!^, привыкла и къ егр обычному въ пьяномъ вид* 
тону, состоявшему изъ плаксивыхъ жалобъ п сальныхъ 
н'Ькностей, привыоа и къ его колоссальной неуклюжей 
фигуре, составлявшей такой р1>зк1й контрастъ съ ея миша- 
тюрной хрупкой, д'Ьтской фигуркой. Теперь, поел* семнад- 
цати л^тъ замужества, въ ней снова пробудилось совершенно 
неожиданно для нея самой отвращеше къ нему и что-то 
въ род* приниженности передъ нимъ. Ей хогЬлось прогнатв 
его, уб'Ьжать ОП) н€го и не было силъ ни на то, ни на 
другое. Она даже не смЬла громко говорить, такъ какъвъ 
квартир'Ь улсе бродили люди... 

Ее заставили вздрогнуть голоса въ коридорЬ. Тамъ 
говорили съ горничной. 

— В'Ьрно, опять на зарЬ отедъ прпишлъ? — спрашивалъ 
10пошеск1й голосъ. 

— Да, съ часъ какъ вернулись, — ответила Глаша. 

— А что-жъ мама Майя? И она еще не вставала?— 
спроси.1ъ д'Ьвичхй голосъ. 

— Къ старому барину 'Ьздпли, очень ему худо, — ответила 
горничная. — Вернулись вм-Ьст* съ бариномъ Юр1емъ Дми- 
1'р1евичемъ и, в'Ьрно, започивали. Ужасти, какъ разстрои- 
лись. Такъ плакали, такъ плакали, что страсть!.. 

— Это понятно, онъ же ей отедъ, — разсудитедьно р'Ь- 
пшла д'Ьвушка. 

— Что-жъ, нельзя же маеусанловы годы жить, — сказалъ 
юноша. — Давай чай, но ждать же ихъ, пока они изволять 
проснуться. Мн* къ товарипду идти надо... 

Въ коридор'Ь послышались П1аги, хлопанье дверей. Въ 
квартир'Ь, разд'Ьленной дощ,атыми перегородками на н-Ь- 
сколько комнатъ, было слышно все, что д'Ьлалось въ раз- 
ныхъ ея углахъ. Молодая зкенщина затаила дыхан1е. За- 
перта ли дверь въ кабинетъ? не зайдетъ ли туда Сеня? 
Она взглянула на уснувшаго на ея постели мулга. Господи, 
хоть бы разбудить его, увести отсюда! И'Ьтъ, его теперь 
не разбудишь... Она осторожно встала, прошла въ каби- 
нетъ, заперла тамъ на ключъ дверь, потомъ верну-тась въ 
свою спальню и тоже заперла дверь на ключъ. Оля можетъ 
къ ней войти... Въ ея головЬ мелькнула мысль, что она 
боится своихъ д'Ьтей. «Господа-дЬти» — припомнился ей 
горько-насм'Ьшливый эпитетъ, данный д-Ьтямъ ея мужемъ. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 107 ~ 

Да, они господа тр нихъ въ дом*. Они д'Ьлаютъ сцены, 
когда имъ чего-нибудь недостаеп>. Они упрекаютъ ее, когда 
у нихъ на пдать'Ь прор'Ьха, оборванная пуговица, неотчи- 
щенное пятно. Она мать; она должна содержать все въ 
порядк-Ь; они учатся, и имъ некогда заботиться объ этихъ 
пустякахъ. Ей вдругъ вспомнилось, какъ строго :кури1Ъ 
ихъ за это ея отецъ — онъ одинъ только и журилъ ихъ. 
Она передъ ними всегда была какъ виноватая, робЬла, те- 
рялась, сознавала, что они разсудительн'Ье ея. НеумЬлая 
она какая-то, слабая, безхарактерная. Даже знанШ у нея 
мен^е, ч'Ьмъ у нцхъ, и они это знаютъ, даютъ ей это по- 
нять, говорятъ ей свысока: «ахъ, в^дь въ твое время можно 
было не знать этого», а она отъ этого конфузится, те- 
ряется передъ НИМ1Г. А мужъ? Что же онъ — онъ по Ц'Ь- 
лымъ днямъ не бываетъ дома или лриходитъ въ такомъ 
настроен1и, когда онъ можетъ или обниматься со всЬмп 
людьми, или иронизировать надъ ними, надъ собой, надъ 
всЬмъ — надъ личностями и 11деями, надъ упован1ями и 
отчаян1емъ... «Сами виноваты! Они вамъ еще на голову 
сядугь!» — вспомнились ей слова ея отца. «Сами виноваты» — 
эту фразу она слышала и отъ д'Ьтей. Они упрекали ее 
часто, откровенно и безцеремонно до жестокости. Но что 
же ей д'Ьлать, что дЬлать, если она такйя неумЬлая? Она 
задумалась о себЬ, о своей судьб-Ь, и ей казалось, что она 
такая маленькая, такая безпомощная, какъ будто она была 
сама не бол'Ье, какъ ребенокъ... 

III. 

Замкнувъ двери на ключъ, Марья Львовна, какъ была, 
полураздетая, прилегла на маленьк1й диванчикъ-раковину, 
обитый загрязнившимся и полинявшимъ отъ времени розо- 
вымъ ситцемъ. Сонъ б'1^жалъ отъ ея глазъ, она не знала 
за что приняться. Тяжелыя думы угнетали ее. Можетъ- 
быть, впервые она задумалась , серьезно о своей судьб-Ь. До 
этой поры она жила изо дня въ день среди мелкихъ ра- 
достей и мелкихъ огорчешй, тупЬя отъ однообраз1я жиз- 
ненной пошлости. Теперь ей казалось, что съ настоящей 
минуты, кровгЬ огорчен1й въ ея жизни не будетъ ничего: 
умретъ ея отецъ, и она останется одна, совершенно одна, 
безпомощная и беззащитная, какъ ребенокъ. Такимъ ре- 
бенкомъ она пролшла всю жизнь. За это ее любили и ла- 
скаиг, за это ее презира.1и и обижали. Это участь всЬхъ 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



1 



- 168 — 

слабыхъ г1'|Л0ьп> и духомъ: ихъ любить и ласкаютъ, ихъ 
презнраюп, и обижаютъ. 

Она не помнила матери. Какъ-то въ д'ЬтствЬ ее свезли 
на кладбище и, показавъ ей на одну изъ могилъ, сказали: 
«зд'1',сь лелситъ твоя мама». Съ этой поры она узнала, что 
и у нея была мать. Няньчнлся съ нею отецъ. Въ крым- 
скую кампан1ю ей было девять лЬтъ; на видъ ее считаяи 
семилетней девочкой. Отецъ долженъ быть идти на войну, 
и ребенка пристроили въ инстнтугь. Она была такою кро- 
шечною и миленькою дЬвочкою, что въ институтЬ съ ней 
стали няньчиться всЬ: подруги, классный дамы, нача.1ьница, 
п няньчились гЬмъ заботлив'Ье, что у нея «папа» на войн*, 
герой. О двухъ его подвигахъ въ самомъ начал* войны 
было напечатано во всЬхъ газетахъ; дамы некоторое время 
носили браслеты, броипсн, пияпки а 1а Сусловъ, п его до- 
чери присылали откуда-то игрушки и конфеты. Потомъ 
стали носить браслеты, брошки, шляпки к 1а Дудкинъ и 
игрушки и конфеты присылались откуда-то двумъ доче- 
рямъ Дудкина, а не Ман-Ь Сусловой. ЗагЬмъ героями яви- 
лись уже не Сусловы, не Дудкины, а безымённая много- 
тысячная масса — севастопольцы — и дамамъ пришлось ду- 
мать не о томъ, въ честь кого дЬлать браслеты, брошки, 
шляпки, а о томъ, по комъ носить трауръ. Дочь Суслова- и 
дочери Дудкина были забыты, но Маня была счастлива и 
такъ: къ ней вернулся ея папа, весь израненный, уво- 
ленный въ отставку, не уси^вшхй дослужиться до круп- 
ныхъ чиновъ, принужденный существовать на небольшую 
пенс1ю, но зато увешанный орденами. Ей пошелъ шестнад- 
цатый годъ, когда ее пришлось взять изъ иистпт)та по 
бол'Ьзни, — на времЯ; какъ говорили сначала, — навсегда, какъ 
оказалось потомъ. Въ это время въ нее влюбился ЮрШ 
Дмитрхевичъ Серпуховъ, одннъ изъ дальнихъ родственни- 
ковъ ея отца. Это былъ бЬлокурый, высок1й и плотный 
че.10в*къ л^тъ двадцатн-восьми. Добродушное 1пирокое лицо, 
простыя манеры сердечнаго человека, горяч1я рЬчи о томъ, 
о чемъ тогда горячо говорили вс'Г>, все это подкупило въ 
пользу молодого человека отца дЬвуппси, любив1паго по- 
солдатски прямоту и правду. Дочь стараго служаки не знала, 
любитъ она или не любптъ Серпухова такъ, какъ нужно 
любить будущаго мужа, потому что она не знала вообще, 
какъ нужно любить мужа. Съ Серпуховымъ ей было просто 
пр1ЯТН0, какъ и съ отцомъ; ей нравилось даже то, что онъ 
въ придадк'Ь н'Ьжности клогда пазывалъ ее фамильярно 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 109 — 

«д-Ьточкой». Подкупали се въ его пользу и хорош1Я слова. 
Этигь хороших1> словъ и хорошихъ фразъ у Серпухова, 
какъ н у многихъ *его сверстниковъ, было много. Онъ ихъ 
вычитывадъ въ книгахь, въ журналахъ, въ газетахъ, ло- 
вилъ въ собран1Яхъ пр1ята1ей, создавалъ самъ въ минуты 
горячихъ споровъ за бутылкой вина или въ долпе часы 
сладкаго безделья п лежанья на диван4, среди мечтан[й, съ 
папиросой въ зубахъ, съ глазами, устремленными въ ту- 
манную даль. 

Она охотно согласилась выйти за него замужъ, какъ 
соглашалась покататься съ нимъ на лодкЬ или протанце- 
вать на балу... Но когда они пов'1жчались, когда на сва- 
дебномъ вечер'Ь вс* подпили, когда она осталась одна съ 
этимъ колоссальнымъ охме.тЬвшцмъ мужчиной, она почув- 
ствовала что-то въ род* отвращсн1я къ нему. Ей казалось, 
^0 онъ осжорбляет'ъ и унижаетъ ее безцеремонностыо, наг- 
лостью, и она разрыдалась. У нея не было матери, около 
вея не 6ы.10 блпзкихъ женщннъ; пнститутъ, отецъ, холостые 
друзья отца не дали ей ни малЬйшаго понят1я о брачной 
жизни, о положенш жены. Но Серпуховъ бы.ть добръ, мя- 
гокъ, п'Ьженъ, носилъ въ кругу ннтимныхъ друзей кличку 
«большой бабы», и молодая жена мало-по-малу привыкла 
къ нему, къ его поведен1ю, къ образу его жизни. Эта жизнь 
была глубоко нелепою, но этою жизнью жпвуп^ тысячи 
людей, и потому нел'Ьпой она никому не кажется. Самъ 
Сбрпуховъ называлъ себя въ ]иутку, не безъ затаенной го- 
речи, «инвалидоАгь шестпдесятыхъ годовъ, не бывавшимъ 
въ бою». Это было м'Ьткое опредЬленхо и въ то же время 
безаощадный приговоръ. Онъ проникся всЬми идеями шестп- 
десятыхъ годовъ, но у него не хватило ни характера, ни 
энерпи, ни силы воли, ни ум1,нья 1фим'Ьнить^къ д'Ьлу хоть 
одну изъ нихъ или хотя погибнуть за одну изъ нихъ. ОН'Ь 
остались у него ч'Ьмъ-то въ родЬ по-Ьденнаго молью мундира 
не с.1ужившаго, но числившагося по министерству чинов- 
ника. Горячо толкуя о необходимости д'Ьла, онъ самъ долго 
слонялся безъ всякаго дЬла, все чего-то ожидая, все чего- 
то отыскивая, въ сущности наслаждаясь бездЬльемъ, и по- 
томъ, проживъ насл'Ьдственныя крохи, приткнулся куда-то 
яь банкъ, чтобы «жрать». ПроповЬдуя эмансппад1го жен- 
щинъ, онъ увлекся д'Ьвушкою-ребенкомъ, именно, потому 
только, что она мен*е всего напоминала «ученыхъ профес- 
соровъ въ юбкахъ». Говоря объ обязанностяхъ родителей 
воспитывать падлежащимъ образовгъ дЬтей, онъ въ сущ- 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 170 — 

постн вовсе не думалъ воспитывать своихъ дЬтей и еще 
мен-Ье ыогъ надЬяться на воспитательныя способности жены. 
Возставая протпвъ роскоши и мотовства, онъ безцЬльно и 
безалаберно прояускалъ между рукъ очень много денегъ, 
быотро достигнувъ въ банк'Ь до содержан1я, доходившаго 
съ наградами до четырехъ съ половиною тысячъ. Толкуя 
о посл'кдовате.тьаостц и гармон1и ус;кду дЬломъ и словомъ, 
онъ былъ оамымь чистЬйшимъ представителем ь мертвой 
п-Ьры безъ д'Ьлъ .. Жизнь молодой четы потекла чисто по- 
петербургски: мужъ работалъ въ должности, проклиная эту 
должность, безъ вЬры въ пользу своего труда; жена хозяй- 
ничала дома и возилась съ ребятишками, ничего не понимая 
пи въ хозяйстве, ни въ воспитан1и. Бечеромъ муж'ь и жена 
отправлялись куда-нибудь въ гости или принимали гостей 
у себя, при чемъ безъ конца, съ запальчивостью по при- 
БЫчк'Ь, говорилось и судилось обо всемъ п выпивалось 
столько^ сколько можно было выпить; загЬмъ супруги шли 
спать, она усталая и скучаюш,ая, онъ подшучивающ1Й и 
пошатывающ1йся, — шли спать, чтобы на завтра начать то же 
верченье въ б'Ьличьем'ь колес* съ полнымъ яснымъ созна- 
Н1ез1ъ, что это именно верченье въ бЬличьемъ колсс-1ц а 
не что-нибудь иное. Юр1Д Дмитр1евичъ съ каждымъ годомъ 
становился толш.е и все съ бйльшимъ юморомъ относился 
«къ грезамъ своей юности». 

— Помнишь, — говорилъ онъ иногда кому-нибудь изъ 
своихъ пр1ятелей: — какъ мы честныхъ становыхъ хотели 
создать? Жадовы и Надимовы как1в монологи намъ зака- 
тывали! А дворцы изъ аллюмишд и Рахметовъ, спящШ на 
голыхъ доскахъ? ПогЬха! 

И загЬмъ начиналось благодушное осмеиванье всего не 
сбыв1цагося. Вспоминались со смЬхомъ наивно горяч1е 
стишки: «Впередъ, безъ страха и сомнЬнья», «Мертвые въ 
гроб* почили, д'Ьло настало живымъ», «Съ честной любовью 
спокойно живи, какъ бы ни гналъ, ни давилъ тебя св^тъ»... 
Въ см'Ьх'Ь слышались цинизмъ и кош;унство людей, глумя- 
щихся надъ в'Ьрою за то, что въ награду за нее имъ но 
посыпалась тотчасъ же саз^а собою манна съ неба. Потомъ 
начинали говорить бохЬе желчнымъ и ядовитьшъ тономъ о 
нашемъ времени: 

— Теперь, братцы, не то1 Теперь Гулакъ-Артемовск1Я, 
матери Митрофан1и, Юханцевы, Овсянниковы на сцену 
вышли комедш разыгрывать. Эти-то ужъ знаютъ, гд* раки 
зимуютъ. Они не промахнутся и свое дЬло обд'Ьдают'ь, хоть 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 171 -- 

па казенномъ иждивении въ тюрьзгЬ и посидятъ. Вонъ мы 
1.*уда махнули теперь отъ Рахметовыхъ-то, отъ спанья на 
голыхъ доскахъ. 

Это говорилось при жен-Ь; эт*о говорилось при Д'Ьтяхъ. 

Жену въ сущности нисколько не затрагивали этогь см-Ьхъ 
падъ собой и это самобичевап^е: у нея въ прошломъ не 
было грбзъ, въ настоящемъ не было разочаровашй; ея 
судьба сложилась такъ, что она всегда жила чисто личною 
жизнью, и посторонн1я событ1я 1[ толки о нихъ им'Ьли для 
нея значеше сновид^Ьн1й — сперва снились все светлые сны, 
теперь снятся все мрачные; это одинаково интересно, это 
одинаково безразлично, потому что это не измЬняетъ строя 
личной жизни. На дЬтей это дЬйствовало не такъ: слыша, 
какъ отедъ глумится надъ своими прошлыми увлечен1ями, 
падъ разными хорошими словами, надъ различными идеаль- 
ными стремлешями, д'Ьти быстро сообразили, что, значить, 
все это ерунда, и даже не попробовали вникнуть въ сущ- 
ность всего этого, такъ какъ стоитъ ли вникать въ ерунду. 
Отедъ говорилъ объ этой ерундЬ съ горькимъ глумлешемъ 
обманувшагося человека; мать слушала о ней съ безучаст- 
нымъ равнодуш1емъ человека, слушающаго въ мирное время 
о политическихъ событхяхъ гд'Ь-нибудь въ Америк*; дЬти 
поняли, что толки идутъ о )$ы'Ьденномъ яйц*, пожимали 
плечами, не понимая, какъ можно толковать объ этомъ, и 
только разсуждали, что вотъ если бы отецъ-то въ моло- 
дости не ерундилъ — у него и наоа^дственныя крохи уд'Ь- 
лЬли бы, и, можетъ-быть, теперь онъ гдЬ-нибудь губерна- 
торомъ былъ бы. 

Марья Львовна, быстро уставшая ходить по гостямъ, по- 
.1юбившая домос'Ьдство, болыпе оставалась съ д-бтьми, чЬмъ 
ея мужъ, и они уже давно начали смуп^ать и огорчать ее. 
Она съ ними няньчидась, какъ съ куклами, когда они были 
еще малы. Но у куколъ очень часто разбиваются головы 
въ .рукахъ неосторожныхъ д-Ьтей. У нея тоже, несмотря на 
ЕсЬ ея заботы, дЬвочка подъ присмотромъ пс^тербургской 
пянькн гд'Ь-то вывихнула ногу и повредила бокъ, такъ что 
осталась па всю жизнь несколько кривобокой п слегка при- 
храмывающей, что способствовало развнтш въ дЬвочкЬ 
желчности и злости. Мальчикъ не повредилъ себ* ничего, 
но, своенравный и строптивый, онъ выросъ таким-ь сор- 
ванцомъ и грубшномъ, что мать часто плакала отъ него. 
Какъ исправить характеры д1этей — этого она но знала, а 
ихъ отедъ, иронизировавпий надъ «нашимъ временемъ». 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 172 — 

иронизировать и надъ своими дЬтьми: «господа-Д'Ьти», 
«современные мудрецы», «разсудительные практики» — точно 
родителями и воспитателями отихъ д'Ьтсй были не онъ и 
его жена, а нагае время. Д-Ьти, какъ и сл'Ьдуетъ д'Ьтямъ, 
быстро сообразили, что вм'Ьсто отца п матери у нихъ есть 
старый тряпицы, пригодный для смвтан1я пыли съ ихъ са- 
погъ, и воспользовались ими, чтобы смотр'Ьть щеголеватыми 
и чистенькими среди другихъ такихъ же щеголеватыхъ и 
чистенькихъ д-Ьтей, од'Ьваемыхъ по журналу, ^обы они 
не походили на нигилистовъ. Обуздывалъ злую Д'Ьвочку и 
грубаго мальчугана только д'Ьдъ, часто говорившШ дочери, 
что во всемъ виноваты она и ея мужъ. Ее смущали эти 
упреки, и она задумывалась надъ словами отца. Въ самомъ 
дк*, можетъ-быть, онъ и правъ; можетъ-быть, ой надо под- 
готовиться къ роли матери? Но какъ же подгоч'овпться? 
Теперь уже поздно! НеумЬлымъ и неэнергичнымъ натурамъ 
всегда кажется поздно начать чему-нибудь учиться. Зат4мъ 
отыскивались оправданзя себ*. И у подготовленныхъ жен- 
щинъ не лучше, чЬмъ у ноя, выходить иногда д-Ьти. Думая 
объ этомъ, она всегда вспомнната тетку мужа, Варвару 
Павловну Романову. Это ли не подготовленная женщина, а 
между т4мъ, что вышло изъ ея дочери? Падшая девушка! 
Времена ужъ вЬрно так1я! Это успокаивала и угЬшало... 

Ей именно теперь особенно отчетливо вспомнились и 
тетка мужа, и ея дочь. Вспоминая, чтд вынесла эта жен- 
щина, когда 01*ь нея ушла дочь, она со страхомъ думала, 
чтб же готовить ей въ будущемь ея д'Ьти. Опять по-д'Ьтски 
она заплаката о томъ, что у нея умпраетъ единственный 
ея защитникъ. Да н-Ьть, мол:стъ-быть, оиъ еп^е выживетъ. 
В-Ьдь недаромъ же доктора ув'Ьряли, что операщя ничтожна, 
что отъ нея умереть нельзя. Ки вспомнилось, какъ знаме- 
нитый докторъ-опсраторъ, пр1'Ьхавъ 1гь нимъ и не выпуская 
изо рта дорогой сигары, решительно сказа1ъ ея отцу: «Че- 
резъ десять дней вы будете въ театр*». Другой докторъ, 
не операторъ и не знаменитость, л'ЬчившШ безъ всякигь 
результатовъ ея отца два года, поторопился подтвердить: 
«Да, да, черезъ десять дней вы будете въ театр'Ь». Ста- 
рнкь даже разсм'Ьялся отъ радости. Уже два года онъ не 
только не бывалъ въ театре, а даже на улицу не выхо- 
дп.1Ъ. Значить, онъ выздоров-Ьеть непремЬнно. Даромъ не 
стали бы такъ увЬрять его. Въ голов'Ь молодой женщины 
мелькнуло воспоминан1е слышанныхъ когда-то отъ кого-то 
словъ. что на девятый день бываютъ кризисы ьъ бол&ни. 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 173 — 

Она не знала, въ какихъ бол'Ьзняхъ это бываетъ, но по- 
мнила, что бываетъ. Сегодня какъ разъ девятый день пре- 
бывашя отца въ больниц'Ь посл^ оиеращн. Знааи11>, это и 
былъ кризисъ... Она начала дремать, убаюкивая себя 
мыслью, что отецъ не умретъ, Ч1'0 онъ еще силенъ и кр*- 
покъ. Сквозь сон'ь до нея доносился какой-то смутный го- 
воръ. Грезилось, что въ кухн!. или въ прихожей кто-то 
незнакомый что-то разсказывалъ. Она засыпала и не ста- 
ралась вслушиваться, усталая, измученная. А гдЬ-то тамъ, 
за СТЕНОЙ говорили: 

— И такъ ОНЪ и не приходилъ въ память, какъ она 
ушла. Часъ, либо два пролежалъ такъ-то на спинЬ, только 
вздохи слышались. Потомъ сталъ затихать, затихать и ви- 
димъ мы, что кончается... 

Голосъ разсказывающей женщины быдъ чужой, незна- 
комый. 

— Ужъ и не знаю, будить или подождать,— соображалъ 
другой голосъ. 

аготъ голосъ походилъ на голосъ Авдотьи, старухи ку- 
харки Серпуховыхъ. 

— Да ^епсрь ул;ъ все равно — часомъ раньше, часомъ 
позже узнаютъ, — отвечала первая изъ собесЬдницъ. 

— Не выяесъ, значить, перац! и,— соображала Авдотья. 

— Не отъ этого онъ умеръ, а гд* же семндесятил'Ьтнему 
старичку десять дбиъ вылежать на спинЬ... И хлоромъ 
это у насъ воздухъ очищаютъ... Здороваго стошнить, а 
больному-то каково дышать?.. Ну, отекъ легкпхъ и про- 
пзошелъ... 

Марья Львовна съ усил1емъ приподияла отяже.1'Ьвш1я 
в))Ки и стала протирать глаза: она не знала, сонъ ли ей 
страшный присни.1ся или наяву слышала она все ато. Въ 
окна уже гляд'Ьлъ мутный зимн1ё день. Въ комнатЬ было 
тихо, только съ присвистомъ храп'Ь.тъ Юр1й Дмитр1ввичъ, 
повернувпшсь на спину на постели и широко раскрывъ 
ротъ. Въ коридор* тоже все стихло, только откуда-то, изъ 
зала, должяо-быть, достигали звуки фортогаано,— знакомые, 
надоедливые звуки методично выбиваемыхъ гаммъ. 

— Н-Ьтъ, это сонъ, — прошептала въ полусн4 Серпухова. — 
Оля играетъ... 

Она глубоко вздохнула, съежилась еще больше огь лег- 
каго озноба и снова заснула, успокоенная мыслью, что 
если ея дочь играетъ на фортвп1ано, то, значить, оя отецъ 
но умеръ-, 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 174 — 

IV. 

Въ дверь спальни раздался стукъ. ДЬвочка-горнпчная 
повторяла: 

— Марья Львовна, барыня, а барыня! вставайте! 
Серпухова разомъ очнулась, разомъ поняла все. Она 

стала торопливо будтъ мужа. 

— Вставай! ЮрШ, ЮрШ, проснись! Папочка умеръ! 

— Да, да.,, знаю! — промычалъ, не открывая глазъ, Сор- 
пухов1|, повернулся на бокъ и захрап'Ь.ть снова. 

Она сильно толкнула его, то»гао ударила, въ плечо. Опъ 
опять промыча-иъ: 

— Да, да, хорошо!.. Оставь!.. 

Она торопливо отошла отъ него прочь, проговорпвъ съ 
пегодован1емъ: 

— Пить только ум'Ьетъ!.. И это мужъ! 

Въ ней поднялась противъ него злоба, почти ненависть, — 
чувство, незнакомое ей до этой минуты. Она посп'Ьшно, па 
;соду, од'Ьлась и вышла въ коридоръ. Горничная начала 
что-то объяснять жалобнымъ тоном-ь. Серпухова перс- 
била ее. 

— Знаю, знаю! Дай скорее шубку! 
ДЬвочка заторопилась. 

— Молодой барннъ дома?— спросила Марья Львовна, 
пересчитывая въ портмонэ деньги. 

— Н'Ьтъ-съ, сейчасъ ушли,— отвЬтила Глаша. 

— Нашелъ время идти въ гости! — отрывисто проговорила 
Се])пухова, сердясь на сына. 

Она вошла въ гостиную — эта же комната была и за- 
ломъ, и столовой. Зд'Ьсь за роялемъ сидела д'Ьвушка съ 
непокорно вьюш,имися золотисто-рыжими волосами, коке- 
тливо перехваченными сзади черной лентой, съ задорно 
вздернутымъ носикомъ, съ р'Ьзкнми карими глазами, съ 
яркимъ румянцемъ на щекахъ. 

— ДЬдушка умеръ! — отрывисто заявила мать. 

— Знаю, знаю! Не выдержа.1ъ б'Ьдняга! — проговорила 
дочь. 

Мать сказала торопливо: 

— Надо идти къ нему. 

— Ко мн* сейчасъ придетъ учительница музыки, — отв1Ь- 
тила дочь. — ПослЬ урока. 

— Ну, сегодня не до музыки! — ^перебила ее мать. 

— Я же не для СЕосго удовольств1я играю, ты знаешь, — 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



I 



— 175 — 

сказажа дочь. — Это мой будущ1й хлЬбъ... И все равно, 
пришлось бы даромъ заплатить за урокъ. Теперь не прихо- 
днтся бросать деньги на в-Ьтерг. У тебя и такъ много 
расходовъ будетъ... Я приду послЬ на панихиду, тотчас1> 
посгЬ урока. 

— Да, но еще нужно прежде распорядиться всЬмъ... . 

— Ты знаешь, я плохая помош;ница... 

— О, я это отлично знаю! — необычайно желчно ответила 
мать. 

Дочь мелькомъ бросила на нее недоуы'ЬваюшДй взглядъ, 
удивляясь этому тону, этой грубости. Потомъ она тотчас!, 
же сообразила, что. мать огорчена и потому нервничаетъ, 
но все же возразила .ей, чтобы оправдать себя: 

— Я же не виновата, что я плохо хозку, что я ка- 
ЙЕа... 

Мать взглянула на нее гн'Ьвпымъ взглядомъ. 

— Ты можешь этого не повторять мн* по сто разъ на 
ОТ). Я довольно этого наслушалась! — запальчиво сказа.1а 
она. 

— Мн'Ь же придется это сознавать всю жизнь, — колко 
зазгЬтила дочь. 

— Теб* всю жизнь придется сознавать, что у тебя н'Ьтъ 
сердца! 

— В-Ьроятно, это участь всЬхъ убогихъ... 

Дочь пожала плечами и, переломивъ себя въ припадк'Ь 
великодуш1я, заговорила бол-Ье мягко: 

— Странная ты, право, мама Маня. Я 'знаю, что. ты 
огорчена смертью д'Ьда. Но за что лее сердиться на людей? 
В-Ьдь не я же виновата, что онъ умеръ, что это тяжело 
теб'Ь? Глаша говорила, какъ ты плакала... 

Она приподнялась, немпого опсинувшись туловищемъ п 
годовою на л^вую сторону; повидимому, она хогЬла по- 
дойти къ матери и даже приласкать этого разблаживша- 
гося ребенка... Но мать уже уходила нзъ комнаты, съ не- 
навистью отвернувшись отъ нел. Это чувство охватило все- 
Йло молодую женщину. Она ненавидк1а въ эту минуту 
всю свою семью: мужа за его кутежи, дочь за ея холодные, 
бездушные упреки, сына за то, что онъ равнодушно ушелъ 
иагь дому, зная, что умеръ дЬдъ... 

Серпухова вышла изъ дома и посп'Ьшно направилась къ 
хЬчебниц'Ь, взявъ перваго попавшагося извозчика. Она ста- 
ралась не думать о своей семьЬ, усиливалась думать только 
объ отц'Ь, о его сзгерти. Но въ головЬ былъ какой-то 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 170 — 

хаосъ, на глазахъ теперь но было сдезъ. Ей было схрапшо 
тяжело, что она не можетъ плакать. Она пробовала упре- 
кать себя: «папочка умеръ, а у меня хотя бы слезинка». 
Она чувствовала, что отъ слезъ стало бы легче. Но ихъ 
не было... Подъ'Ьхавъ къ лечебниц*, она спросила, гд-Ь ея 
отецъ. Помощница попечительницы, сухая и чопорная ба- 
рыня, вышедшая къ ней въ прихожую, объяснила ей, что 
его вынесли въ кладовую. 

— У насъ н'Ьтъ мертвецкой... Вы возьмите его скорее. 
Особаго пом4щен1я для покойниковъ не устроено, и ато 
насъ сгЬсняетъ. 

Она говорила такцмъ тономъ, точно обвиняла Серпу- 
хову за то, что ея отецъ ихъ сгЬсняетъ. Умеръ, когда у 
нихъ Н'Ьтъ мертвецкой. 

— Куда взять? — восхсликнула ошеломленная Серпухова. — 
Я не могу... 

— Домой возьмите, или въ церковь поставьте, — пояснила 
помощница попечительницы. — Зд'Ьсь нельзя, это насъ сгЬс- 
няетъ... 

— Ахъ, что вы мн* говорите! — запальчиво крикнула 
Марья Лыювна. — Уморить ум-Ьете, а м'Ьста н'Ьтъ для по- 
койника! Души у васъ Н'Ьтъ! Никуда я его не повезу... 

— Да, но п мы не можемъ допустить... 

— Пожалуйста, не разговаривайте! — снова крикнула Сер- 
пухова, раздраженная и негодующая. — УмЬете только 
деньги брать! Вамъ за м-Ьсяцъ заплачено. Благотвори- 
тели!.. 

Помощница попечительницы поб.тЬдн'Ьла, но не рЬши- 
лась возражать Серпуховой. Съ дерзкими людьми лучше 
всего не связываться. Маргя Львовна р'Ьзко спросила: 

— Куда пройти? 

— Съ другой стороны дома подъ'Ьздъ, — сухо отвЬтила 
помощница попсчительпицы, отворачиваясь въ сторону. 

Серпухова пошла чорсзъ дворъ, увязая въ снЬгу, еще 
охваченная негодован1емъ и раздражешемъ, не чувс1'вуя 
ни горя, ни печали. Мелочная ссора выгЬснила на время 
пзъ сердца ч)^вство крупной утраты. 

На другой сторон'Ь дома было крошечное крыльцо. Войдя 
въ дверь, Серпухова спустилась по трем1> ступенямъ ю> 
грязныя, низеньк1д и темный сЬни. Направо была пустая 
кухня, грязная, съ разобранной плитой, съ грудами мусЬра и 
кирпича; нал-Ьво находилась маленькая комната, стужившая 
обыкновенно кладовой и складомъ разной рухляди. Теперь 

0\дШе6 Ьу ^^ОО^^С 



— 177 — 

каденькая Еозгаата бша освобождена отъ всякаго хлама, 
но въ ней еще оставался тяжелый запахъ пл1^сени, земля, 
гразнаго бЬлья. Посреднн'Ь комнаты стоялъ некрашенный 
столь въ род:Ь кухоннаго об-Ьденнаго стола. На стол* де- 
гагь нодъ короткой, натянутой на него, заношенной про- 
стыней челов^чесый трупъ. Изъ подвальнаго окна, зав-Ь- 
шаняаго наполовину какой-то помятой тряпкой, проникалъ 
св4тъ, падавшШ на мертвое тЬло. Отворивъ дверь въ эту 
подвальную комнату, Серпухова вздрогнула, охваченная 
прежде всего страхомъ, зашаталась и, не дойдя до отца, 
упала, какъ бы подкошенная разомъ, около этого рокового 
стола. На минуту она потеряла сознан1е. Потомъ она 
пришла въ себя, но не могла поднягься, не пробовала 
подняться, точно ей было легче лежать, не поднимаясь, 
не шевелясь, на полу. -На сыроватыхъ, нскрашенныхъ 
доскахъ этого подвала, уткнувшись въ нпхъ лицомъ, она 
1ехала и билась теперь въ слезахъ, обезсиленная, безпо- 
жощная. Гн4въ, негодован1е на семью, всЬ мелк1я обиды, 
все забылось ею теперь передъ одной великой обидой — 
передъ смертью отца, лежащаго зд4сь, въ грязномъ под- 
вале, одиноко, хуже послЬдняго нищаго. 

— Папочка! папочка! за что? за что? О, Господи, гдЬ 
же правда? Гд4 же справедливость? 

Глух1е, отрывочные стоны вырывались изъ груди молодой 
генщины, не сознававп1ей даже, чтб она говорить. Ни- 
когда въ жизни не думала она ни о какой правд'Ь, ни о 
какой справедливости. 

— Сударыня, сударыня, полноте... Голубушка, встаньте! — 
раздался чей-то сердечный голосъ. 

Серпухова-г почувствовала, что кто-то поднимаетъ ее за- 
ботливой, бережной рукой. Она съ трудомъ встала и спря- 
тала лицо на груди поднявшей ее женщины. Она даже не 
посмотр'Ьла, кто эта женщина. Ей было все равно. Ей 
была нужна ласка и только, а кто прйше.1ъ съ этой 
лаской — это бы.10 безразлично. Пришедшая къ ней жен- 
щина была простая д'Ьвушка лЬтъ двадцати восьми, до- 
родная, коренастая, краснощекая. Она была поломойкой, 
прачкой, служанкой при лЬчебницЬ. Ею помыкали всЬ въ 
хЬчебндц']^, такъ какъ всЬ остальныя служивпия здЬсь жен- 
щины считали себя «благородными». Быстро отирая стезы, 
молодая служанка говорила сбивчиво и жалостливо: 

— Добрый былъ баринъ. Ни слова отъ него дурного въ 
эти девять дней не слыхала, а ужъ какъ мучился, одинь 

Сочинеи1я А- к. Шеллера. Т. V. 12 ^ 



— 178 — 

Богь знаетъ... Л вес, бывало, зоветъ: «Матрешъ, Ма- 
трешъ», — это онъ меня-то такъ прозвалъ, — а самъ улы- 
бается. Разъ сказалъ: «выздоровлю, тебя къ себЬ въ ден- 
щики возьму». Шутилъ!.. А ужъ какъ мучился, какъ му- 
чился!.. Вечера-то да ночи зимшя долпя, иосЬтитедей у 
насъ по вечерамъ не пущаютъ, больные дремлютъ, а онъ— 
сна у него н'Ьтъ, тоска его томить, а въ комнагЬ-то тихо- 
тихо, только кто-либо простонетъ, либо повздыхаегь, какъ 
молъ, — помру, али нЬгь? Жутко, какъ родной души-то 
ыодл'Ь н'Ьтъ, какъ не въ своемъ углу помираешь... 
И, перебивая себя, она добавила: 

— И не одна эта боль его мучила, а то, что у него 
д'Ьвочка какая-то безъ помощи останется... Пуще всего это 
со1фушало. «Мапя. говорить, дитя... Какъ она безъ меня 
останется?.. Маленькая дЬвочка, 'и одна останется!» Все 
этимъ и бредпль въ забытьи... 

Серпухова, истерически, громко рыдая, вскричала: 

— Это я! Это я! 

Она порывисто вырвалась пзъ объятШ смутившейся отъ 
ея восклицан1Я служанки и бросилась къ отцу. 

— Папочка, папочка, зачЬмъ ты не взяль меня съ 
собою?! 

Она разомь сдернула простыню и прппа.та къ отцу. Онъ, 
сь обрамлеинымь сГ^дыми кудрями лицомъ, съ подвязан- 
нымъ подбородкомъ, сь пятаками на глазахъ, словно ожи- 
вился, шеве-ньнувшись отъ порывистаго прикосновен1я до- 
чери. Незакочен'Ьвпия еще руки безсильно скатились съ 
груди. Матреп1а заботливо стала развязывать юатокъ, 
сняла пятаки съ глазъ покойника, начала поспЬшно при- 
водить въ порядокъ волосы и бороду старика.* 

— И красавецъ, должно-быть, какой быль, — проговорила 
она любовно. — Теперь н то хоть патреть снимай! 

— Ангелъ онъ быль, ангелъ, а не человЬкъ! — восклицала 
Марья Львовпа, покрывая поц'ктуями холодныя руки и лицо 
отца. 

Матрена опять заговорила: 

— А наши хвостотрспки, барышни, фыркали, что онъ 
зоветъ ихъ. Имъ только бы съ молодыми докторами лясы 
точить... Больному человеку сь живой душой побыть хо- 
чется, одному-то жутко помирать, а он*: «безъ д-кча тре- 
буете!»... «Бсзт> дГ.ла!»... «Намь некогда!»... Что же, мн15 
тоже некогда было, ноги-то за день притопчутся, да я 
ночью къ нему приходила, потому онъ ко мн'Ь какъ жа- 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 179 — 

лостливъ былъ... Все обспросилъ: откуда '^л, есть лп срод- 
ственники, какъ живу... «Тяжело тебЬ, говоритъ, Матрешъ, 
очень тяжело»... ЖалЬлъ! А кто насъ, простыхъ людей-то, 
акахЬетъ?.. Вонъ меня отсцъ съ матерью не по:ка.тЬли, съ 
колыбели забросили въ воспитательный!.. Они не пожа- 
л-Ьли, такъ чего же ждать огь другихъ-то, отъ чу- 
жихъ-то... 

Серпухова точно обрадовалась, что Ма'1;реша кого-то бра- 
нить, впала въ тотъ же тонъ и почти по-д'Ьтски начала 
скоро-скоро жаловаться: 

— Да, ужъ люди на свЬт'Ь!.. ВоЛ и папочку въ под- 
вальную конуру засунули. А онъ герой былъ, на войн'Ь 
за храбрость Георг1я получилъ. Едва не былъ убить, 
сколько ранъ получилъ, а его въ подвалъ положили. Луч- 
шаго пом'Ьп1ен1я д.1Я покойниковъ не приготовили. В-Ьдь 
мы же не Христа ради держа.1п его зд'Ьсь, илатили... За 
м^сяцъ получили, а онъ и двухъ недЬль не пролежалъ у 
нихъ... Мало изгъ, что ли?.. Еще хогЬли они, чтобы я его 
увезла, по улицамъ таскала, мертваго-то... 

Матреша махнула рукой: 

— Ну, пусть ихъ бреитутъ! Чего на нихъ смотрЬть. 
Какъ сампмъ-то имъ помирать придется... 

— Ахъ, такпмъ все легко, у кого сердца н'Ьтъ! 

— Это точно, что сердца н'1>тъ. Ровно стуканы! 
ЗагЬмъ Матрета осмотр'Ьлась кругомъ: 

— А тугь можно вотъ песочку и ельнику на по.гь по- 
сыпать. Тоже в'Ьнки пов-Ьсить. Все приг-тидн-Ьс будетъ. 
Покровъ тоже получ1ие взять. Оно и ничего стане1"ь. 

— Ты, Матрепих, думаешь, что ничего будетъ? 

• — Ничего! Все уладимъ. Вы не убивайтесь. Хорошему 
челов'Ьку везд* хорошо. Передъ Богомъ онъ стоить. 

Напоминаше о песочк-Ь, ельник* и покров!, ворнуло Сер- 
пухову къ практическимъ соображеп1ямъ. Торопливо смор- 
каясь и отирая слезы, она заговорила: 

— Да, да, надо распорядиться всТкМъ. Не ум^ю только я 
ничего, не знаю. Одна я, совскмъ одна!.. 

— Чго-жъ, вы меня позовите, если что надо. Я буду 
торговаться, — предложила Матреша. — Тоже передавать-то 
нечего разнымъ кровопивдамъ. Рады драть, гд'Ь покойникъ, 
благо сродственники въ безчувств1и. Это ихъ первое 
Д'Ьло. 

Въ дверяхъ комнаты изъ сЬней кто-то стсиъ покашли- 
вать въ руку, переминаясь съ ноги на ногу на порогЬ. 



— 130 - 

064 женщины Дернулись. Длинная и худая фигура въ 
долгополомъ сюр/ук'Ь, съ изрытымъ оспою лицомъ, стала 
отв'Ьшивать съ порога поклоны. 
. — Гробовщикъ-съ!.. 
Матрена махнула рукой. 

— НалегЬлн! Точно воронье, прости, Господи! 

Она тотчасъ же отвела Серпухову въ сторону п по- 
спешно стала шептать: 

— Вы какой гробь будете заказывать? Золотой глазе- 
товый? Хорошо! Сами только приказывайте, а торговаться я 
буду. Я ужъ зубъ за зубъ съ ними! 

И, действительно, она начала торговаться, какъ въ ме- 
лочной лавкЬ, стыдя и попрекая гробовщика, взывая къ 
его совЬсти и страху Божхю, перебирая всЬ ивгЬвш1яся въ 
ея запас* жалк1я слова. 

— Да войдите вы въ мое положен1е! — повторялъ грооов- 
щикъ. — Хотите, чтобы все прилично, а ц1>ну Богъ знаетъ 
какую даете! Подушки тоже для орденовъ требуете... 

— Да развЬ мы твои подушки съ-Ьдимь? Полежать, да 
къ тебе же вернутся... 

— У одного полен;ап>, у другого, — глядишь и новыя 
надо дЬлать. Вы этого но соображаете... 

— А ты не пой Лазаря и проваливай,, если ц4на не 
подходящая! — решительно проговорила Матреша. — Дерете, 
благо д'кю спешное... 

— Да вТ.дь дешевле никто не возьметь. Ко мне же 
пришлете. 

— Ну, ужъ не прип1лемь! Мало васъ, что ли? 
Серпухова тихонько дергала ее за юбку и мигала ей: 

— Довольно! Значить нельзя дешевле! Что-жъ делать! * 
Но Матреша теперь уже не обращала на нее внима- 

ман1я и, вся раскрасневшаяся отъ волнен1я, упорно дер- 
лсалась своей цены. Гробовщикъ, отирая съ лшщ потъ 
грязнымь клЬтчатымъ платкомъ, махнулъ рукою. 

— Ну, ужъ будь по-вашему. Только для перваго знаком- 
ства уступаю! 

— Типунъ бы тебе на языкъ!.. Въ векъ бы съ вами не 
иметь дела... 

' — Что-жъ, оть слова ничего не станется. 

— Ну, ну, снимай мЬрку! 

Гробовщикъ принялся снимать мерку съ покойника. 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 181 — 



Гробовщикъ ушелъ. 

Матреша заторопила Марью Львовну: 

— По'Ьзжайте, надо кисеи на саванъ, на йокрышку, на 
занав-Ьску къ окну. Я здкь покуда распоряжусь, чтобы 
все прибрали. Пошлю въ церковь за покровомъ и шанда- 
лами. Тамъ и читальщика найдутъ. Надо къ панихид'Ь все 
приготовить. Къ половин* второго все устроимъ. 

Серпухова начала просить: 

— Матреша, голубушка, ужъ ты сдЬлай все! 

— Не безпокойтесь, но безпокойтесь! ПоЬзжайте скорее 
за кисеей. Кстати, про туфли-то мы и забыли- Купите. 
Постойте, я м^рку сниму... ^ 

Она стала снимать мЬрку съ ноги покойника. 

— Моя четверть и полпальца, — пояснила Матреша. 

— Постой, моя рука меньше; какъ же это выйдетъ. 
Он* стали отмеривать на столЬ, какъ это выйдетъ, об* 

серьезныя, сильно озабоченный. 

— У бабъ купите, въ Гостиномъ дворЬ стоятъ, — по- 
ясняла Матреша. — Торгуйтесь! Черныя плисовыя; бол-Ье 
девяти гривенъ не давайте!. Полтора рубля запросить, по- 
довину дайте, потомъ накиньте... 

Молодая женщина поспешно вышла на улицу, наняла 
пзЕозчика. Теперь у нея была одна забота, какъ бы по- 
саЬть все с;^Ьлать вб-время. На дорогЬ она вспомнила о 
деньгагь, вытащила портмоне, пересчитала ихъ. Хватить! 
А сколько купить кисеи? Аргаинъ восемь? А вдругь не- 
достанеть? Какъ д'Ьлаютъ саванъ: во весь рость или н^гь? 
Кажется, кисеей и покрывають покойниковь съ головы до 
ногъ? Да, да, Матреша и сказала: «на покрышку». Ужъ 
лучше десять аршинь купить. Десять достаточно! Въ Го- 
стиномъ двор'Ь она почти бЬжала, заглядывая подъ арки и 
отыскивая бабъ, продающихъ туфли. Ей все казалось, что 
она опоздаегь. Въ лавк'Ь пришлось долго спорить: кисею 
предлагали все съ мушками и уверяли, что эта кисея мод- 
нее, а ей надо было непременно безь мушекъ кисею. На- 
конецъ, н туфли, и кисея были куплены. Она помчалась 
обратно. 

Въ маленькомъ подвальномъ пом*щен1и уже установили 
катафалкъ и переложили на него покойника, теперь од*- 
таго въ черные брюки и въ сюртукъ, въ гЬ самые, въ ко- 
торыхъ его привезли въ лечебницу. Два мужика расчищали 



0\дШе6 ЬуК^ОО^[С 



— 182 — 

кухню, шаркая метлами, и посыпали полъ пескомъ. Читаль- 
щикъ прилаживалъ близъ изголовья покойника подставку 
для псалтиря. Матреша, завидЬвъ Серпухову, торопливо 
сказала: 

— Давайте, давайте туфли и кисею! 

Она посп'Ьпшо стала надавать туфли на ноги пок43йника, 
спрашивая въ то же время: 

— Сколько содрали? Девять гривенъ? Ну, я такъ и го- 
ворила! Кисеи сколько купили? Десять аршинъ. Много! Ну, 
да ничего, лучше' больше. чЬмъ меньше! 

И тутъ же она вытащила изъ кармана старый ножницы 
и стала рЬзать кисею. 

— А я ужъ и иголку съ ниткой приготовила. Собрать 
саванъ надо. Вотъ такъ, три складочки замечите. СумЬете? 
Я покуда края выстригу. Зубчиками надо... 

Она сунула въ руки Марьи Львовны иголку съ ниткой и 
кисею, а сама толкнулась въ с*ни. 

— Трофнмъ! Трофпмъ! Приколоти занав'Ьску къ окну. 
Явился дворникъ, прйзжавшШ за Серпуховой ночью, и 

степенно раскланялся съ нею. Это бы.гь дюж1й, красноще- 
К1й мужикъ, л'1»тъ тридцати. 

— Сплошь закрыть окно-то, Матрена Савельевна?— спро- 
силъ онъ, набирая въ ротъ мелкихъ гвоздей. 

— А то какъ же? Щелку, что ли, оставлять, чтобы на- 
родъ глаз'Ьлъ? У насъ не т1атеръ, — ответила она, выстри- 
гая зубцами края савана. 

И, опять обращаясь къ Серпуховой, она проговорила: 

— Дошили? Да! Ну, такъ помогите покровъ надеть... 

У нея все кип-Ьло въ рукахъ. Серпухова не успевала 
помогать ей. Пока дворникъ стучалъ у окна молоткомъ, пока 
чита.1ьщикъ разставлялъ шандалы, Матреша уже успела 
над'Ьть саванъ на голову покойника, покрыла его кисеей, 
потомъ до половины закрыла покровомъ. 

— Ну, вотъ и обрядили нашего старичка! — проговорила 
она, любуясь покойнпкомъ. 

Въ эту минуту въ дверяхъ пзъ сЬней показалась строй- 
ная и высокая фигура челов'Ька въ тепломъ щеголеватомъ 
пальто съ бобровымъ воротникомъ. На видъ ему было л*тъ 
двадцать пять, хотя въ д'Ьйствительности онъ былъ нЬ- 
сколько старше. Онъ несъ огромный роскошный в-Ьнокъ изъ 
синихъ иммортелей, окруженныхъ б'Ьловатыми колосьями. 
. — Женя... ты!.. — вскричала Марья Львовна и вся вспых- 
нула, увидавъ прелестный в'Ьнокъ. 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 183 -- 

Молодой челов'Ькъ ласково кивнулъ ей головою, положнлъ 
йноаъ въ ногахъ покойника около катафалка, слегка по- 
рекрестился и потомъ обернулся къ Серпуховой: 

— Здравствуй, Маня, — проговорилъ онъ мягкимъ, мело- 
дйчнымъ голосомъ, сердечно пожимая ей руку. — Я только- 
что быль у тебя, засталъ всЬхъ твоихъ садящимися за зав- 
тракъ, узналъ о твоей и моей потер* и посп-Ьшилъ сюда... 

Она съ благодарностью сжала его руку. 

— Добрый ты, Женя! 
Онъ задушевно отв'Ьтилъ: 

— Я такъ люби.1ъ дядю Лёву... Для тебя, Маня, это 
страшная потеря, я знаю! 

Она тихо заплакала, растроганная его теплымъ участхемъ.' 
Она всегда считала его— своего троюроднаго брата Евгешя 
Александровича Шахова, жившаго много лЬтъ у ея отца, — 
добрымъ челов4комъ, хотя его и называла часто в4трогономъ 

— 11о.тно, Маня, П0.1Н01 — уговарива.1ъ онъ ее. — Слава 
Богу, что тебЬ не въ чемъ упрекнуть себя, ты всегда бы.1а 
доброй дочерью... Это великое ут'Ьшен1е для тебя... 

И, желая отвлечь ея мысли отъ горькихъ воспоминанШ, 
онъ ста.1Ъ разсказьтвать: 

— А сейчасъ и Варвара Павловна будетъ сюда. Я по 
дорогЬ за'Ьхалъ къ ней. ХогЬлось, чтобъ и она была на 
первой панихид*. Она в'Ьдь была старымъ другомъ дяди 
Левы... 

— Ахъ, Женя, Женя, какой ты добрый! — воскликнула 
Серпухова. 

— Да в'Ьдь это прхятно, когда около дорогого покойника 
собираются вс4 любивппе его люди, — ласково сказалъ 
Шаховъ. 

— Ты вотъ это понимаешь, а друпе... 

Она не усп'Ьла кончить фразы, какъ въ комнату вошла 
Варвара Павловна Романова. Од']^тая вся въ черное, сЬдо- 
во.1осая, худощавая, съ поблекшимъ, но еще сохранившимъ 
стЬды былой красоты лндомъ, эта женщина сразу поражала 
строгимъ благородствомъ своей фигуры, своихъ ыанеръ, 
своей походки. Она казалась нЬсколько старше своихъ лЬтъ, 
и ей можно было дать не пятьдесятъ л4гь, а гораздо бо- 
йе. Она поц'Ьловала бросившуюся къ ней навстр-Ьчу и при- 
павшую къ ея рук-Ь Марью Львовну и молча прошла къ 
покойнику. Ставъ на колени н сд'Ьлавъ земной поклонъ, 
она медленно поднялась съ пола, взошла на ступеньку ка- 
тафалка, откинула кисею съ лица покойника п нЬсколыю 

0\дШе6 ЬуСл00^1С 



— 184 — 

секундъ пристально вглядывалась въ его лицо. Потомъ она 
склонила голову и не сп'Ьша поцеловала покойника въ добъ, 
а загЬмъ приложилась къ его рук'Ь. 

— Какъ живой, — тихо проговорила она, закрывая снова 
его лицо и сходя съ катафалка. — А гдЬ же твои? — оО)ати- 
лась она къ Марь* ЛьвовнЬ. 

— Дома,— ответила Серпухова. — Завтракаютт»... 

— Они хот'Ьлп сейчасъ же послЬ завтрака придти сюда, — 
зам'Ьтилъ заступнически Шаховъ. — Они, кажется, поджи- 
дали, что ты придешь, Маня... 

— А зд-Ьсь все само сделалось бы? 

— Значить, ты одна всЬмъ распорядилась? — спросила 
Варвара Павловна. 

— Одна,— ответила Марья Львовна. — Вогь еще эта доб- 
рая душа помогла, — проговорила она, желая указать на 
Матрешу, по той уже не было въ коинагЬ. — Служанка тутъ 
одна за папочкой ходила... Простая женщина, чужой чело- 
в15къ, приняла участхе, какъ родная... 

Она опять разрыдалась, вспомнивъ, что помогла ей чу- 
жая женщина, а не своя семья. Они, ея блязк1е, завтра- 
каютъ тамъ, не торопхггся, поджидаготь даже ее, чтобы 
узнать, когда будетъ панихида, чтобы не придти раньше, 
чтобы не ждать зд4сь, а она, Марья Львовна, со вчераш- 
няго вечера глотка воды не хлебнула. Они придутъ, какъ 
гости, на панихиду. Вотъ Шаховъ — какая онъ ей родня! — 
а и тотъ в'Ьнокъ принесъ ея отцу, изв^стцлъ Варвару Па- 
вловну. Чутье, сердце есть у человека. Варвара Павловна 
тоже почти чужой челов4къ, притомъ усталый, надломлен- 
ный человГ)Къ, а тоже поспЬшила прх'Ьхать, а они... Ей 
вдругъ захогЬлось, чтобы скорей началась панихида, пока 
не пришли они — мужъ, сынъ, дочь... Она обернулась къ 
читальщику: 

— Батюшка скоро придетъ? 

— Они уже пдутъ. Дьячокъ зд'Ьсь, — отнЬтилъ читальщякь, 
приготовляя св'Ьчи. 

Черезъ дв*-три минуты пришелъ и старичокъ-священникъ, 
лысый, съ большой серебристой бородой. 

— Можно начинать? — спросилъ онъ, осЬняя пухлой б-Ь- 
лой рукой крсстнымъ знамен1ем1» голову Марьи Львовны. 

— Да, да, чего же ждать! — торопливо проговорила она, 
и опять ей хогЬлось только одно, чтобъ панихида кончи- 
лась до прихода ея мужа и д-Ьтей. 

— Не подоадать ли Юрхя, — зам-Ьтилъ мягко Шаховъ, 

0\дШе6 ЬуСл00^1С 



— 185 — 

— Да кто же знаетъ, когда они кончать завтракъ, — 
желчно отозвалась Серпухова. 

Священникъ поглядывалъ вопросительно. 

— Начинайте, батюшка! — сказала Марья Львовна. 

- Читальщикъ раздалъ присутствугощимъ зажженныя свЬчп. 
Священникъ началъ панихиду. 

Марья Львовна не могла ни плакать, ни молиться. Въ 
голокЬ былъ хаосъ мелочныхъ соображешй, мёлочныхъ до- 
садъ, Напоминан1е о завтракЬ пробудило 01цущен1е голода; 
во рту вдругь стало сухо и чувствовалась потребность вы- 
пить чаю или кофе. Ме.1ькали ыьтс.1И, что вотъ она голодна, 
томится жаждой, а все же х.тоиочстъ5 а они— мулгь-и дЬти — 
даже и не подума.1п о ней. Вогь пусть бы священникъ 
кончилъ поскор'Ье панихиду, чтобы они пришли, когда ни- 
кого зд'Ьсь не будетъ. Самнмъ стапетъ стыдно. Есть же и 
у пихъ сов'Ьсть. Она внезапно очну.1ась: 

— Господи, что же это со мной? Отецъ умеръ, панихиду 
служатъ, а я о чемъ думаю! О, &то все изъ-за нихъ, изъ-за 
нить! Да разв'Ь они стбятъ того, чтобы о нихъ думать! Не- 
нависть у меня къ нимъ то.1ько, п больше ничего... 

И снова въ ея' головЬ мелькнула мысль, что когда они 
нридутъ, она спросить пхъ: «не рано ли вы пришли? Ужъ 
кстати подождали бы дома до обЬда. Поел* об4да могли бы 
придти». Пусть бы только панихида .поскорЬе кончилась, 
до ихъ прихода. И снова ее смутили упреки сов'Ьсти за 
то, что она не молится, не плачегь. Она торопливо начала 
креститься, стараясь вслушиваться вь слова свящ^енника, 
силясь вызвать въ дуга* ощущеше скорби, горя... 

Въ комнату неожиданно пахнула струя холоднаго воз- 
духа. Серпухова обернулась и увида.1а въ двсряхъ свою 
семью, съ разрумянившимися на мороз* ш.еками, съ любо- 
пытно смотрящими глазами, въ франтоватыхъ костюмахъ. 
Въ глазахъ молодой женщины выразилась глз^бокая нена- 
висть. Въ ту же минуту у нея начало поводить судорогою 
брови и губы, въ груди сгЬснплось дыхан1е, горло пере- 
хватило. Шаховъ, СТ0ЯВШ1Й около нея, увидалъ, что св'Ьча 
запрыгала въ ея рук*, и наклонился къ ней. Онъ зам*- 
тилъ, что она шатается, загаснлъ свою свЬчу и поддер- 
жать молодую женщину, принявъ ее въ свои объят1я. Она 
лишилась чувствъ... 

Панихнда между тЬмъ кончилась... 

— Странная мама Маня, — обидчиво говорила молодая 
;^бушка Варвар* Павловн*, пожимая ея руку. — Не заг 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 180 — 

4хала домой, не дала знать, когда начнется панихида. А 
мы все сидели и ждали... Конечно, она очень огорчена, 
но все же это непр1ятно — сидЬть и ждать, когда тутъ вес 
кончено... 

— Ахъ, что ты толкуешь, в^дь не одна асо будеа'ь па- 
нихида, — зам'Ьтклъ юноша, перебивая сестру. — Опоздали на 
эту, будемъ аккуратнее при другой. Стбитъ волноваться! 

Они пошли посмотр'Ьть на д'Ьда, развязные, спокойные, 
равнодушные, никогда не чувствовавш1е, чтобы ихъ что- 
нибудь связывало съ этимъ старикомъ, съ этнмъ «солда- 
томъ», какъ они называли его между собою. 



ГЛАВА ВТОРАЯ. 

I. 

Въ небояъшомъ деревянномъ дом-Ь, спрятавшемся за де- 
ревьями сада отъ уличпаго шума, еще со двора можно было 
уловить самые разнообразные звуки, говоривпие о кипучей 
деятельности. Въ одномъ изъ сараевъ, рядомъ съ прачеч- 
ной, дворннкъ ко.10лъ дрова; въ другомъ равномерно раз- 
давались гулше удары катка; пзъ кухни слышалось, какъ 
скоро-скоро рубили сечкою мясо. Въ самомъ доме изъ про- 
сторной, но низенькой рукодЬльной комнаты достигалъ до 
прихожей немолчный гулъ дётскихъ голосовъ, похожей на 
суетливое щебетанье птицъ, свивающихъ весною въ лЪсу 
свои гнезда. Все здесь говорило о труде, спешномъ, не- 
отложномъ, неустанномъ. Рукодельная комната была полна 
девочекъ. Некоторымъ изъ нихъ было не более четырехъ 
летъ; друпя достигли уже пятнадцатилетняго возраста. Оди- 
наково одетыя въ сереньк1я холстинковый платья, въ бЬ- 
лыя пелеринки, въ белые нарукавники, одинаково приче- 
санный, еш.е недозревш1я до характерныхъ и типичныхъ 
выражен1Й лицъ, оне казались похожими одна на другую, 
какъ сестры. Одне изъ нихъ вязали, друпя шили, третьи 
просто играли. На столахъ были навалены разныя принад- 
лежности шитья и вязанья: коленкоръ, полотно, нитки, бу- 
мага. Въ воздухе то и дело мелькали руки малолетнихъ 
швей, работавшихъ иглою; въ рукахъ младшихъ воспитал- 
ницъ быстро шевелились вязальный спицы. Занят1я не ме- 
шали девочкамъ говорить. У одного изъ большихъ стодовъ 
слышалось, какъ какая-то крошечная девчурка, слезливо 
картавя, упрекала другую: 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 187 — 

— Л мамас* позалуюсь. Ты у меня домъ сдула! 

— А ты зач'Ьмъ моихъ солдатиковъ повалила? Я тоже 
позалуюсь, — задорно возражала другая д-ЬвочЕа, такая же 
маленькая, какъ и ея подруга. 

ОеЬ строили домики и 113обра;кал11 солдатъ изъ старыхъ, 
затасканныхъ игралькыхъ картъ. 
За другимъ столомъ толь горяч1й споръ. 

— Дыхова, ты взяла мою катушку! — кричала одна де- 
вочка. 

— Ну, уягь ты, Краснова, не плети на меня, — отозва- 
лась обвиняемая. — У тебя сотенной катушки и не было. 

— А вотъ сотенная-то и была. 

— Не сочиняй, не сочиняй. 

— Ахъ, д'Ьвицы, слышите вы, какая Дыхова жила! — 
обратилась вся раскрасневшаяся Краснова съ протестомъ 
къ подругамъ. — Взяла катушку и не отдаетъ. 

Подруги вступились за Краснову и клялись, что у нея 
была сотенная катушка. 

Около одного окна, мен'Ье громко и плавнымъ голосомъ, 
одна взрослая воспитанница разсказывала тремъ подругамъ: 

— И былъ, д'Ьвицы, самый этотъ графъ Монте-Кристо 
такъ богатъ, такъ богатъ, что страсть, и самъ изъ себя 
писанный красавецъ... И полюбилъ онъ, дЬвицы... 

— Вотъ, Д'Ьвицы, тако1'0 бы жениха! — со вздохомъ пере- 
била разсказчицу одна изъ слушательнпцъ. 

— Ишь, чего захот'Ьла ты, Козлова! — воскликнули на пе- 
ребой остальныя подруги. — Богача, да еще и красавца! Эта- 
Еигь-то жениховъ и днемъ съ огнемъ поискать надо... Бо- 
гачкамъ н то не всегда такое счастье выпадаетъ... А мы 
ш?.. Да ты не перебивай, пусть Катенина разсказываетъ. 

Катенина снова принялась разсказывать про графа Монте- 
Кристо все тЬмъ же тихимъ и плавнымъ тономъ... 

Огь всЬхъ этихъ споровъ и толковъ, шарканья ногъ и 
отодвиганья табуретовъ въ рукодельной комнагЬ былъ не- 
вообразимый шумъ. 

Маленькая и толстенькая женщина, учительница и классная 
дана пр1юта, л1;тъ сорока пяти, подвижная и деятельная, 
хотя и страдавшая одышкою, водворяла безплодно тишину, 
неустанно переходила отъ одной группы д'Ьвочекъ къ другой, 
тоид-Ьло повторяя д'Ьтямъ, что она пожалуется «мамаш*». 
Ее почти не слушали, очевидно зная, что никому она не 
пожалуется и что усзшряетъ она ихъ только д.1я того, чтобы 
чЬмъ-нябудь заявить о своемъ присутств!» въ рукодельной 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 188 — 

комнат*. ПрисЬвъ около старшихъ воспитанннцъ, она про- 
сматривала работы д'Ьтей. 

— Москалева, — обратилась она къ одной изъ ученндъ; — 
ты это для чего выворотнымъ швогь кофточку начала 
шить? Распорн! Сиерва" сшей впередъ иголку, потомъ запошей 
черезъ край. Чин^о и прочн'Ьй будетъ, а то посмотри, как1е 
рты выходятъ, только потянп... 

— Валентина Петровна, я не ум4го спускать пятку, — 
приставала иъ пей между гЬмъ маленькая д-Ьвочка, держа 
въ рукахъ чулокъ. 

— Подп къ Кпрпичовой, она покажетъ,—отвЬтила классная 
дама и крикнула: — Кирпичова, покажи ей, какъ спускать 
пятку. 

— Валентппа Петровна, какъ же шпть лифчикъ — впередъ 
иголку пли взадъ пголку?— обратилась къ классной дам-Ь 
еще одна нзъ воспитан ипцъ. 

— Разумеется, взадъ иголку, а края потомъ обметать. 
Впередъ иголку, все разлезется. 

--Г Да я в-Ьдь мелко шью... 

— Все равно, разлезется... 

И, уалыхавъ, что между малол-Ьтяими идетъ чуть не драка, 
Валентина Петровна крикнула: 

— Д'Ьти, дЬти, тии!е1 Катенина, пойди, уйми ихъ! Что у 
нихъ там'ь? 

Катенина, неохотно прервавъ разскааъ о граф* Монте- 
Кристо, пошла разбирать ссору малолЬтнихъ д'Ьвочекъ. 

Водворяя порядокъ и просматривая работы воспитанницЪ) 
маленькая и толстенькая классная дама не сразу зам^Ьтила 
появлен1е посторонняго лица — женпдины въ глубокомъ 
трауре. Эго была Серпухова. Она замЬтно похудкта и по- 
бледнела за последн1е два-три месяца: в,ъ ея глазахъ вы- 
ражалась не то печаль, не то вдумчивость; въ лице не 
было и ел Ьдовъ детской наивности, а замечалась несколько 
тупая недоумелая сосредоточенность. Съ выражешемъ на- 
пряженнаго вниман1я стЬдпла она въ течен1е двухъ-трехъ 
минутъ за работой и движешемъ этого человеческаго улья, 
какъ бы удив.1яясь его кипучей деятельности, состав- 
лявшей такую рЬзкую противоположность съ сонной и вялой 
жизнью В7> ея собственной семье. Взглянувъ на нее, можно 
бы.1о подумать, что она недоумеваетъ, какъ п для чего по- 
пала она сюда. Замедливъ немного на пороге рукодельной 
комнаты, она потомъ вдругъ какъ бы очнулась отъ сна и 
направилась къ Валентине Петровне. 



0\дШе6 Ьу (^ОО^ 1С 



— 189 — 

1 — Марья Львовна! — шепнули классной дам'Ь сйд'Ьв1111Я 
I около нея воспитанницы. 

Валентина Петровна быстро обернулась, торопливо от- 
давая д^Ьвочкаиъ ваятыя у н]1хъ работы. 

— Здравствуйте, — проговорила Серпухова, протягивая ей 
руку,— Тетя дома? 

— Простите, Марья Львовна, я п не слыхала, какъ вы 
вошли, — сказала хслассная дама, посп'Ьшно вставая съ м']^ста 
и крЬпко пожимая руку молодой женщины. — Вы о Варваре 

I Павловн'Ь спрашиваете? Гд'Ь ;ке мамаш-Ь быть, какъ не дома. 
! Возится съ бЬльемъ. Насъ в'Ьдь здЬсь всего дв4— она, 
[ да я. За всЬмъ свой глазъ нуженъ.,» Пройдемте къ ней въ 
I комнату. ЗдЬсь просто столпотворен1е вавилонское. Я сей- 
I часъ скажу мамага-Ь... 

Она уже хотЬла идти, по привычкЬ сп-Ьша и торопясь. 

Ей волей-неволей приходилось все дЬлать поскорТ.й.- Марья 

Львовна остановила ее, зам'Ьтивъ: 

— Такъ я пройду сама къ ней. Я же знаю ходъ въ бЬ- 
ле^ комнату. Зач'Ьмъ васъ отрывать отъ д-Ьла? И такъ 
находитесь за день... 

— Ужъ и не говорите, и не говорите! Ноги всЬ оттоп- 
тала!--пожаловалась классная дама. — Точно маятникъ, сную 
изъ угла въ уго.1ъ. Тутъ надо присмотр'Ьть, туда надо по- 
С1гЬть, въ третьемъ м-ЬсгЬ зовутъ — хоть разорвись! Право. 
А что станете дк^ать? Обязанности!.. Д'Ьти, дЬти, тише! Ахъ. 
Господи, воп>-то неугомонный пародъ! 

И, понпзивъ голось, она шепнула Марь-Ь Львовн-Ь: 

— А Варвара Пав.1овна у насъ на себя не похожа. Такъ 
загрустила сегодня, что смотрЬть тяжело... 

— Что-нибудь случилось? 

— Н'Ьть, что же можетъ случиться? А вЬдь сегодня день 
ея рожден1Я, ну, в-Ьрио, и вспомнилось все прошлое, вся 

ХЙЗНЬ... 

Валентина Петровна вздохнула. 

— Ей вЬдь еще тяжелей оттого, что она все одна пере- 
думываетъ, отъ всЬхъ все скрысаотъ, старается скрыть... 
А ГД'Ь же скрыть оть гЬхъ, кто ее любитъ... Вижу я все, 
сказать ей только Ъе смЬю... 

Серпухова мо.1ча вышла изъ рукодельной комнаты, прошла 
по полутемному коридору и очутилась въ узенькой ком- 
натк-Ь съ однимъ окномъ, заставленной кругомъ бЬлевымп 
гакапамп. Ее сразу обдало тяжелымъ запахомъ б^лья, чпс- 
таго д грязнаго. Грязное б-Ьлье лежало безпорядочнымп 






0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 190 — 

большим» ворохами на полу. Чистое было аккуратно раз- 
сортировано и разложено по полкамъ открытыхъ шкаповъ. 
Среди лежавшаго на полу б'Ьлья спдЬли на корточкахъ да^ 
взрослыя воспитанницы: тутъ же на зеленомъ табурегЬ си- 
д'Ьла начальница пршта, Варвара Павловна Романова. Вос- 
питанницы быстро перебирали б'Ьлье, разсматриьая его на 
св'Ьп», сортировали и громко считали; Варвара Павловна 
аккуратно записывала цифры въ свою записную книжку, 
разделенную на графы. 

— Маня!— прпвЬтлнво проговорила она, увидавъ Серпу- 
хову и протягивая ей руку. — Здорова ли? 

Ея все еще полные жизни, проницательные и зорие, хотя 
въ то же время мягк1е и добрые глаза, пристально взгля- 
нули на молодую женщину. 

— Ничего, тетя, здорова! А вы? 

Марья Львовна поцеловала Романову въ губы, а потомъ 
поднесла кь своимъ губамъ ея топ1;ую, все еще красивую, 
несмотря на годы, руку. 

— Некогда хворать! — коротко ответила Варвара Па- 
вловна и торопливо обратилась къ воспитанницам-ь:— Ну, 
д'Ьти, скор'Ьй, скор'Ьй! Сорочекъ дл)1 малол'Ьтнихъ сколько? 

— Пятьдесят!), мамаша, — опгЬтили воспитанницьь 

— Вс'Ь ц'Ьлыя? 

— Вс'Ь. 

— Хорошо пересмотр'Ьли? 
-Да. 

Романова стала вгшсывать въ книжку число сорочекъ. 
Воспитанницы нача.ти перебирать чулки, сортируя ихъ со- 
образно ихъ ц'Г.лости и величинЬ. Нужно было изгЬть очень 
зорк1е и наблюдатстьные глаза, чтобы заметить гнетущую 
скорбь на лиц'Ь Варвары Павловны, старавшейся казаться 
невозмутимо спокойною. Марья Львовна не отличалась этою 
наблюдательностью и не заметила сразу ничего особеннаго 
въ выражен! и лица тетки. 

— А вы п въ день сьиего ро:кден1я за работой? — за- 
метила она. 

Тетка улыбнулась грустной улыбкой. 

— Это чтобы весь годъ работать. А ты вспомнила! Спасибо! 
И, припявъ опять озабоченное выражеше лица, она по- 
торопила д'Ьвочекъ: 

— Д1>ти, скор'Г.е, скорЬе! 

Потомъ мелькомъ заметила плсмянницЬ: 

— Я, признаться, сама-то и забыла, что сегодня день 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 191 — 

моего рождензя. Не до празднествъ!.. Валентина Петровна 
то1ько расчувствовалась и поднесла сладгий пирогъ... Ты 
поди ко мя'Ь, увидишь его... Съ надписью: «доброй матери 
огь дюбящихъ д^Ьтей»... . 

По лицу Варвары Павловны, при последней фразЬ, скодьз- 
пу-та мрачная тЬнь, и она опять заторопилась: 

— Ну, ну, сосчитали, дЬти? Чулокъ сколько? Въ ветошь 
много ли отложить? 

— А гдЬ же Матреша? — спросила Серпухова. — Я поис- 
кала ее и не нашла. 

— Твоя Матреша измучилась, я думаю, за посл'Ьдп1о 
три-четыре дня, — отв-Ьтила начальница прпота. — Узнала, 
каково у насъ служить. Привезли къ намъ ребенка — я теб* 
и разсказать не могу, въ какомъ вид'Ь: кору грязи нужно 
было отмыть, волосенки пришлось сбрпть, струпья у б'Ьдной 
по голов'Ь П01ПЛИ... Теперь Матреша повезла се къ доктору 
осмотреть, что у нея за сыпь... Можетъ-быть, что-нибудь 
заразительное, а не простая золотуха... Господи, как1я не- 
счастный создан1я бываютъ на свЬт-Ы Только, смотря на 
нихъ, и понимаешь, что всЬ наши мелк1я печалишкп 
сущ1е пустя1ш передъ действительными страдан1ями... На 
эту дЬвчурку смотрЬть больно. Миогихъ приводили кЪ 
мнЬ въ ужасномъ вид'Ь, но такой несчастной еще не бывало 
у насъ... 

Она видимо взволновалась при воспомипаши о положенш 
этой несчастной и, опустивъ на колени записную книжку, 
быстро заговорила по-французски, чтобы не быть понятой 
воспитанницами: 

— - Мать у пея падшая женп1;ина самаго пос.т^эДняго сорта; 
прижила, несчастная, дочь на пятнадцатомъ году; теперь 
воть уже пять Лтъ, какъ пьетъ безъ просыпу; говорятъ, 
все прошлое л'Ьто такъ и провела въ лЬсу на Крсстовскомъ 
остров*. Ни она сама, ни друпе не знаютъ даже, кто былъ 
отцомъ ребенка. Проводя ц'Ь.ше дни на улицЬ и въ каба- 
кахъ, мать бросила малютку у чугкихъ людей, въ углу, въ 
подвал*, и забьыа о ней. Эти люди и привели д'Ьвочку къ 
Анн* Ивановне... ты в^дь знаешь Тарасову, нашу патро- 
нессу?.. Анна Ивановна не хогЬла брать малютку, но эти 
люди безъ дальнихъ разговоровъ оставили д'Ьвочь'у у подъ- 
езда Тарасовой, влояшвъ ребенку въ руки бумаги, п ушли. 
Б-Ьдняжка едва не замерзла на морозЬ въ своихь дыря- 
выхъ лохмотьяхъ. Ну, тутъ улсъ волей-неполеп пришлось 
взять несчастную. Анна Ивановна только боится, что мать 



— 192 — 

девочки явится къ намъ и еще, чего добраго, сд'Ьдаотъ 
какой-нибудь скандалъ. СовсЬмъ она падшая, спившаяся съ 
круга, загубленная женщина и ждать отъ нея всего можно». 
Потомъ она опять заговорила по-русски: 

— Тутъ я только п оц'Ьнила вполнЬ твою Матрешу. Очет 
энергичный челов'Ькъ и притомъ не безъ сердца. Возится 
она съ малюткой, какъ самая нужная мать, и даже усп^Ьда 
всп-1акнуть, что та такая несчастная... V • 

Марья Львовна заметила по-французс1Ш. 

— Она сама незаконнорожденная, и потому... 

— Штъ, н'Ьтъ,— перебила ее тетка:— это не то! Она со 
всякпмъ готова няньчиться, кто несчастливъ, кто безпомо- 
щенъ. Поагаишь, какъ она за отцомъ твоимъ ухаживала? 
Это у нея въ натур*: нзбытокъ силъ. И сколько бодрости, 
сколько энерпн! Огъ нея пышетъ здоровьемъ. Я теб* очень 
п очень благодарна, что ты рекомендова.1а ее мн*. Мн'Ь и 
Валентин* Петровн* именно такой помощницы и недоставало... 

— Пелеринокъ двадцать пять,-— сказа.1а одна пзъ воспп- 
такЕИЦъ, 

— Годныхъ? — спросила Варвара Павловна. 
-Да. 

■ Романова записала число пелеринокъ. Потомъ, опять обра- 
Щ1шсь къ Марь'Ь ЛьвовиЬ, она сказала: 

— Ты, однако, иди ко мн*. Я сейчасъ кончу. Воздухъ 
здЬсь тяжелъ. ОнЬ вонъ и привыпны, а в'Ьчно головы раз- 
0ОЛ1ГСЯ поел* счета бЬлья. 

Марья Львовна не заставила тетку повторить пригла- 
01ен1е уйти. Ее ужо начинало тошнить отъ тяжелаго запаха 
т1*снаго и сыроватаго пом-Ьщешн. Разсказъ о несчастной 
дЬбочк* и ея матери поднялъ тоже въ душ* брезгливое 
чувство. Какъ можеп> выносить все это, вс*мъ этимъ инте- 
ресоваться Варвара Павловна? 

Серпухова вышла съ отуманенной головой, поднялась по 
л*стнпц* во второй этажъ, прошла черезъ рядъ простор- 
ныхъ, но ннзенькихъ спаленъ съ чистыми форменньон^ 
кроватями, однообразными, какъ выстроенные въ рядъ сол- 
даты въ мундирахъ, п попала въ комнату въ два окна, 
разд*ленную на дв* половины зеленой ситцевой драпи- 
ровкою. Простенькая старомодная краснаго дерева мебель, 
обитая зеленымъ ситцемъ, дешевые цв*ты на окнахъ, пись- 
М1'П11ЫЙ сто.1ъ, заваленный массой бумагъ, полочка съ кни- 
гами, всо это было очень бЬдно п неказисто, хотя чисто, 
забот.1иво прибрано, была Это б*дность, прхумывшаяся для 

Пфгеб Ьу ^д005 1С 



- 193 — 

того, чтобы ее не/ унизили состралан1емъ и не оскорбили 
помощью. Серпухова понимала это и съ горечью думала о 
гомъ, что и возможность жить хоть такъ покупается Вар- 
варой Павловной неустаннымъ трудомъ. Случись несчаспе, 
что не станетъ силъ на этотъ трудъ, и ВарварЬ ПавловнЬ 
придется идти въ богадельню, такъ какъ у нея нЬтъ даже 
скопленныхъ на черный день копеекъ. Она, Серпухова, 
давно наложила бы на себя руки, если бы ей пришлось 
жить такъ. На что такая жизнь? Стоить ли ее влачить, 
какъ ц'Ьпь каторжника? Неужели эта мысль никогда не 
приходить въ голову тетк*?.. 

Передъ диваномъ, прйслоненн1лмъ спинкою къ драпи- 
ровк'Ь, стоялъ круглый столъ; на немъ красоваVIся теперь 
кондитерскШ пирогь съ надписью неуклюжими буквами изъ 
сахару: «доброй матери отъ любящихъ дЬтей». 

Взглянувъ на него, Марья Львовна сразу вспомнила мелочи. 

«Вафвара Павловна сказала, что она и забыла о днЬ своего 
ровден1я. Только Валентина Петровна и напомнила. По 
лицу Варвары Павловны прошла гЬнь, когда она упомянула 
объ этой надписи на сладко>гь пирогЬ: «доброй матери отъ 
любящихъ д^тей»... Неужели дочь — любимая дочь— забыла 
даже о дн'Ь рождешя своей матери? Мои дЬти — о, они могли 
бы забыть о ДН'Ь моего рождешя... обо мнЬ могли бы даже 
забыть... Вс'Ь говорятъ, что я не умка ихъ воспитывать, 
что я сама виновата, а тутъ... Такихъ матерей, какъ Вар- 
вара Павловна, немного; такъ любить дочь, какъ она ее 
любила, могутъ рЬдшя матери... И все же дочь ее забыла!..» 

Серпухова вь глубокой задумчивости, съ выражен1емъ 
тупого недоуйгЬн1я на лпц4, присЬла у письменнаго стола. 

«Гд'Ь же правда? ГдЬ же справедливость?» — проносилось 
въ ея голов*. 

Со времени смерти отца, она часто останавливалась на 
этихъ вопросагь. ' Прежде она никогда объ этомъ не думала. 
Оиа и теперь не давала собЬ сколько-нибудь яснаго отчета: 
какой правды, какой справедливости требуетъ она огь жизни; 
но, гЬмъ не мен'Ье, эти слова засЬли у нея въ мозгу, п она 
повторяла ихъ постоянно, какъ повторяютъ мотивъ, слу- 
чайно запавш1й въ память... 

П. 

Мелочи повседневной домашней жизни прошли въ памяти 
Серпуховой при воспоминан1и о своихъ дЬтяхъ. Эти мелочи 
заслоняли въ ея- ум* все: отвлеченныя идеи, общественный 

Со'шав111я А. К. Шеллера. Т. V. 1:3 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 19-1 — 



собьтя, чужш несчаст1я. Этими мелочами, какъ л;ал кой кро- 
шечной ширмой, оиа закрыла оть себя весь необъятный 
М1ръ съ его умственной и нравственной, частной и обще- 
ственной жизнью, съ его радостями и несчаст1ями, добромъ 
и зломъ. 

Въ самый день смерти ея отца, Сеня сказалъ за обЬ- 
домъ, не обращаясь ни къ кому въ особенности: 

— Надо будет'ь вынести кровать покойнаго Льва веодо- 
ровича, а мнЬ поставить туда диванъ... 

Опа вспыхнула, точно ея сынъ впервые назвалъ дЬда за 
глаза Львомъ всодоровичемъ, хотя онъ зва.ть еготакъ всегда, 
такъ же, какъ онъ звалъ ее фамильярно «мамой Маней ^ 
или даже прбсто «Маней», а отца «нашимъ Юрхемъ Дмн- 
трьевичемъ», или иногда, когда онъ бывалъ особенно недо- 
воленъ отцомъ, «нашимъ иочтенн'Ьйшимъ Юр1емъ Дмитр1е- 
вичомъ». За это бсзплодно журилъ его дЬдъ. Она могла 
давно къ этому иривыкнуть. Однако, теперь это ее оскорбило. 

— Дай прежде похоронить дГ.да, а ужъ потомъ выноси 
его вещи, — р'Ьзко заметила она. 

Сынъ полсалъ илечами. 

— Ты думаешь, ему не все равно теперь, когда приве- 
дугь в'ь порядокъ его комнату? — совершенно основательно 
ра;1суднлъ онъ. 

И опять, не обращаясь ни къ кому въ особенности, онъ 
ярибавилъ: 

— Это, в'1.дь, у простонародья люди уб'Ьждены, что душа 
чгюв'Г.ка посл!> его смерти июсть недель присутствуетъ 
тамъ, гд'Ь жилъ умерппй. 

Ин1:то 1111чего НО отв'Ьтилъ на это. Не могли же отегп» 
и мать спорить о томъ, присутствуетъ пли не присутствует!. 
душа покойника въ течен1е шести недЬль въ долгЬ, гд'Ь онъ 
умеръ. Они сами были уб'Ьждены, что не присутствуетъ. 
Мпть, огорченная, печальная, сознавала одно: сын'ь ра- 
дуется сме])ти Д'Ьда, такъ какъ у него теперь будеть «своя 
к<>мпата». Онъ такъ часто фыркаль и жаловался, что у него 
п1.'п. «своего угла». «Проживаемъ чертову пропасть день- 
жищъ, а у меня своего угла нЬтъ», — во])ча.ть онъ. Прежде 
оиъ спал'ь въ гостииой, занимался у отца въ кабинегЬ; 
теперь онъ будетъ лспть въ комнагЬ, принад-южавшей д1эду, — 
<^въ своей комнат-Ь». Этому нельзя было не радоваться. 

К)р1й Дмитр1ев11чъ, чтобы прервать тяжелое молчаше, 
спросилъ у жены: 

— Ты будешь шить трауръ? 



1 



0\д\\\2е6 Ьу СлОО^ 1С 



г 



19Г) — 



Это его нпсколько не интересовало. Но надо же было о 
чемъ-нибудь говорить. 

— У меня есть на первый случай все черное, — ответила 
она. — Придется только купить креповый вуаль. 

— А мнЬ не надо траура, — зам'Ьтила дочь. — Въ гимна- 
зш все равно не стану тас1«1ть траура, а тамъ и .1'Ьто — 
жарко будетъ въ черномъ. 

Мать молчала. КЛ было все равно, будетъ ея дочь носить 
трауръ или н^тъ. Она сознавала, что и въ траур-Ь, п 
безъ траура ея дочь будетъ одинаково равнодушна къ 
смерти д'Ьда. Такъ пусть ужъ лучше не надЬваетъ маски, 
не лжегь... 

— Я думаю, очень дорого встанутъ похороны? — спросила 
дочь, обращаясь къ матери. 

— Не знаю, — ответила мать разсЬянно. — В'Ьроятно... 
Дочь удивилась. Какъ же можно делать расходы и не 

знать, какъ они будугь велики. Они же не милл1онеры. 

— В'Ьдь ты же все сама заказывала... 

— Заказывала, но не сводила итоговъ... 

•И, взглянувъ съ горькой усм'Ьшкой на дочь, Серпухова 
прибавила, угадывая мысли дочери: 

— Я знаю только, что насъ это не разорить, потому что 
деньги на похороны были отло^кены твоимъ д*домъ... 

Наступило опять молчаше. 

Посл'Ь об'Ьда П0И1ЛИ на вечернюю панихиду. Народу на 
нее набралось много, и некоторые изъ родныхъ и знако- 
мыхъ завернули прямо изъ лЬчебницы на вечеръ къ Сер- 
пуховымъ. Юр1й Дмитр1евичъ, Сеня и Оля готовы были 
пригласить вс'Ьхъ, боясь скучнаго вечера. Идти самимъ въ 
гости въ этотъ вечеръ имъ казалось неловкимъ и неприлич- 
нымъ; у общества есть свои глупые предразсудки и китай- 
сйя церемонш; волей-неволей имъ приходится подчиняться. 
Имъ не мен'Ье, остаться дома однимъ, въ своей семь-Ь, 
было бы очень тяжело. Гости 'могли выручить изъ затруд- 
нительнаго положешя, и потому ихъ приглашали всЬ напе- 
рерывъ. Такимъ образомъ, въ дом'Ь Серпуховыхъ устрои- 
лось очень оживленное собранье. Начались обычные толки 
и споры, шумъ и см4хъ, точно ничего особеннаго и не 
произошло. Въ сущности, ничего особеннаго и не произо- 
шло: умеръ только одпнъ челов'Ькъ, давно никому и ни на 
что ненужный, во'гь и все. 

Шрья Львовна волей-неволей хлопотала, распоряжалась 
закуской, разливала чай. Среди этихъ хлопотъ она нЬ- 

13* 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



Щ*^}??^^^^ ■ ^''/!^. 



1 



— 19Г) 



СКОЛЬКО разъ, помимо своей вола, впадала въ раздумье, въ 
какое-то од'ЬпенЬнте. Возьметъ въ руки какую-нибудь ве^^ь~ 
стакалъ, чтобы вымыть его, чайник7>, чтобы налить чаю,— 
и замретъ, неподвижвая, съ тупымъ взглядомъ, устремлен- 
нымъ въ пространство. Ей грезилось, что вотъ тутъ люди 
шумятъ и смеются, а тамъ, въ подвальной каморкЪ, лежигь 
на катафалк'Ь холодный трупъ ея отца, брошенньгй, забы- 
тый, 0ДИН0К1Й. Не ушелъ ли читальщикъ? Пожалуй, па- 
почка тамъ совсЬвгь-совсЬмъ одинъ. Это смущало бол*Ьв 
всего, что онъ тамъ одинъ. Впрочемъ, нЬтт,, читальпщкъ 
не посмЬетъ уйти, — потому что Матреша, в'Ьрно, не разъ 
заб'1жип> взг.1януть на своего «старичка». Непременно за- 
б^жить и взглянетъ на него— откинетъ кисею, посмотрнтъ 
и уйдетъ... Добрая-добрая душа; она лучше всЬхъ этигь 
людей, говорящихъ красивый фразы, разсуждающихъ о вы- 
сокихъ предметахъ. Иногда ей, Серпуховой, хогЬлось бро- 
сить все и уйти туда, въ этотъ подвалъ, къ отцу, къ 
Матреш-Ь, опять паллакаться, нарыдаться, лежа на доща- 
томъ полу, какъ она лежала на немъ утромъ. Да, именно такъ: 
полежать на полу, заливаясь слезами, по-д^ктски жалуясь... 

— Теб'Ь страшно тяжело, — тихо сказа.1ъ ей мягкШ голосъ. 
Она очнулась. Передъ нею стоялъ Евген1й Александро- 

вичъ Шаховъ, подавая ей пустой стаканъ. Его добрые, 
сЬрые глаза засматривали изъ-подъ длинныхъ черныхъ 
р'Ьсницъ ей въ лицо съ теплымъ участ1емъ. 

— Да, хочется плакать... уйти, — проговорила она. 

— Ты бы и ушла, — посов'Ьтовалъ онъ участливо. — При- 
легла бы у себя въ комнагЬ и поплакала бы, — это обдег- 
чаетъ. Досадно, право, что всЬ мы набрались сюда... 

— О, ты-то... Я рада, что ты здЬсь, — ласково прогово- 
рила она. — Ты, Женя, одинъ понимаешь меня... одинъ... 

Онъ неторопливо взялъ стулъ, придвину лъ его къ ней, 
присЬлъ и, склонивъ свою кудрявую черноволосую голову, 
заговорилъ мягко, тихо, почти шопотомъ: 

— Я же такъ любплъ дядю Л(3ву... Помнишь, какъ овъ 
сердился, что я не иду въ военную службу, а делаюсь 
«штафиркой»?.. Стыдилъ все, что «приказнымъ» буду... 
Милый ворчунъ!.. «Кому же идти въ военную службу, какъ 
не людямъ, ии'Ьющимъ кое-как1я средства, могущимъ слу- 
жить изъ чести? Военная служба не работа нзъ-за куска 
хл-Ьба — это долгъ чести, что гражданская повинность, и кто 
им'Ьетъ средства, тотъ долженъ отбывать эту повинное»»... 
У него были всегда свои определенные взгляды... 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



г 



— 197 - 



Онъ, не сп-Ьгаа, задумчиво, лас1сающимъ тономъ, началъ 
вспоминать мелочи, пустяки прошлаго, доропе для него, 
доропе для нел. Ей казалось, что они опять переживаюгь 
чудные годы д'Ьтства, когда они жили вс* трос вмЬсгЬ — 
она, только-что взятая по бол'Ьзни изъ института, Женя — 
еще тринадцатил'Ьтн1й гимназистикъ, отецъ, только- что 
онравившхйся огь тя/келыхъ ранъ. Отецъ пмъ разсказывалъ 
о великой войн*, о подвигахъ сослуживдевъ, о геройской 
оборон* Севастополя, о русскомъ солдагЬ, а день вечерЬдъ, 
кь комнагЬ наступали фантастинеск1я сумеркп, и имг, 
д*гя1гь, было такъ хорошо-хорошо. Входила служанка, 
кривая Агаоья, съ вопросомъ: «не подать лп лампу?» Онп 
кричали: «н*тъ, н'Ьтъ, еще рано», точно св'Ьтъ могъ раз- 
рушить пхъ иллгозш, ихъ грёзы объ этой великой эпопо* 
геройства и самоотвержен1Я... Чудныя минуты! А ота кри- 
вая Агаоья, эта ражая баба въ мужпцкихъ сапогахъ, — 
разв4 можно имъ, говоря о прошломъ, не вспомнить о ней? 
Какъ твердо была она уб'Ьждена, что она лучше всякаго 
«духтора» выпользуетъ Льва веодоровича, д-Ьлая ому раз- 
иыя втирашя грубой и шаршавой, какъ у мужика, рукой. 
А какъ она носила иа рукахъ изъ ванны Женю, когда 
онъ забол-Ьдт,, и убеждала всЬхъ п прежде всего самого 
Ж«ню, отбивавшагося отъ нея, что «рабенокъ пё можетъ 
же самъ послЬ ванночки пдтить». Это тринадцати-то-л'Ьтн1й 
гимназпстпкъ! Какъ все это бы.1о давно, какъ всо ото живо 
сохранилось въ памяти. 

— Евген1й Александровичъ, васъ надо, идите! — вскри- 
чала 0.1Я, подходя къ Шахову. — Нужно решить очень- 
очень важный 1оридическ1й вопросъ. 

Шаховъ очнулся отъ грёзъ о прошломъ, подня.1Ъ голову, 
смотря разс1шппымъ вопросительнымъ взглядомъ, и но без'ь 
легкой ирон1и спросилъ Олю: 

— А вы, Ольга Юрьевна, думаете, что мн* очонь инте- 
ресны разные важные юриднческ1е вопросы? 

Она небрежно пожала узенькими плечиками. 

— Д'Ьло вовсе по въ томъ, интересны или не интересны 
они для васъ, а въ томъ, что васъ, какъ спед1алиста, про- 
сягь для разр'Ьшен1я одного изъ этихъ вопросовъ, — отвЬ- 
тила она, задорно и вызывающе глядя на него. — Идемте! 

Она взяла его за рукавъ съ фамильярностью близкой 
родстпенницы и чувствующей свою власть надъ нимъ 
Д*втшкн. Ойъ ысдлилъ, л'Ьниво поднимаясь съ м-Ьста. Марья 
Львовна какъ бы очнулась отъ сна, видя, что онъ встаетъ. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



'1 



198 — 



— Опять как1я-нибудь глупости! — сорвалось у нея съ 
языка. 

— Ахъ, для мамы Мани всяк1е практическге вопросы 
всегда казкутся глупостями! — засмеялась дочь. — Неиспра- 
вимая идеалистка! Не слушайте ее, ЕвгенШ Алсксандро- 
вичъ, и извольте идти! 

Она потащила за собой, какъ всегда, снисходительнаго 
Шахова, недовольнаго въ душ-Ь и старающагося улыбаться. 
Марья Львовна провожала его печальнымъ взглядомъ, и 
въ ея душ* поднялась горечь противъ дочери. Единствен- 
ный дорогой ей по воспоминан1Ямъ объ отдЬ челов^къ по- 
дошелъ къ ней — и того у нея отнимаетъ дочь. И съ чего 
она такъ фамильярничаетъ съ ним-ь? Не она ли сама еще 
съ годъ тому пазадъ перешла въ разговорахъ съ нимъ съ 
«ты» на «вы», говоря, что она уже не ребенокъ и что 
они не так1е близк1е родственники, чтобы говорить другь 
другу «ты», а теперь ея обращеше съ нимъ черезчуръ 
развязно, Осзцеремонно. И что за задорное выражен1с лица 
у нея? Ужъ не думаетъ ли она, что онъ влюбится въ нее? 
О, она, Марья Львовна, первая отрезвить его, спасетъ его 
огь подобнаго союза! НЬтъ, н-Ьгв, пусть кто хочетъ же- 
нится па Ол'Ь, но не Женя! Онъ слишкомъ близокъ самой 
ей, Марь'Ь Львовн'Ь, и она спасетъ его огь этого несчаст1я. 
Онъ ей дорогъ, какъ родной братъ... 

Эта мысль о стремлен1и Оли увлечь Шахова такъ пора- 
зила въ тотъ вечеръ Серпухову, что даже среди слезъ и 
рыданШ во время выноса гЬла отца изъ мертвецкой лечеб- 
ницы молодая женщина была какъ-то особенно поражена 
словами дочери, обращенными къ Шахову. Когда выносили 
гробъ, Оля подошла къ молодому человЬку, стоявшему около 
Марьи Львовны, и сказала: 

— ЕвгенШ Александровичъ, дайте мн^ руку. Я хочу 
пройти за гробомъ дЬда. Маму Маню поведеп> папа. 

Шахову пришлось волей-неволей предложить руку моло- 
дой д'ЬвуипсЬ. Онъ зналъ, что она станетъ говорить давно 
изв'ктныя ему умныя фразы и что ему огь этого буде1ъ 
очень скучно, но что же дЬлать, если она просить его 
идти съ ней, и если его отказъ идти съ ней можетъ ее 
огорчить. Онъ старался никого не огорчать, если только 
это зависало хоть немного огь него... 

Въ голов* Марьи Львовны мелькнула мысль, что ея дочь 
л за гробомъ д'Ьда пошла только загЬмъ, чтобы идти подъ 
руку съ Шаховымъ. Что-жъ, онъ завидный лсенихъ— молодъ. 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 199 — 

Ерасивъ,\ добръ, уменъ, нзвЬстенъ въ адвокатурЬ, Согатъ... 
Въ душ'Ь матери вдругъ пробудилось злое чувство противъ 
дочери, п она мысленно повторила: «н-Ьтъ, никогда я не 
допущу его жениться на этой горбуньЬ! » Последнее слово 
сразу привело ее въ себя: ей стало стыдно за себя. Гор- 
бунья! А кто :ке виноватъ, что дЬвочка вышла немного 
кривобокой? Кто виноватъ, что эта д'Ьвушка сдЬлалась 
капризной, несправедливой, злой? Газв15 ей, молодой, жа- 
ждущей счастья, легко сознавать свое убожество? Правда, 
она ум'Ьетъ такъ- одЬваться, такъ дерлсать себя, что друпо 
даже и не замечали бы ся кривого бока,, если бы она 
иногда сама не напоминала о^ъ этомъ. По, вГ.дь, она-то 
это сознаетъ? Да, сознаетт. и кокетничаетъ этимъ, зная, 
что ея фигурка имктъ особенную пикантность именно 
оттого, что она откинута немного на лЬвый бокъ, оттого, 
что ея головка всегда немного вздернута вверхъ. Это ей 
придаетъ какой-то задорный, вызывающШ, почти паглый 
вндъ. Да, наглый; эта черта у пей въ характере. Серпу- 
хова опять почувствовала, что она снова обвиняетъ дочь, 
и опять ее охватилъ стыдъ за себя. И время ли теперь 
думать объ этомъ, когда она- пдетъ за г1)обомъ отца? По 
ум^ла воспитать д'Ьтей, и вотъ плоды: они отравллюгь ей 
жизнь, она отравляетъ имъ жизнь. И снова ей вспомни- 
лась Варвара Павловна. В'Ьдь она ум-Ьла воспитывать дочь, 
а та все же ушла отъ пея, па;1а? Тутъ-то ужъ нельзя ви- 
нить мать. Просто времена так1я. ВсЬ дЬти теперь сквер- 
ные, черствые эгоисты... Но какъ могла примириться съ 
этимъ тетка? Никто никогда не слышалъ от-ъ нея ни жа- 
лобъ, ни упрековъ. Далю узнали о падеп1п ея дочери сто- 
роной, изъ смутныхъ толковъ. Сама лее она все попрз^т:- 
псму спокойна, энергична, трудолюбива. Какъ она при- 
мирись со своимъ горемъ?.. Десятки разъ порывалась Марья 
Львовна задать эти вопросы тетк*. Ей казалось, что ей 
самой станетъ легче, когда она узнаетъ, какъ она прими- 
рилась съ своего долею. По кал^дый разъ вопросы зами- 
рали на ея губахъ. Ей было неловко — не бередить раны 
старухи, но вызвать на откровенность се, всегда сдсрл;аи- 
ную, всегда скрытную, всегда какъ бы удерлашающую .1ЮдсЛ 
въ изв*стномъ разстоянп! отъ себя... 

Эти мысли и теперь занимали Серпухову, — какъ он'Ь за- 
ппмалп п мучили ее ел:едпевпо въ течсн1е посл'Ьднихъ 
дпухъ-трсхъ м'Ъсядевъ, когда она все ясиЬе и яснЬе созиа- 
ва.1а, кака^1 пропасть легла мел:ду нею и ея семьею. Она 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



, __ 200 — 

безсознательно старта перелистывать лежавш1я на ^тисьыеп- 
номъ стол* Варвары Павловны бумаги. Тутъ мелькали над- 
писи: чулки, сорочки, простыни, пелеринки, накидки, нару- 
кавнички, и при ка^кдой надписи шли цифры, обозначавш1я 
число ъещей, годъ ихъ поставки. ДалЬе ш.1и мелко раз- 
графленные листы, гд'Ь значилось все, что и когда покупа- 
лось изъ провнз1и на каждый день— масло, мука, крупа, 
говядина, овощи, мыло, свЬчи; тутъ то и д'Ьдо мелысалп 
четверти и восьмыя доли копеекъ, изъ всЬхъ этихъ дробей 
составлялись рубли, десятки и сотни рублей въ итогахъ. 
Нужно было вид'Ьть всю эту мелкую п кропотливую, какъ 
мозаика, работу, чтобы понять, сколько времени поглощаетъ 
она. Дал-Ьс шли зам'Ьтки, написанпыя Варварой Павловной 
для себя на памятныхъ листкахъ: «похлопотать о м-ЬсгЬ 
для Котоминой», «справиться о матери и сестрахъ Кожу- 
ховой, тЬмъ и какъ он* живутъ», «попросить Анну Ива- 
новну о братьяхъ Петровой». НЬкоторыя изъ этихъ замЬ- 
токъ были уже зачеркнуты; друпя пм^ли непонятный для 
посторонняго человека смыслъ, наирим'Ьръ: «молшо ли вы- 
купать Д'Ьвушекъ изъ п. д.? какъ сд'Ьлать и черезъ кого?> 
«можно ли избавить отъ жел. б.? кашя формальности?» 
Серпухова такъ же безсознательно закрыла эти бумаги, какъ 
она и оттфыла ихъ, и безд'Ьльно устремила глаза на окно, 
на голубое небо съ быстроб-Ьгущимп облаками. 

«Ц-Ьлый день среди хлопотъ п забогъ, — проносилось въ 
ея ум'Ь, — въ голов'Ь ц1)лый рой насущныхъ неотложныхъ 
вопросовъ, справокъ, цифръ - и н'Ьтъ ни минуты для 
раздумья о мслкпхъ и крупныхъ личныхъ пе»шляхъ п 
невзгодахъ...» 

Тетка часто при ней повторяла оди15 и гЬ же стерео- 
типный фразы: «времени у меня н-Ьтъ скучать», «некогда 
мн'Ь хворать». Иногда молодой женщин'Ь начинало казаться 
даже, что теткЬ некогда слу1иать ея сЬтовашя. Она оби- 
жалась на это и по и-Ьсколько дней сряду досад.1пво ду- 
лась и не ходила къ Романовой. Что-жъ ходить къ ней? 
В'Ьчно она занята. И не старается скрыть, что работы по 
горло... Дал;е Матреша теперь не такая, какой она была 
въ день смерти отца Серпуховой, Начнетъ ей говоршъ 
Серпухова, какъ ей тяжело, а Матреша сейчасъ: «Да, уж"ъ 
жизть! Съ ногъ собьешься, бЬгамши. А что под'Ьдаешь? 
Намъ съ Трофпмомъ — жениться онъ все на ми* норо- 
11Итъ--падо копейку сколотить прежде. Ну, и мечешься»... 
Говорить она ото и, кажется, вовсе не думаетъ о псчаляхъ 

01дШ2ей Ьу V^ОО^^С 



— 201 — 

Серпуховой, занятая своимъ д4ломъ, мыслями о Трофим-Ь, 
сколач1шан1емъ копейки. Иногда, уходя отсюда, Серпухова 
давала себ* слово не хоцпть болЬе въ прхкугь. Но ее снова 
тянуло сюда, такъ какъ кому же могла она зкаловаться, 
какъ не этнмъ женщинамъ. ЖенЬ? Ахь, если бы онъ былъ 
теперь въ Петербурге. Не было бы ей такъ тяжело! А то 
вотъ уже почти три месяца, какъ онъ живегг> на югЬ по 
д*ламъ. Безъ него же нЬтъ никого блпзкаго кромЬ теткп. 
Въ первые днп поатЬ смерти отца и отъ'Ьзда изъ Петер- 
бурга Шахова, она ходила съ выражеп1е^гь тупой расте- 
рянности. Это была не просто утрата любимаго отца, но 
утрата единственнаго существа, кому она могла жаловаться. 
Жаловаться на мужа, надЬтей, вош.ю у нея въ привычку, 
какъ у другихъ людей входить въ привычку страсть къ 
нарядамъ, къ картамъ, къ вину, къ разврату. Во все это 
можно втянуться, такъ что посл'Ь уже нельзя и отступить. 
Привычка съ течен1емъ времени д'Ьлается выше сплыволи, 
выше доводовъ разсудка. Серпухова, безхарактерная ужо 
по самой натур*, испытала это на себ'Ь. Н4сколько разъ 
она ходила на могилу отца и, горько плача, не сознавал, 
что она д'11лаетъ, вслухъ шептала: «Ахъ, папочка, папочка, 
если бы ты зналъ, каково мн'Ь живется! Одна твоя Маня, 
совсЬмъ одна!» Могила не давала отвЬта, не давала угЬ- 
шешя. Тогда мо.юдая женщина стала все чап1.е п чаще 
посЬщать тетку и цЬлые часы жалова.1ась и ей, и Матреш'Ь, 
огорчаясь, когда эти жени;ины, занятый и озабоченный сво- 
имъ д-Ьломъ, оставались почти безучастными къ ней. Теперь, 
сложивъ бумат тетки, Марья Львовна говорила: 

— Такъ во'гь опъ, источнпкъ ея примирен1я со своего 
долею! Какъ это не приходило ми* въ голову прежде!.. Да, 
да, это такъ!.. Суетится, хлопочетъ и не удосужится поду- 
мать о своей личной жизни... Равнодушно смотрптъ и на 
чулая печали, не думаетъ о нихъ... Только этимъ спосо- 
бомъ и можно обмануть себя: быть несчастной и завалить 
себя такъ работой, чтобы не нмЬть времени думать о сво- 
смъ песчастш... Но развЬ пе думать о свосмъ несчаст1п 
значить быть счастливой?.. Все та же жалкая игра въ 
прятпп! Я тоже семнадцать жЬть играла съ собой въ 
прятки: пила, 'Ьла — и не думала... А теперь... 

Она въ волнешц поднялась съ м'Ьста и заходила по 
комнат*... 

Въ эти два-три месяца она точно очнулась отъ долгой 
спячки. Въ ея жизни все шло, повидпмому, по- старому, но 

01дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



^ 



202 — 



она смотр'Ьла па все это старое съ повой точки зр'Ьп1Я или, 
в-Ьри^е сказать, она только теперь увидала все это, тогда 
какъ прежде перодъ всЬмъ этимъ она закрывала глаза. 
Нагрубягь ей, бывало, дЬти — она пдетъ жаловаться къ 
отцу, и ей легко и тепло около него. Пропадетт>, бывало, 
мужъ въ должности, сипгь по ц1>лымъ вечерамъ, уходить 
къ пр1ятелямъ па ц'Ьлыя , ночи, — ей это все равно, такъ 
какъ около нея отедъ: онъ читаетъ съ нею, опъ разска- 
зываетъ ей о прошломъ, о своемъ времени; он1», какъ 
нянька, баюкаетт> ее, чтобы она не блажила отъ мелкихъ 
огорченШ. Смерть отца разомъ изменила все: огорчен1я 
были прелгн1я, по не было возмолсности забыться отъ нкхъ; 
они глубоко западали въ сердце и помнились долго, потому 
что нпкто не стремился загладить ихъ сл4ды. Посещать 
тетку Варвару Павловну Серпухова ст2и1а какъ-то инстинк- 
тивно, ища »ут'Ьп]еп1я и ласки. Она чувствовала, что зд'Ьсь 
ее люблли и жалЬли — сама Варвара Павловна и Матреша, 
взятая по рек'омендащи ЙГарьи Львовны въ няпыш въ 
пр11отъ. Но прпв'Ьтливость этнхъ женщпнъ была не 1^^мъ, 
ч'Ьмъ были ласки ся отца. Озабочеипыя, занятый своимъ 
д'Ьломъ, он'Ь выслушивали ее, по это было добродушное 
снисхо:кдон1е, а не горячее участ1е. Серпухова сознавала, 
что ей нуж'пы эти женщины, но что имъ она не нужна, 
что она иногда да:ке м'Ьшаетъ имъ. Она шла сюда за утЬ- 
шенхемъ, какъ пдетъ нищ1й за подаян1емъ. Ему бросаютъ 
это подаян1о и думаюгь: «ну, и уходи скорЬе». Это не 
высказывается подаюпишъ, но это угадывается принимаю- 
щпмъ. Серпухова тоже угадывала это, хогЬла не ходит» 
бод-Ье къ тетк* и шла къ ней снова, потому что нужно 
же было кому-нибудь пожаловаться, передъ к'Ьмъ-нибудь 
поплакаться. По то было прежде. Къ отцу она шла съ 
сознаи1емъ, что въ свою очередь она его св'Ьп>, его ра- 
дость, его лшзнь. Съ его смертью у пея не стало не только 
этихъ ласкъ другого человЬка, по не стало, какъ ей каза- 
лось, заботъ объ этомъ другомъ челов'Ьк11. Явилось созна- 
ше, что она никому не нужна, никому н^ приносить 
пользы, для вс'Ьхъ ЛИ1ПНЯЯ. Это угнетало... 

— Гд-Ь ;ке псходъ? гдЬ же исходъ? — безпомощпо^ повто- 
ряла она.— Руки на себя наложить?.. 

ПГ. 

— Вогь п я! -произнесла Варвара Пав.10вна, появляясь 
г>ъ своей компагЬ. — Сними л^е шляпку. ВГ.дь ты нссъ визи- 

0\дШе6 ЬуСл00^1С 



— 203 — 

томъ? Ц'ЬлыЁ день^ пробудешь у меня? Дома иЬтъ сггЬшнаго 
Д'Ьда? 

Варвара Павловна знала, что у Серпуховой н'Ьтъ ровно 
никакого д-Ьла, ни сп'Ьшнаго, ни нссп'Ьпгпаго. ПрисЬвъ къ 
письменному столу, она заботливо начала подбирать листки 
съ рядами цифръ. Ей въ это утро хотГаось работать бсзъ 
конца, безъ передышки, чтобы только не думать о себЬ. 

— Н'Ьгь, какое же можетъ быть у меня д'Ьло?— ответила 
Марья Львовна, снимая шляпку. 

У нея чуть не сорвалось съ языка, что и ждать се не- 
кому дома. Злыя и горьшя фразы теперь постоянно вергЬ- 
лись у нея на языкЬ. 

Старуха покача.1а головой. 

— То-то и горе, что д'Ьла и обязанностей у тебя нЬтъ... 

— Бьыо, тетя, и дГ^ло, и обязанности были, пока папа 
Сылъ жнвъ, — со вздохомт, зам'Ьтпла Серпухова. 

— Ну, Маня, — съ едва замЬтной усм'Ьигкой сказала Ро- 
манова: — это еще вопросъ, кто о комъ больше заботился — 
ты ли объ отцЬ или онъ о тебЬ... 

Марья Львовна немного оскорбилась и горячо воз- 
разила: 

— Вы забьып, тетя, что пана два года хворалъ... Я 
ходила... 

Тетка перебила ее: 

— Хворалъ! То-есть сид'Ьлъ дома, безотлучно при теб^Ь, 
мучился п вздохомъ лишнпмъ никого не потревогкилъ?... Да? 
Объ этомъ ты говоришь, что онъ хворалъ?... Я вЬдь знаю 
эти натуры: геройски живуп,, геройски умнраютъ, никому 
не м-Ьшая, никого не утруждая... 

Она на минуту оставила работу. Ея лицо , просв-Ьт-йло 
при воспоминап1и о покойномъ СусловГ>. 

— Я думаю, онъ еще въ себЬ паходилъ силы тебя же 
угЬшать, когда у тебя случались мелк1я огорчешя, — доба- 
вила она. — Ты в'Ьдь пр1гвыкла не скрывать отъ него ничего, 
делиться съ нимъ своими печалями. Недаромъ же, далее 
среди предсмертныхъ страданИ!, его мучили только заботы 
о теб*... 

Серпухову смутили эти простыл, бсзъ всякаго умысла 
сказанный слова. Да, отецъ страдалъ и молчал7>, а она 
ежедневно приходила къ ному съ мелкими жалобами, съ 
мелкими огорчен]'ямп, и онъ л:о, больной, проводпвний бсз- 
сонныя ночи, терзаемый жестокими болями, убла}калъ ее. 
Ыатреша говорила, что и передъ смерть?о онъ терзался мыслью, 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 204 -- 

что она, его дочь, будетъ несчастна безъ него, что она по- 
гибнегь. Эта мысль отравляла его посл^дшл минуты. И эту 
мысль на&Ьяла она, жалуясь и плача. Что же, неужели юна 
не любила его, не ум'Ьла любить? Шггъ, нЬтъ, она обожала 
его, но.,, кому же она могла пожаловаться на свою судьбу, 
какъ не ему? А если эти жалобы отравляли еще бол-Ье его 
жизнь, и бсзъ того отравленную муками болезни? Она си- 
Д'кта съ тупымъ, понурьтмъ выражен1емъ на лиц*, поражен- 
ная новыми для нея мыслями. И рядомъ съ этимъ, гд'Ь-то 
въ глубин* души, проснулось раздражедхе на тетку. Зач*мъ 
она сказа.1а ей, Марь4 Львовн*, все это? Попрекнуть ее 
захогЬла? Мало, что ли, у нел п безъ этого горя? Она при- 
ходить сюда за угЬшен1емъ, а ей воттэ что говоряп». На- 
мекаютъ, что и отца-то она въ сущности не любила, не 
ум'Ьла любить. Это жестоко... НЬтъ, лучше не ходить сюда, 
гд'Ь ее НС ионимаютъ. Вонъ Женя, топ> знаегг>, какъ ей 
тяжело, какъ она любила отца. Добрый Женя! Господи, хоть 
бы онъ пргЬхалъ скорей! Почти три м'Ьсяца его н-Ьгв. За 
три года они ей показались!... Романова, нопрежнему под- 
бирая счеты, не замЬчая выражешя лица Серпуховой, про- 
должала: 

— Хуже всего то, Манл, что ты являешься какимъ-то 
отр'Ьзаннымъ ломтсмъ въ своей семьЬ... 

Марья Львовна подняла голову. 

— Что-:къ д'Ьлать? Этого ужъ не переделать, — сказала 
она, и въ ея тонЬ зазвучала желчность. — Юр1Й ц'Ьлый день 
въ должности, а по ночамъ пропадаетъ у пр1ятелей. Оля 
точно на врага па меня смотригь, в'Ьчно толкуя, что ее, 
ради ея убожества, Лгдеа'ъ шрькая участь. Сспя — онъ въ 
глаза отцу говоритъ, что онъ но знаетъ ничего бол-Ьс жат- 
каго, какъ отживающее покол'Ьн1е идеалистовъ н фантаз^ 
ровъ; онъ вЬдь практикъ я трется около какихъ-то князь- 
ковъ и графчнковъ... да упрекаетъ насъ, что у насъ н'Ьгь 
параднаго хода! Но далЬс какъ вчера опять сд'Ьлалъ мн'Ь " 
сцену. Къ нему заЛ'.халъ какой-то товарищъ, лнцепстъ, а у 
насъ жаренымъ кофе пахло, не правда ли, какой срамъ и 
стыдъ! Ну, и пошла истор1Я... 

Марья Львовна начала жалующимся ребяческимъ тономъ 
передавать вчерашнюю «истор1ю», торопливо, сбивчиво, 
раздражительно. 

— Мангоша, я в-Ьдь все это уже не разъ слышала, — 
мягко и грустно прервала ее Варвара Пав.10вна. — Надо но 
жаловаться, мой другъ; а стараться псред'Ьлать ссо это... 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



г 



— 205 — 



— Ахъ, теперь ужъ поздно!— воскликнула Серпухова. 
Ее точно что-то кольнуло въ самое сердце. 

«И зач-Ьмъ я хожу сюда, зач'Ьм'ь? — мелькало у нея въ го- 
дов'Ь. — Хоть бы притворились, что сочувствуютъ, такъ п 
того не хотятъ сдЬлать!» 

— Да в4дь ты не пробовала? — послышался вопросъ. 
Старуха обернулась къ племянниц* лицомъ, оставивъ на 

минуту работу» 

— Мы НБКсгда не можемъ впередъ сказать: поздно иди 
не поздно. Надо биться со зломъ, а что изъ этого вый- 
детъ, — скажутъ посл'Ьдств1я. ВЬдь вотъ мы съ Валентиной 
Петровной бьемся же съ этими детьми подваловъ, нищеты, 
разврата. Неужели ты думаешь, это д'Ьлается только изъ-за 
куска хл'Ьба? Кусокъ хл1>ба и я, и она могли бы достать 
бол-Ье легкимъ путем-ь... 

— Вы приносите себя въ жертву доброму д'Ьлу! — прого- 
ворила Серпухова, и въ ея тон'Ь послышалось что-то въ род'Ь 
иронш. 

— А псправлен1е своихъ собственныхъ д*тей — не доброе 
д-Ьдо? — просто спросила Романова. 

— Что-жъ Д'Ьлать, если я не в-Ьрю въ возможность этого. 

— И мы во многое не вЬрнмъ,— съ грустью произнесла 
Варвара Павловна. — И какъ верить? Вотъ теб* иримЬръ, 
На-дняхъ еще пргЬхала сестра Кати Кирпичовой въ голу- 
бомъ шелковомъ плать-Ь, декольтированная, съ в-Ьеромъ изъ 
бк1ыхъ перьевъ. Это къ намъ-то, утромъ-то!.. И см'Ьшно, 
и жал1со!.. Разум'кется, вс4 воспитанницы вспо.10Шились! 
«Вотъ-то счастливица!, . Вотъ-то нарядъ, девицы!.. Точно 
княжна!..» Нечего дЬлать, отозвала я ее въ сторону, спро- 
сила: «Ты это, Оля, какъ живешь? Откуда это у тебя все?» 
Застыдилась, смешалась, расплакалась. «Меня, говоритъ, 
мамаша, одинъ плацъ-адъютантъ содержитъ, жениться об*- 
щаетъ, ей-Богу, обЬщаетъ!» «Ну, говорю, такъ ты уж7> 
лучпге не •Ьзди сюда, пока онъ не женится на теб*...» На- 
чала руки ц'Ьловать, рыдаетъ: «Я, говорить, показаться 
подругамъ хогЬда. Очень ужъ хорошо онъ меня одЬваетъ...» 

Варвара Павловна тяжело вздохнула: 

— Что-жъ, это понятно!.. Но что да1ьп10 будетъ съ нею, 
что будетъ съ Катей? Конечно, и Катя пойдетъ по той же 
дорогЬ. Очень ужъ хорошо одЬваетъ ея сестру плацъ-адъ- 
ютантъ... Какъ но соблазниться?.. Я вЬдь могу запретить 
0л4 'Ьздить сюда, а по выход* Кати отсюда, я не могу за- 
претить ей идти къ сестр*. И всЬхъ ихъ жаетъ то же. 



01д1!12ес1 Ьу 



СлОО§1е 



— 200 — 

Или горькая участь швей и горничныхъ пра-здныхъ и раз- 
вращснныхъ барынь, или падеше и въ конц'Ь концовъ та 
же нищета, тотъ же голодъ... 

— Вы, тетя, да}ке не обманываете себя идлюз1ями, что 
спасете ихъ! — въ недоум^нхи восклпь-нула Марья Львовна 

Въ минуты негодоьаи1я за равнодушное отношенхе тетки' 
къ ея печалямъ, Марья .Тьвовиа иер!)Д1со повторяла: «гд-Ь 
ужъ ей обо мн* думать, когда она уб'Ьждена, что она ве- 
лик1е подвип! совершаетъ». И вдругъ сама тетка говорить 
ей, что она пе вЬригь въ велпчхо этпхъ подвпговъ. Какъ 
же ото так!/? 

— Я, мой другъ, знаю, что условия лшзпп выше единич- 
ныхъ усил1й воспитать людей, — ответила Варвара Павловна, 
безнадежно махнувъ рукою. 

— И все-таки тратите свои силы на воспитан1е ихъ? 

— Да, — задумчиво отв'Ьтила старуха. — Я пе Богъ, я не 
могу изменить условШ ихъ въ жизни въ будущемъ. Но я 
могу дать имъ хорошее детство, и этого съ меня довольно. 
Есть сознаше, что хоть что-нибудь хорошее сдЬлано. Мнопя 
изъ нихъ падутъ, по и послЬ этого хоть изр'Ьдка онЬ вспо- 
мнятъ обо мн'Ь и хоть на минуту сделаются лучше. Этой 
в'Ьры во МП* ничто не убьетъ и это прпдаетъ мн'Ь силы... 
У тебя же и этой вГфы н'Ьп>... 

— Что-л;ъ д'Ьлать, я не виновата, что мои Д'Ьти оттолк- 
нули меня отъ себя. 

Старуха укоризненно покачала го.10вой. 

— ДЬти оттолкнули, дЬти оттолкнули! Стыдись говорить 
подобный фразы! И ты, и Ю1)1й во всемъ сами виноваты, 
если ужъ нужно искать внноватыхъ. 

— Ч^^мъ жеУ — запальчиво воскликнула молодая жен- 
щина. — Вы все меня обвиняете... Вы только меня не жа- 
л-Ьете, а другихъ... Я иду къ вамъ, какъ къ единственному 
близкому человГ,т:у... 

Воспитанница принесла въ комнату кофе, прервавъ раз- 
говоръ. 

— Распорядись, Маня, — сказпла Романова, обращаясь къ 
Серпуховой.-- Налей кофе, я с(М1часъ кончу... 

Она, не торопясь, кончила свое д'Ьло и подсЬла на ди- 
ванъ къ Серпуховой. 

— Ты спраптвала, ч'Ьмъ вы виноваты, — начала она. — 
Л т+)М'1|, что поженились, пе смысля ничего въ :кизни, въ 
воспитаи1п д'Ьтей. Для тебя они пг1)ушками были, а ЮрШ — 
оиъ только на прокормъ денегь имъ доОывалъ, вогь и все. 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 207 — 

Ты не могла имъ внушить какихъ-нибудь твердыхъ пра- 
вялъ, а ЮрШ своими шуточками надъ своими прошлыми 
твдечешямн только научилъ ихъ ни во что не в'Ьрить. Ну, 
вотъ и плоды... Это прискорбно, но это такъ... 

Какъ ни быль спокоенъ тонъ Варвары Павловны, въ 
Сериуховой все точно перевернулось. Она несчастна, она 
страдаетъ, а ей все повторяютъ, что она сама виновата. 
Почти то же слышала она въ былые дни и отъ отца. Но 
его залЛчашл не оскорбляли, но вызывали гн^Ьва. Теперь 
она не выдержала и въ пылу раздражен1я неожиданно 
коснулась больного мЬста старухи. 

— Тетя, а разв'Ь вы-то.., — начала она прерываюпщмся 
голосомъ. — Разв* ваше отношеше... 

Варвара Павловна бросила на нее холодный взглядъ, 
заставивш1й ее замолчать. 

— Что ты хогЬла сказать? — послышался вопросъ и, каза- 
лось, Варвара Павловна заговорила теперь не свопмъ голо- 
сомъ. — Ты хогЬла сказать, что я-то ум-Ьла воспитывать и 
не воспитала Мар1анну? Да? 

Старуха строго сдвинула брови и рЬзко окончила: 

— Я себя никогда п ни въ чез1Ъ по оправдывала. Я по- 
току и говорю тебЬ, что ты виновата, что по опыту знаю, 
какъ можетъ мать испортить жизнь дЬтей... Я сдЬлала, можетъ- 
бьггь, только дв'Ь-три иевольн1^хъ, но тЬмъ, не менЬе, круп- 
ныгь ошибки, а мое бедное дитя заплатило за эти 01иибки 
всею жизнью... 

У нея оборвался голосъ, и на глазахъ показались слезы. 
Она сдЬлала усил1е, чтобы подавить ихъ. Уже съ утра она 
была тревожна и печальпа, когда ей поднесли пирогь. 
Воспоминания о* дочери проходили черными тучами въ ея 
головЬ, не давали ей покоя въ это утро. Она старалась по- 
давить ихъ, заваливъ себя работой, толкаясь все время 
среди воспитаннпцъ, ни на минуту не оставаясь одна, чтобы 
только не думать о себГ., о дочери... Теперь волей-неволей 
приходилось говорить объ этомъ. Она не сразу собралась 
съ силами. Сд^ланъ надъ собою усил1е, она, накопсцъ, за- 
говорила снова: 

— Вогь, мн'Ь подносить пироги «мате1)п отъ дЬтсй...» 
А какою бы матерью я ни была для нихъ, никогда я но 
прощу себ'Ь того, что я не сумЬла спасти родной дочери 
огь ошибокъ. 

Старуха замолчала, упорно смотря куда-то въ сторону, 
С1егка постукивая пальцами по столу, очевидно, стараясь 

0]дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



203 



1 



овдад'Ьть собою. Марья Львовна, слабодушная, безхарактер- 
ная, смутилась, расчувствовалась, приблизилась къ ней н 
обняла ее. 

— Тетя, тетя, простите, что я васъ огорчила! — восклик- 
нула она, какъ провинившаяся девочка.— Мн* же .тяжело, 
когда ВС* повторяютъ, что я сама виновата вь томъ, что 
мои д*ти мн'Ь чуж1Я... Теперь у всЬхъ так1яд'Ьти... Право!.. 
Вотъ вы... Разв* вы-то можете обвинять себя! Вы святая 
женщина. 

Тетка остановила ее быстрымъ движен1емъ руки. Въ этомъ 
движен1и было что-то резкое, нетерп-Ьливое, досадливое. 

— Святая женщина!— отрывисто проговорила она. — Глу- 
пости! Попхлйя фраза! Не лучше, не хуже другихъ. 

Она встала и прошлась по комнагЬ, охваченная тяже- 
лыми воспоминанхями. Ее тяготило сегодня присутств1е Сер- 
пуховой, это в-Ьчноо нытье, бсзплодное н праздное. Ей 
именно въ этотъ день хогЬлось быть безъ нея, работать 
безъ устали, чтобы позабыть все, что давило и угнетало ее. 

— Ты вотъ обвиняешь Мар1анну, — р'Ьзко начала она, 
прерывая тяжелое молчание. — И всЬ то же д-Ьдають, вс'Ы 
Самозванные прокуроры! Ужъ еслп имъ непрем'Ьнпо нужно 
обвинять кого-нибудь, такъ пусть прежде всего обвиняюгь 
насъ, отцовъ и матерей, хотя и это нелЬпо, но все же это 
мен-Ье нел-Ьпо, ч-Ьмъ стремлеше свалить все на посл-Ьдвяго 
ребенка. ЦЬлыя покол'Ьн1я предшественниковъ грешили, а 
виноватъ всегда посл'ЬднШ изъ дЬтей! Смотримъ мы на все 
легко, поверхностно, а нужно брать глубже, вникать во все, 
тогда... 

' Она остановилась иередъ Марьей Львовной серьезная, 
строгал, почти суровая, и сказала ей: 

— Одна изъ выдающихся женщинъ сказала: все понять— 
все простить... Я думаю, этого мало; по-моему, все понять— 
никого не судить... А мы, ничего не понявъ, только тащимъ 
на скамью подсудпмыхъ всЬхъ ближнихъ и изрекаемъ имъ 
приговоры. А сами?.. О, сами мы всегда въ сторон'Ь, сами 
мы ни въ чемъ не виноваты; жалие трусы: въ свою совесть 
заглянуть боимся! Н-Ьгв, ужъ если кого нужно судить, такъ 
это себя, только себя и никого больше, чтобы стать лучше 
или поправить то, что еще возможно поправить... 

Въ ея голос'Ь звучали горьюя, бол'Ьзненныя ноты: 

— СтрашнЬе всего, когда вдругь нежданно-негаданно 
поймешь вс'Ь свои вины и поймешь въ то же время, что 
поправить ничего нельзя... Вотъ ты, Маня, покуда можешь 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 209 — 

еще обвинять своихъ д'Ьтей, — такъ это половина горя. На- 
стоящео горе ты узнаешь тогда, когда ты станешь себя 
обвинять за нихъ. Хулш этой пытки нЬгь, а ты ее узнаешь... 
Марья Львовна хогЬла что-то возразить; тетка остано- 
вила ее: 

— Не возражай! Ты молода, ты еще не знаешь жизни. 
Теперь ты увлекаешься, горячишься, потомъ приде!^ ста- 
рость, безъ любви д-Ьтей, и, можетъ-быть, въ долг1я безсон- 
ныя ночи ты иначе, ч'Ьмъ теперь, взглянешь на жизнь и 
обвинишь себя за то, за что винишь теперь ихъ, особенно 
если и они будутъ несчастны... Пережить надо это, чтобы 
понять.. 

ГГ. 

Варвара Павловна прнсЬла къ столу, тяжело дыша отъ 
волнешя. Н-Ьсколько минутъ прош.ю въ молчан1и. Потомъ 
она какъ бы очнулась и отрывисто проговорила: 

— Ты вотъ обвипяеп1Ь Ыарханну... 

— Я, тетя, только къ слову, — трусливо оправдываясь, 
начала Серпухова. 

— Ахъ, не возражай, не оправдывайся!— рЬз ко остано- 
вила ее тетка. — Знаю я все, что говорятъ про мою д-Ьвочку!.. 
А что она кому сдЬлала? Ч'Ьмъ она провинилась передь 
людьми?.. Говорятъ, потому что чернить надо ближннхъ, 
особенно, если ихъ участь кажется завид«ой... На себя ог.1я- 
нулись бы... 

И, круто оборвавши свою р^чь, она закончила: 

— Не ее нужно обвинять, а меня... Тяжело мн* говорить 
объ етомъ... Но теб* хочется узнать это; ты вЬдь но разь 
напрашивалась на мою откровенность. 

Помолчавъ немного, она отрывисто, точно обрубая фразы, 
начала разсказывать: 

— МнЬ было двадцать л'Ьтъ, когда за меня посватался 
Валерьянъ СергЬевнчъ Романовъ. Онъ бы.гь богатъ, я была 
бЬдна; онъ велъ разсЬянную жизнь богатаго человека, я 
существовала уроками. Мн'Ь сл-Ьдовала отказать ему. Я не 
отказала, не сум'Ьда переломить себя, подавить своего чув- 
ства. 

— Вы любили его? — робко вставила вопросъ Марья 



— Ц я любила, и онъ любилъ, — отрывисто ответила Ро- 
манова. — Но, гЬмъ не мен'Ье, хорошихъ посл!.дств1й отъ этого 
брака нечего было ждать. Привычки Валерьяна СергЬевича 

Со<шве111я А. к. Шеллера. Т. Г. 14 т 

01дШ2ей Ьу Ч^00^1С 



— 210 — 

не были МОИМИ привычками, мои симпат1И не бы.1И его 
симпат1ями. Намъ нужно было ломать свои характеры, чтобм 
сгладить острые углы. Ото трудное дЬло. Я-то должна была 
это знать: двадцатилетняя гувернантка вообще не наивная 
д'Ьвочка, а я гЬмъ меп^е могла быть наивной — я знала по 
опыту и роскошь, и разорен1е. Детство провела въ кружев- 
ныхъ пеленкахъ; въ юности питалась горькимъ трудовымъ 
хл-Ьбомг. Можно было, кажется, понять жизнь и людей. Тать 
н'Ьтъ, тяжела показалась нужда... Мы прожили мирно не 
бол^е года — мужа тянулъ 1л> себ* омутъ безпечальнаго 
житья; меня коробило отъ этого неразборчиваго прожиган1Я 
жизни со всЬми ликуюп^ими и праздноболтающими свет- 
скими шалопаями. Валерьяпъ СергЬевичъ былъ слишкомъ 
барииъ, чтобы поднимать мелк1я дрязги; я чисто разсудоч- 
нымъ путемъ дошла до убЬждешя, что резкими сценами не 
исправишь никого. Вс.тЬдств1е этого мы, не объясняясь, не 
упрекая другь друга, зажили каждый своею жизнью: я дома 
посвятила себя своей МарханнЬ, онъ веселился внЬ дома 
на празднике жизни. Иногда онъ, какъ бы утомясь разсЬян- 
пой и пустой жизнью, возвраш;ался ко мнЬ на несколько дней, 
и я чувстовала, что он-ь еще любитъ меня, и ждала, что годы 
возьмутъ свое, — пройдсп> молодость, наскучитъ разсЬянная 
жизнь, и онъ вновь, навсегда, вернется къ своему очагу... 

Она горько улыбнулась. 

— Я жестоко обманывалась. Жизнь пош.тЬе, люди ни- 
чтожнЬе въ действите.1Ьности, чЬмъ въ наи1емъ представле- 
н1и. Онъ возвращался ко мне, когда у него выходили раз- 
молвки съ его любовницами. Я являлась временной пхъ 
замЬститольницой. Мною онъ пугалъ пхъ и удерживалъ въ 
повиновен1и: «падоЬдите мне — вернусь къ жене». Въкакхе- 
нибудь три-четыре года онъ до того погрязъ въ тине этой 
жизни, что псресталъ даже, сознавать, что онъ не имееть 
права унижать меня: онъ не только сталъ лгать мне, являясь 
ко мне въ качестве нЬжнаго мужа, но и сталъ дЬлать меня 
предметомъ насмеиюкъ, возвращаясь отъ меия снова 1гь 
своимъ любовницамъ.;. Ты, можспэ-быть, спросишь, какъ я 
все это у.'шала? О, что же можетъ быть легче! Влюблепныя 
въ Валерьяна Сергеевича женщины не брезгали анонимными 
1шсьмами. Ухаживавипе за мною его пр1ятели приподни- 
мали передо мной кончики завесы, прикрывавшей всю эту 
грязь... Мне стало стыдно за себя, и я решилась сказать 
ему, что пора ему понять, что между нами петь ничего 
общаго, что мы можемъ жить подъ одной кровлей, какъ 

01д1!12ей Ьу V^ОО^ 1С 



1 



г 



— 211 — 

отеп:ь и ыать нашего ребенка, но не какъ мужъ и 
жена... 

Она встала и тревожно прошлась по компагЬ, охваася- 
ная волнен1емъ. Выражен! е ея лица было почти гневно. 
Казалось, она снова переживала въ душ'Ь все прошлое. 

— Бываютъ минуты, р'Ьшаюпия всю жизнь, — заговорила 
она снова. — Я пережила тогда такую минуту. Я не знала, 
до чего палъ Валерьянъ СергЬевичъ, и не ждала услышать 
отъ него того, что услышала: «То-есть вы, вероятно, же- 
лаете, чтобы я, въ качеств'Ь отца Мар1анны, содержаиъ васъ 
и кого-нибудь изъ вапшхъ любовннковъ...» Я не внаю, что 
сдкталось со мною тогда. Я помню только, что я взяла 
Марханну и, въ чемъ была, ушла огь мужа искать угла и 
хуска х-тЬба... 

Наступило тяжелое молчан1е. Варвара Павловна была 
страшно взволнована. Марья Львовна смотрЬла растерян- 
ными глазами. Ей вдругъ представилось, что было бы съ 
ней, если бы она ушла такъ отъ мужа, «въ чемъ была». 
Да нЪтъ, она не ушла бы, ни за что не ушла бы! 

— Ты скажешь, что мн* ничего не оставалось больше, 
сакъ уйти огь него? — заговорила Романова страстнымъ то- 
номъ. — Да, да, это всЬ скажутъ. А я — сотни разъ я думала 
потомъ, что я должна была перенести всЬ нравственныя 
унижен1я, всЬ нравственныя пытки, быть его любовницей, 
принимать въ дом* его возлюбленныхъ, угождать ему и 
мсадть его только объ одномъ, чтобы он ъ самъ не выгналъ 
меня изъ дома. 

Серпухова сдЬлала двия{ен1е. 

— Не возражай, не возражай! И безъ тебя довольно 
жешцишэ говорили мн^Ь, что я героиня! — горячо остановила 
ее Романова, даже не зная, чтб та хогЬла сказать. — Это 
низкая, это гнусная роль — жит], съ нелюбимымъ и разлю- 
бившимъ мужемъ, но в-Ьдь это было бы наказан1емъ мн'Ь, 
наказанхемъ за то, что я вышла замужъ, сознавая, какой 
рискованный шагъ я д*лаю. Я не захогЬла вынести этой 
пытки, этого позора и обрекла Мар1анну на ту жизнь, 
которая выпала ей на долю... Девочка была не виновата 
въ ошкбкахъ матери, д'Ьвочка нпч'Ьмъ не заслужила того, 
чтобы ее из-ь хорошихъ услов1й жизни поставили въ дурныя... 
Валерьянъ СергЬевичъ потребовалъ, чтобы я отдала ему 
дочь, и об1.яви.1Ъ, чтобы Я НО разсчитыва.1а, что онъ будетъ 
давать на ея содержап1е, то-есчъ на мое содержан1е. Онъ 
уже потерялъ способность понимать людей: онъ думалъ, что 

14; I 



212 

я возьму что-нибудь у него. Я повела борьбу и добилась, 
1Т0 дочь осталась у меня. Какъ радовалась я, очутивгаись 
на свободЬ съ Марханной! Ты знаешь, какъ я работала, 
какое вос1[итан1о я дала моей дЬвочкЬ... Но я никогда, шйе- 
какимя успл1ям11 но могла заставить ее забыть золотой 
сонъ— ея д-Ьтство. Она помнила богатство, роскошь, доволь- 
ство и часто спрашивала аюня, просыпаясь ночью: «Мама, 
ты все еще работаешь?» Я слышала ея тяжелый вздохъ и 
понимала, что ей тяжело за меня... Я ей говорила о втасо- 
комъ значен1и труда, о святогь долгЬ человека служить на 
пользу ближнихъ, о сладостномъ сознаши человЬка, что онъ 
не тунеядецъ, что онъ псполняетъ свои обязанности... Слова, 
слова, слова — а лшзнь сильнее ихъ со своими неотразимыми 
фактами! Она вид'Ьла, что я худ^ю, она видГда мои рас- 
крас1г1шш1яся вЬки, она чувс1'вовала на себЬ переносимыя 
п:/лп лишен'ш, она — о, это бы.10 страшнЬе всего — она, когда 
я палгла м-Ьсто въ этомъ пр1ютЬ, вид'Ьла, что вотъ эти де- 
вочки, которымъ я посвятила всю жизнь, отдала всю душу, — 
въ конц4 концовъ или должны погибнуть въ пищегЬ, или 
идти на улицу торговать собой. Трудно было, чтобы д'Ьвочка 
понимала то, что понимала я, почти старуха. Этого мало: 
оно усвоила мои взгляды, она выросла глубоко честнымъ и 
правдивымъ челов-Ькомъ, но и отецъ оставилъ ей свое про- 
клятое нас.тЬд10 — какую-то непреодолимую жажду развер- 
нуться, пожпть широко, насладиться жизнью. Сон1> св'Ьтлаго 
прошлаго в-Ьчно снился ей, пресл'кдовалъ се, манилъ туда, 
гдЬ люди не чахнутъ отъ непоспльнаго труда, не гибнуть 
отъ голода... Л никогда не забуду, какое выражен1е восторга 
и счаст1я отражалось на ея лицЬ, когда она впервые вер- 
нулась домой изъ одного богатаго дома, куда ее пригласили 
вечеромъ сыграть нЬсколько пьесъ,— она в^дь у меня музы- 
кантша, крупный талантъ. Она говорила мнЬ съ востор- 
гом1> о блестящемъ собран1и гостей, о нарядахъ, объ обста- 
новк*, объ ужин'Ь. Я пропла1;а.1а тогда всю ночь, чувсхруя, 
что моя Д'Ьвочка потеряна для меня... 

Варвара Павловна замолчала, подавленная горемъ. Сер- 
пухова тихо спросила ее: 

— Потомъ она ушла? 

— Да, чсрсзъ годъ. Кроль, известный богачъ, влюбился 
въ нее. Онъ не молодъ, но я знаю, что и она любить его. 
Она не продалась, не въ сделку пошла, но честно полю- 
била его. Да д'Ьло не въ томъ. Онъ вЬдь женатъ, у него 
д1»ти. Оиъ долженъ былъ уЪхать съ Мар1анной за границу, 



— 213 " 

и теперь оип жпвутъ то въ ДрезденЬ, то въ Пария: Ь, то въ 
НицдЬ. Оиъ хлопочетъ о разводЬ, но его жена и слышать 
не хочетъ объ этомъ. А у ннхъ уже двое д'Ьтей, незакон- 
ныхъ, безъ имени. Про Мар1анну говорить въ св'ЬгЬ, какъ 
про кокотку, обольстившую старика. Это неправда, это кле- 
вета, это ложь. Моя Д'1,вочка пестЕ1а п правдива, я-то это 
знаю. Друпе зпаюп, только то, что она отняла мужа и 
отца у жены и дЬтей, что она зкивеП) въ незаконной связи 
съ немолодымъ че.10В'Ькомъ, что она бЬдна, а онъ богатъ. 
Какъ же не бросать въ нее грязью? 
Серпухова^ невольно воск1П1:нула: 

— Но она бросила васъ одну! 
Романова взволновалась еще болЬс. 

— Не обвиняй, не обвиняй ее! Я сама не поЬхала съ 
ними. Она на колЬпяхъ просила. Я не могла. Это я вино- 
вата. Я бы должна была 'Г.хать, чтобы ей было легче. Но 
силъ но хватило принести эту жертву... Ты этого не пой- 
мешь. И мног1я женш,ииы не поймутъ этого. Это можетъ 
понять только женщина, псрелсившая роль обманутой жены. 
Я ни въ чемь не виню Мар1анну, но видЬть ея украден- 
ное счастье, радоваться, что она живетъ мирно съ чужимъ 
ыужемъ, съ отнятымъ у другихъ дЬтей отцомъ, ото свыше 
ыоихъ силъ. 'В'Ьдь я же сама игра.т1а ту же роль, которую 
пграетъ теперь жена Кроля. У меня тоже украли любовь 
мужа. Вотъ почему я не покхала за дочерью, хотя должна 
была 'Ьхать за нею... НЬтъ, лЬтъ, она тутъ не виновата, 
что я зд'Ьсь одна. Ты бы поняла, какъ она меня любитъ, 
если бы прочла ея письма... 

— А сегодня вы получили отъ нея письмо? — сорвалось съ 
;.3'лка Марьи Львовны. 

Она сама въ ту же минуту раскаялась за этогь вопросъ. 
На минуту онъ точпо прпшибъ Варвару Павловну. Она 
растерялась. Потоггь тотчасъ же оправилась, торопливо 
заговорила: 

— Н'Ьтъ... По в'Ьдь трудно разсчитать, когда придегь 
письмо... Опп все псре'Ьзжаготъ пзъ м'Ьста въ м'Ьсто... И. 
можегь-быть, моя Д'Ьвочка больна... 

Несмотря па всю свою твердость п эперг1ю, Романова 
Едругъ точпо осунулась п опустилась. Только теперь, смотря 
па нее, можно было пон.чть, какъ много страдала эта жен- 
щина. Это поняла даже Серпухова. «Но если она такъ 
страдаетъ, зач'Ьмъ же она это скрываетъ отъ вс1^хъ?» — мельк- 
нуло въ головЬ молодой женщины. Ей вспомнились слова 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



-- 2Ы _ 

старухи: «что-жъ жаловаться? Этимъ не поможешь. Мы санп 
по большей части во всемъ виноваты». Ей стало жутко: 
сами виноваты, жадобами не поможешь, такъ чЬмъ же по- 
мочь? Завалить себ* работой, чтобы не пмЬть времени ду- 
мать о своемъ несчаст1и, играть съ собой въ прятки? Разв'Ь 
это значитъ быть счаст.1ИВ0й? НЬтъ, нЬтъ, это не счаст1е! 
Да она, Марья Львовна, и не найдегъ такой работы, чтобы 
забыть свой семейный разладъ. Она опять думала только о 
себЬ, а тетка, между гЬмъ, не прерывала молчан1я, подавлен- 
ная своимъ горемъ. Съ самаго утра ее терзала мысль именно 
о томъ, что ея дочь не прислала ей письма. Въ голов* бро- 
ДИЛ11 мрачныя мысли, вспоминались предыдущк письма, ка- 
залось, что въ нихъ было что-то недоговоренное пли ка- 
кая-то холодность. Не скрывастъ ли дочь какого-нибудь 
новаго горя? Не произошло ли охлалсдеше между нею и 
Кролемъ? Не сЬтуетъ ли она на мать за то. что та оста- 
вляетъ ее одну, не -Ьдеть къ ней? Эту пытку мать выно- 
сила каждыя дв'Ь иед'Ьли, поджидая письма отъ дочери. 
Теперь эта пытка была еще сильнее, такъ какъ дочь вовсе 
не прислала письма въ день рол:дешя матери. 

\\ 

— Мамаша, мамаша, Анна Ивановна пр1'Ьхали! — звонко 
крикнула, опрометью вбЬгая въ комнату Романовой, одна 
изъ воспитаннидъ. 

Старуха вздрогнула отъ неолсиданности, разомъ очнулась 
отъ тяжелыхъ думъ "и, быстро принявъ свой обычный сдер- 
жанный видъ, проговорила: 

— Хорошо! Чего вы волнуетесь всегда? Вб'Ьжала, какъ 
сумасшедшая... 

Она встала и неторопливо заметила Серпуховой: 

— Ты посиди зд-Ьсь, я должна идти туда. Анна Ивановна 
любитъ осмотрЬть вс'Ь мелочи... Переделки тутъ предпола- 
гаются на весну, надо поговорить. 

Она подошла къ письменному столу и съ озабоченнымъ 
выражен1емъ стала просматривать замЬтки въ зашюной 
книжк'Ь, чтобы ничего не забыть, чтобы ничего не упустить 
изъ виду, что было нужно сказать попечительницЬ прхюта. 
Серпухова следила за ней удивленщлми глазами: это была 
опять д'Ьловнтая лсенщпна, серьезная, спокойная; на ея лицЬ 
не было и сл'Ьдовъ пришибленности, подавленности... 

Она владела собой, какъ умЬютъ владеть собою только 
немолодые люди, мно1'о перелсивпие въ лсизни самостоятельно. 



0\дШе6 Ьу (^ОО^ 1С 



— 215 — 



I безъ чужой помощи, самолюбивые и скрытные по натур-Ь. 
Марья Львовна менЬе всего была способна понимать подоб- 
ные характеры; она не понимала даже того, что любимый 
ею отецъ быль изъ этой же породы людей, п, не слыша 
отъ него ни ропота, ни жалобъ, даже по иодозр'Ьвала, 
сколько горечи было въ его душ'Ь... 

Прежде ч'Ьмъ Романова уси'Ьла выйти изъ комнаты, на 
порогЬ появилась лсенщина л'Ьтъ сорока: крайне дородная, 
дебелая, румяная, она напоминала здоровую русскую дере- 
венскую бабу; угловатыя и быстрый движеи1я, поход11а съ 
развадьцемъ, скорый говоръ съ легкимъ акцентомъ на о 
дополняли это сходство. Но она была одЬта по послЬдней 
мод*, вся въ шелку, въ кружевахъ, съ крупными б1)ильян- 
тамп въ ушахъ, съ такою же брошкой па груди. Г>се это, 
вероятно, было выписано изъ Парижа отъ лучшихъ масте- 
ровъ и стоило баснословно дорого. Должно - быть, по при- 
вычке, она шла, захвативъ и приподнявъ спереди рукою 
платье, точно боясь запачкать его или оступиться о слиш- 
комъ длинную юбку. 

Это была главная содержательниц,а и попечительница 
пршта. Въ город'Ь про нее говорили, что лЬтъ двадцать съ 
небольпшмъ тому назадъ она п-Ьшкомь пришла въ Петер- 
бургь изъ деревни и попала на Никольск1й рынокъ, ища 
м-Ьста. Ее взяли на м'Ьсто; но роль кухарки и няньки, судо- 
мойки и прачки въ бЬдной чиновничьей семъЬ пришлась 
ей не по путру. Она была не изъ гЬхъ 1штуръ, которыми 
друпе помыкаютъ всю жизнь, думая о нпхъ меньше, чЬмъ 
думаютъ о комнатной собачонкЬ. Она работала, какъ ломо- 
вая лошадь, и злобно проклинала свою работу, какъ посл'Ьдн1й 
каторжникъ. Тугь подвернулась кума или тетка и об'ьяснила 
ей, что самое разлюбезное д1ио въ Петербург* — торговля 
селедками, земляникой и другими ягодами, яйцами, мелоч- 
нымъ товаромъ. Д-Ьвка соблазнилась и, «поставленная на 
ноги» этой тетенькой, начала кричать по улидамъ: «земля- 
ника .1'Ьсная, смородина садовая, селедки голландск1я». Здо- 
ровая, краснощека^;, бЬлозубая, она соблазнила какого-то 
женолюбиваго приказчика на дровяпомъ двор'Ь, не пропу- 
скавшаго безъ щипка ни одной дЬвки, и такъ какъ у нея 
горло было широкое, а кулаки были здоровые, то любезни- 
чать съ нею незаконнымъ образомъ было трудно, а нужно 
было обв'Ьнчаться самымъ законнымъ образомъ, если дЬло 
хоткюсь довести до взаимной любви. Приказчнкъ женился 
на ней. Года черезъ три она попалась па глаза хозяину 



— 216 — 

приказчика, и тотъ, посл'Ь разныхъ подходцевъ, оставшихся 
безплодными, попытался купить ее у приказчика. Приказ- 
чикъ долго упирался; очень ужъ странно ему казалось пред- 
ложен1е продать жену— продать точно такъ же, кадсъ онъ 
продаиалъ дЬсъ. Ва, конц'Ь концоиъ, искушен1е оказалось 
бол'Ье сильнымъ, ч1|ЫЪ . любовь къ жен4, ]{оторая кстати 
ему уже была несколько въ тягость: всл'1>дств1е своего власто- 
любиваго характера п всл'Ьдствхе его страсти къ перем1>- 
намъ предметовъ любви. Онъ, труся и передъ хозяиномъ, 
и передъ женою, какъ-то мимоходомъ зам'Ьтилъ, что дешево 
онъ ее не отдасгь. И действительно, онъ оц'Ьнилъ ее въ 
большую, сумму — хозяинъ не постоялъ за деньгами, и она 
повенчалась съ пимъ опять-таки законнымъ бракомъ. Но- 
вый му}къ былъ коммерц1и советникъ, миллхонеръ, основа- 
тель пр1ютоьъ, богад'Ьленъ и больницъ, и бывшая селедоч- 
ница сделалась дамой-патронессой. Она довольно быстро 
вошла въ свою роль и, какъ П1устрый и сметливый чело- 
вЬкъ, переняла манеры и привычки богатыхъ барынь, 
смотря на нихъ даже немного свысока. Бойкая, практич- 
ная, деятельная, р'Ьзкая, она была пстиннымъ бичомъ для 
гЬхъ благогворительныхъ заведен1й, гдЬ д'1.ло исполнялось 
кое-какъ разными бЬлоручками. Зато пр1ютъ, находивш1йся 
подъ вед'Ьн'юмъ Варвары Пав.1овны, бы.1ъ ея гордостью. 
Варвара Павловна была приглапюна сначала къ АннЬ Ива- 
новне въ качестве учительницы, такъ какъ Тарасовой волей- 
неволей пришлось кое-чему подучиться, сделавпшсь важной 
барыней. Анна Ивановна сразу сошлась съ Романовой, 
увидавъ въ ней умную и дЬятельную женщину. Романова 
тоже оценила ьъ ней хо1)01111я качестаа «деловой бабы» и 
всегда сердилась, когда ей говорили о частной жизни Тара- 
совой. Все не лучше живутъ! 

Встретившись въ дверяхъ, Романова и Тарасова дружески 
пожали другъ другу руки. Тарасова быстро заговорила: 

— Двухъ зайцевъ убиваю. Пр1еха.1а васъ поздравить и 
осмотреть все. Что новая девочка? Отмыли ее? 

— Сегодня повезли ее къ доктору. Сыпь у нея какая-то. 

— Еще бы! Опаршивеешь въ трущобе! Ну, да у васъ 
отмоется п откормится. Не такъ кормимъ, какъ въ Бого- 
явлсискомъ пр1ютЬ. Я тамъ так1я воровства накрыла, что 
страсть... Да, 1:стати: у насъ емнастикой девочки почему 
не занимаются?- Тамъ вонъ ввели ее. 

— Гимнастикой?— переспросила Варвара Павдовпа.— За- 
чЬмъ ж'е? 



0\дШе6 Ьу^ООЯЛС 



г 



— 217 



Да говорятъ, что это нулшо... 

— У наст» д'Ьво'чки стираютъ бк^ье, посуду чистяП), полы 
моютъ, такъ и безъ гимнастики движешя много. Это имъ 
въ жизни пригодится, а кухаркамъ, швеямъ, да горннчнымъ 
по трапещп лазить не придется. Тоже придумаютъ глупости... 

-^ Да? Ну, какъ знаете, такъ и дЬлайте! Это я только 
такъ сказала, что наиш барыни толкуютъ. 

— Перестройки намъ преаде всего нужно сдЬлать, вотъ 
что главное,— сказала Романова. — Низки и душны нашп 
спальни. 

— А съ к'Ьмъ-нибудь изъ архитекторовъ говорили? 

— Говорила. Есть уже и см'Ьты, и планы... 

— Ну, давайте планты-то! 

064 женщины быстро подошли къ письменному столу. 
Тарасова прпсЬла. Р6а1анова встала около нея и стала по- 
казывать наброски пдановъ. 

— Вотъ такой бы пр1югь выстроить, — замЬтила она, по- 
казывая одинъ набросокъ. — Лишнихъ украшен1й нЬтъ, но 
просторно, воздуху много, практично, вс'Ь новЬйш1я при- 
способлешя есть... 

— Да вы меня въ разоръ разорить хотите! — воскликнула 
Анна Ивановна, хлопнувъ рукой по плану. —Шутка ли, что 
встанетъ! 

— Ну, полноте! Хватитъ детгегъ! — усмехнулась Романова. 

— А вы думаете, у мепл пхъ прорва? Вы посчитайте, 
что у меня выходнп>... 

— Ну да, позволяйте воровать больше, такъ еш;в больше 
будетъ выходить! 

Тарасова даже повернулась на стулЬ лпцомъ къ Варвар* 
Павловп'Ь, задГлая за :кивос папомииан1емъ о воровстве. 

— Ахъ, пе говорите вы мнЬ о воровстве. Л'Ьнивып 
то.1ько не ворустъ! Объ дом'Ь, о прлказчикахъ, о подряд- 
чикахъ я улл> и пс говорю. НЬт-ь, а въ богоугодпыхъ-то за- 
ведешяхъ пашихъ что д'1')Ластся! Ума помрачеЩе. Въ Воскре- 
сенской богад'ЬльнЬ вм'Ьсто л-Ькарствъ воду давали больнымъ. 
Ей-Богу! А я почему знаю — вода это пли лекарства? Пробо- 
вать я, что ли, стану. Фельд1исръ ужъ, спасибо ему и за это, 
по злоб* на доктора донесъ, тогда то.1Ько и узнали. Да 
толку-то что? Одного подлеца см-Ьнишь, другого налсивешь. 
Анаее.мы! Точно карты перетасовываешь, а все то же на 
то же выходить. И хуже всего эта дс-зпн-фе-кц1я. 

— Дезинфекщя?— съ удивлсп1с::ъ спросила Варвара Па- 
вловна. 



0\дШе6 Ьу (^ОО^ 1С 



— 218 — 

— Ну да! Некуда показать расходовъ — сейчасъ на де- 
8ин-фе-кщю. Денегъ недостало пъ кассЬ — на де-знн-фе-кщю 
истрачены. Б'Ьлье не все на лицо — ради де-зин-фе-кщи 
истребили. А прахъ ее побери! Я ужъ сказала, чтобъ е^ не 
было и въ ПОМПН'Ь... 

Она опять обратилась къ плану новаго здаБ1Я пр1юта. 

— А плантъ-то хорошъ! —сказала она, положивь на него 
крупную б'Ьлую руку. — Только дорого, дорого, а у меня рас- 
ходы. 

— Зато хорошо будетъ,— лучшШ пр1ютъ въ Петербурге 
будетъ. 

— Зап'Ьла соловьемъ! — подмигивая Варвар'Ь Павловя"Ь, 
протянула она. 

— Право же такъ, — подтвердила Романова. 

— Да у насъ и теперь, почитай, что лучшШ. Я такъ 
всЬмъ и говорю: заезжайте ко мн'Ь въ пр1ютъ да и по- 
учитесь, какъ надо содержать пр1юты, гроша даромъ но 
брошено... Да это еще что! А то важно, что они тамъ во- 
руютъ^ да и дГ.ла не д-Ьлаюгъ. Право! Н'Ьтъ, вы подумайте, 
въ Богоявленскомъ пршгЬ я сама столы мыла. 

— Ну? — недов'Ьрчиво начала Романова. 

— Ей-Богу! Пришла въ кухню — столы хуже грязнаго 
пола у мастеровыхъ'. «Это, говорю, что?» Не отмывается, го- 
ворятъ. — «Какъ, говорю, — не отмывается; я вамъ покажу, 
1:акъ отмывать нужно». Приказала подать песку, бересты п 
мыла, да и показала имъ, какъ мыть столы нужно. 

Она засм']^лась, показавъ два ряда бкэыхъ здоровыхъ 
зубовъ. 

— Ужъ на этомъ-то меня не проведешь, это не де-зин- 
фе-кц1я1 

Ей, какъ ребенку, невидимому, очень нравилось это не- 
понятное для нея слово. 

— Ну, а нашу-то чистоту пойдете смотр4ть? — спросила 
шутливо Романова. 

— Ну, у васъ-то все чисто! 

— А все же пойдемте. Кстати мн'Ь нужно еще передать 
вамъ ц'Ьлый коробъ просьбъ. 

Он'Ь поднялись съ м'Ьста и пошли изъ комнаты, об-Ь оза- 
боченный дЪами, об Ь оживленныя. Марья Львовна гляд'Ьла 
имъ всл'Ьдъ съ полу-презрительною усмЬшкою. Какъ жен- 
щина, она не безъ зависти сраду оц'Ьнила нарядъ Тарасовой 
и тутъ же подумала: «селедочница!» Можетъ-быть, именно 
ради этого наряда она припомнила всЬ завистливые и 

0\дШе6 Ьу С^ОО^^С 



— 219 — 

ехидные толки, ходивга1е въ городЬ о будто бы довольно 
разгульной и легкомысленной частной жызни Тарасовой. 
«Развратница, а туда же играетъ роль защитницы сиротъ 
II вдовъ», мелькнуло въ голов'Ь Серпуховой. И ей стало до- 
садно, что Тарасова даже не кивнула ей головой, что Вар- 
вара Павловна не представилр, их7> другъ другу. «Впрочеагь, 
что же ей представлять меня, она, я думаю, и о моемъ суще- 
ствован1и забьиа среди свопхъ велпких'ь хлопотъ, — опять 
пронеслась злая мысль въ головЬ Серпуховой. — И для чего 
я хожу сюда, чего жду оть этой сухой и черствой эгоистки?» 
снова спросила она себя. Она начала вспоминать разные 
факты, мелочи, пустяки. Копошиться въ грязи этихъ буд- 
ничныхъ мелочей было ея любнмымъ дГломъ. Эти мелочи 
болЬе всего раздражали ее противъ окружающпхъ. Ей вспо- 
иналось теперь, какъ когда-то Варвара Павловна сказала 
ей обидное слово, какъ въ другой разъ она заметила, что 
у нея хкля много, и прервала на полуслов-Ь жалобу Марьи 
Львовны, какъ въ третШ разъ она прямо замГ.тила, что «все 
это пустяки». Черствая женщина, не знающая истиннаго 
горя! — Вотъ она, Варвара Павловна, разсказывала о своихъ 
душевныхъ страдан1яхъ. Все это фразы. Если бы страдала, 
не сумела бы такъ скрывать все, что на душ'Ь. Маски- 
роваться нельзя, когда горе переполняегь душу. Да вотъ и 
теперь, только-что разс1сазывала'о своемъ велпкомъ гор*, 
а припцЕ^ Тарасова — и все какъ рукой сняло, засуетилась, 
заговорила о дЬлахъ. И зачЬмъ она лебезитъ передъ этой 
нятгожной женщиной? передъ этой проданной съ аукцДона 
женой? Старуха, а лебезитъ передъ нею... Никогда она, Марья 
Львовна, не воображала, что Романова такой челов^къ, Вотъ 
узгь правду говорятъ, что только въ гор'Ь узнаешь людей. 
Всегда считала она 13арвару Павловну доброй женщиной^ 
а теперь ни сочувствхя, ни участ1я, ни ласки. Только обви- 
нять ;^'Ьетъ, да еще рисуется гЬмъ, что она сама къ себ* 
относится, какъ строгШ судья. Что же, она-то и точно вино- 
вата: вышла замужъ не ребенкомъ, знала на что пдетъ; 
потомъ ушла оть мужа, потому что тотъ любовнпцъзаводилъ... 
Да она, Марья Львовна, должна бы сотни разъ бросить 
Юр1я Дмитр1евича, амурннчающаго въ пьяиомъ вид-Ь даже 
съ горничными; а дал'Ье-то— не пошла за Мар1анной, потому 
%то тяжело впд'Ьть краденное счастье дочери;— вотъ тутъ и 
Лакуй о ея любви къ дочери. Ахъ, да что говорить, черствая 
•гонстка она — п только! Н'Ьтъ, нечего, нечего ей, Серпуховой, 
искать ад1>сь! Уйти нужно отсюда и никогда пс возвращаться 

0\дШе6 ЬуСл00^1С 



— 220 — 

въ этотъ домъ, но гд'Ь же искать утЬтешя? Одна она, со- 
вс'Ьмъ одна! И за что ей выпала такая доля? За что она 
наказана? Никому она не сдЬлала зла! Гд-Ь же правда, гдЬ 
же справедливость? Что-то давило ей грудь; она чувство- 
вала, что ее начнпаюгь душить слезы. 

Откуда-то, тъ спаленъ д'Ьвочекъ, донесся громк1й голосъ 
Варвары Павловны, говорившей: 

— Пройди, голубчпкъ, ко миЬ. Тамъ Маня. Я сама приду 
сейчасъ. Подожди. 

Серпухову точно что-то подняло съ м-Ьста. Съ к4мъ это 
говорить тетка? Неужели это... Ея мысль оборвалась на 
полуслов'Ь: дверь отворилась, на порогЬ показался Евгешй 
Александровпчъ. Марья Львовна вскрикнула и бросилась 
къ нему. 

— Женя, Жепя, вернулся! 

Она обняла его, глотая слезы, задыхаясь отъ нихъ. 

— Родная, что съ тобой? Маня, милая, полно! — угова- 
ривалъ онъ, по-братски цЬлуя се. 

— О, Господи, Господи! Какъ я мучилась безъ тебя все 
ото время! Одна я, одна совс^мъ! КромЬ тебя никого у 
меня н'Ьть! 

Она порывисто начала говорить. Дома алъ. Мужъ, дЬти— 
вс'Ь чужды. Близкаго никого. Варвара Павловна... Чужое 
горе, если это не голодъ, не холодъ, кажется ей пустяками. 
Очерствела она. А такъ жить безъ близкой живой души 
нельзя, си-йъ н-Ьтъ. Лучше ужъ руки на себя наложить. 

— Тебя я ждала каждый день, каждую минуту. Ты одинъ 
еще понимаешь меня, любишь меня попрежнему. Да, в*дь? 

Онъ, МЯГК1Й и приветливый, усадилъ ее рядомъ съ собою, 
взялъ ея маленькую руку, положплъ ее къ себЬ на колени 
и, гладя ее, сталъ неторопливо говорить успокоительныя 
фразы — тЬ пустыя фразы нежности и доброты, словеснаго 
участ1я и у1'^Ьшвн1я, которыя были такъ нужны ей. Только 
пхъ она п жаждала. Ему было пр1ятно сознавать, что. онъ 
можетъ ут^пшть ее, что онъ добръ и ласковъ. Это чувство 
походило на ощущен1е вполн'Ь здороваго человека, чув- 
ствуюп^аго, что у него ничего но болигь, когда друпо жа- 
луются на ноюпцо зубы, на желудочный катаръ, на раз- 
строенную печень. Расположсн1с духа д-Ьластся отличпымъ, 
ьъ душ* проявляется бодрость, все существо проникается 
благодуи11емъ, хочется угЬшать, ублажать, успокаивать ближ- 
нихъ: «зубная боль — о, это скоро проходптъ; потерпите, 
вотъ-вогь сейчасъ вамъ станетъ легче, дайте я потру вашу 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



г 



щеку» — и мягкая рука пЬясно гладить больноо м'Ьсто, п 
больному каясется, что ему, д'Ьйствительио, какъ будто 
легче... 



ГЛАВА ТРЕТЬЯ. 

I. 

Въ окружномъ судЬ разбиралось уголовное дЬло. Д'Ьло 
было въ сущности ничто;к::оо и пустое. ДевятнадцатилЬтнШ 
мальчишка въ пьяномъ б:1дЬ ранилъ изъ ревности другого 
такого же мальчишку, обш1Вшаго, тоже въ пьяномъ вид*, 
его пьяную любовницу. Обо всемъ этомъ былъ составленъ 
пратоколъ; при протокол* были вещественный доказатель- 
ства—большой перочинный ножъ, прорЬзанная имъ и окро- 
вавленная дырявая сорочка и т. и. На сл'Ьдств1и было 
вполне выяснено, что всЬ были пьяны, что рана нанесена 
^Ьйсгвительно Петру Иваномъ, а не Ивану Петромъ, что ору- 
Д1енъ престуиленгя былъ не топоръ, не кпнжалъ,.а именно 
перочинный ножъ. Возникъ только глубокомысленный во- 
прос!), почему явился у преступника этотъ ножъ, и съ какой 
цЬью, и когда онъ былъ купленъ, но и этогь вопросъ р4- 
ШИ.ТСЯ очень просто словами преступника: «какъ же безъ 
псрочинпаго ножа? У каждаго человека безпремЬнно есть 
перочинный ножъ!» Противъ этого возражать было трудно, 
и было р'Ьшсно, что перочинный пожъ у преступника б111лъ 
потому, что у каждаго человЬка можетъ быть перочинный 
ноап,... Так1;1 дЬла не возбуждаюп. ничьего вниман1я, о 
пнхъ но печата::п> отчетовъ даже въ малой пресс Ь въ 
самое трудное для розничной газетной продажи время. 
Т^мъ не менЬе, на это Д'Ьло устремилось множество дамъ, 
такъ какъ защитникомъ подсудпмаго долженъ былъ явиться 
Евгсп]Г1 Алексакдровичъ Шаховъ. Какъ и гд-Ь узнали он* 
обо этомъ обстоятельств'Ь — это ихъ дЬло, но фактъ тогь, 
тго он'Ь узнали объ этомъ. Дамы знали, что Шаховъ кра- 
сив'Ье самаго красиваго изъ ]1тальянскихъ теноровъ и что 
его голосъ мелодичн'Ье самаго мелодичнаго голоса любого 
изъ французскихъ актеровъ.' Оди* говорили, что, вероятно, 
овъ защищаетъ подсудпмаго по назначен1ю; друг1я пред- 
по.тапии, что онъ взялся за это Д'Ьло для того, чтобы кос- 
нуться жгучнхъ вопросовъ о иаденш нравственности въ 
низшихъ тиассахъ столичнаго общества. Объ этомъ спорили 
вкривь и вкось въ зал* зас15дан1я, въ мЬстахъ, отведсп- 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



ныхъ для публики. Эти споры и толки объ Евгеши А1е- 
ксандрович-Ь вызывали яршй румяпедъ на щекахъ одной 
изъ зрительницъ. Вся въ черномъ, она сид-Ьда на первой 
скамь* и съ лихорадочнымъ волнсшемъ ловила каждое 
слово, касавшееся Шахова. Она одна въ зал^ суда знала 
настоящую причину, заставившую Шахова взяться за это 
д'Ьло. Онъ ВЗЯ.1СЯ защищать преступника ради нея, онъ бу- 
детъ говорить для нея... 

Это была Марья Львовна Серпухова... 

Посл4 встр'Ьчи съ Евген1емъ Александровичемъ у тети1, 
она какъ бы ожила. Шаховъ сдЬлался д.1я нея т*мъ же, 
ч'Ьмъ былъ для нея отецъ, то-есть " заботливой нянькой. Онъ 
почти ежедневно пос'Ьща.1ъ семью Серпуховыхъ, иногда 
бралъ ложу въ театр* для Марьи Львовны и ея д'Ьтей, 
иногда устраивалъ катанья за городъ. Эти развлечен1я и 
еще бол'Ье сказанный украдкой слова \тЬшен1я и ласки идя 
мимолетное дружеское полсат1е руки бодрили Марью Львовну. 
Мало того, ч-Ьмъ чаще бывалъ у Серпуховыхъ ЕвгенШ 
Александровичъ, т-Ьмъ мен'Ье было у Марьи Львовны при- 
чинъ жаловаться на дЬтей. Онъ ум4лъ говорить и зани- 
мать общество, онъ доставлялъ много удоводьствШ Сен* к 
Ол-Ь, онъ своею мягкостью сглаживалъ нхъ р*зк1я выходки, 
ум'Ья остановить ихъ такъ, что они даже не замечали того, 
что ихъ останавливаютъ. Брап, и сестра были очарованы 
Шаховымъ не меньше самой Марьи Львовны. Ссня гово- 
рилъ своимъ разсудительнымъ тономъ сдержаннаго взрослаго 
человека: 

— Вотъ такъ жить, какъ живетъ Е1зген1й Александро- 
вичъ, это я понимаю. Ни пошлыхъ кутежей, ни пьянства, 
а между т'Ьмъ жизнь идетъ весело и разнообразно. 

— Я бол'Ье всего д'Ьню въ немъ его тактъ. Онъ ум-Ьегь 
быть снисходительнымъ даже съ мамой Маней, хотя ужъ, 
конечно, между ней и имъ н'Ьт'ъ ничего общаго. 

Братъ свысока подп1учивалъ надъ нею: 

— Ыу, да; в-Ьдь онъ для тебя аолько и бываетъ у насъ! 
Сестра д'Ьлала гримаску. 

— Я этого не говорю. Но, разумеется, ты еще маль- 
чикъ передъ нимъ, папа вовсе не подходи1ч> къ нему по 
складу своего характера, а мама Маня... Ахъ, я думаю, 
ему иногда очень скучно слушать ея наивное щебетанье... 

Сеня, зад'Ьтый за живое наиомннан1емъ, что онъ еще 
мальчикъ, дразни.ть ее уже не безъ з.10сти: 

— Ты еще не объяснилась ему въ любви? 

0\дШе6 ЬуСл00^1С 



г 



223 



Опа пренебрежительно пожимала узенькимп плечиками: 

— Ты напрасно стараешься дразнить меня этимъ, мой 
милый. Я вовсе не нам']^рена сердиться на тебя. Я очень 
хороши знаю, почему и для чего 1здигь къ намъ такъ 
часто Евген1и Александровичъ. 

Говоря такъ о Шахов* между собою, брать и сестра, 
сами того не замечая, сильно заискива.1и въ немъ. Они 
ч)'вствовали, что^ подъ его вл1ян1емъ, въ какой-нибудь м'Ь- 
сяцъ или два, они зажили новою жизнью — именно такою 
жизнью, о какой они часто мечтали: полною разнообраз1я 
и веселья. 

Изъ всЬхъ этихъ лнцъ самымъ счастливымь чувствовалъ 
себя самъ Шаховъ. Никогда до этой поры не ош;уща1ъ 
онъ такъ ясно, какъ теперь, что онъ и его доброта въ 
такой степени нужны кому-нибудь. Онъ чувствовалъ, что 
онъ сталъ нулсн4в воздуха для Марьи Львовны, что Оля 
вся вспыхиваетъ отъ удовольств1я, когда онъ привозить би- 
детъ въ театръ или везетъ ее на прогулку, что Сеня те- 
ряется, красн'Ьетъ и см4гано расшаркивается передъ нимъ, 
когда онъ говоритт> ему: «теб4, брать, не нужно ли пре- 
зр-Ьниаго металла? Я в'Ьдь знаю, что въ твои годы неловко 
спрашивать денегъ на иныя вещи у отца и матери? Мы 
не чуж1е, и ты со мной не церемонься». Сознавать себя 
добрьгаъ и вид'Ьть, что друпе чувствуютъ его доброту, это 
было 6о.тЬе всего пр1ятно Евгенш Александровичу. Онъ не 
гордился, не рисовался, а наслажда-тся этимъ. Когда онъ 
;5умалъ о томъ, какъ онъ добрь, его прекрасное лицо оза- 
рялось св'Ьтлой улыбкой, онъ оп^ущаль какое-то упоеше, 
н'Ьчто въ род* ощуш;ен1я, испытываемаго красавицей, стоя- 
щей передъ зеркаломъ и не находящей въ себ'Ь ни одной 
заслуживающей упрека черты. Вотъ онъ по'Ьдетъ къ Сер- 
пуховымъ — и ВС* они точно оживутъ при ого появлеши; 
онъ, какъ солнце, однимъ своимъ появлен1емъ разс^иваетъ 
вс'Ь ихъ заботы. Когда его нЬ'гь, они только о томъ и ду- 
маклъ: скоро .1и придетъ Евгеюй Александровичъ? Ч'Ьмъ 
бо.1ьше онъ для нихь д'Ьла.1Ь, гЬмъ бо.тЬе онъ привязы- 
вался къ нимъ, гЬмь бол-Ье хорошаго находи.1ъ онъ въ 
нихъ. Въ сущности, они очень хорош1е и добрые люди; ихъ 
мелЕ1е недостатки развились всл'Ьдств1е нел'Ьпо устроенной 
самлмъ Серпуховымъ жизни. ЕвгенШ Александровичъ не 
шгталъ вражды ни къ кому и потому но питалъ ея и къ 
Серпухову. Напротивъ того, он-ь отъ ду]ии жалЬлъ его, жа- 
лЬдъ бол-Ье даже, чЬмъ остальныхъ членовъ семьи, говоря, 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



-- 224 



1 



что этотъ человЬкъ былъ созданъ для лсизни богемы, для 
жизни холостяка-забулдыги, для жизни добраго-малаго, ку- 
тилы, а судьба толкнула его играть роль отца семейства. 
Что-жъ мудренаго, что онъ плохо сиравляетси съ этой 
ролью? Онъ сд1)Лалъ несчастными жену и дЬтей и еще 
бол'Ье несчастнымъ себя. Но кто же застрахованъ отъ по- 
добныхъ опгибокъ въ молодости? Самъ Сериуховъ нередко 
интимничалъ съ нпмъ и говорилъ въ этомъ дух*: «Плохой 
я, брать, мулсь, плохой отецъ, да что под'Ьлае]иь, если та- 
лантовъ на это не дано». Это говорилось, конечно, подь 
пьяную руку и чаще всего тогда, когда нужно было пере- 
хватить деньжонокъ у «Женьки», какъ въ этихъ случаяхъ 
звалъ Сериуховъ Шахова. Деньжонки же перехватывались 
потому, что у «Сеньки вонъ свЬжихъ перчатокъ нЬтъ, ну, 
онъ и фыркаетъ», или «у Олюип(и пгляпка изъ моды вышла, 
ну, она II хохлится». И къ этому онъ шутливо прибавлялъ, 
что «б*да, когда провинишься передъ господами-дЬтьмн». 
Иногда же, занимая деньжонки, онъ просто сознавался: 
«прокутился вчера, а у Манюши брать изъ хозяйственныхъ 
суммъ неловко; толсе сейчасъ слезы начнутся», 

Шаховъ сознавалъ, что его собственная жизнь — праздная 
жизнь 1Ш'Ью1цаго собственный средства присяжпаго иов'Ьрен- 
наго— ста.1а полн'Ье и содерлсательн'Ье съ той поры, какъ 
онъ сошелся ближе съ Серпуховыми. Онъ люби.1ъ и прежде 
эстетнческ1я наслажден1я, пясалъ даже рефераты объ искус- 
ствЬ вообш.е и о драматическомъ искусств* и ШекспирЬ въ 
особенности. Но посещать одиноко театръ, эрмитажъ и вы- 
ставки художествснныхъ произведеи1й далеко не такъ пр1ятно, 
какъ въ обществ* близкихъ людей. Тугь чувствуется всегда 
потребность поделиться впечатлениями. Даже самая обста- 
новка его квартиры стала ему какъ будто мил-Ье и дороже 
съ ТОЙ поры, когда Соня съ горящими глазами и раскры- 
тымъ ртомъ остановился надъ дорогой коп1ей Амура и Пси- 
хеи Кановы, а Оля не могла оторвать глазъ отъ филягра- 
новыхъ ссрсбряныхъ вещей, вывезенныхъ Шаховымъ нзъ 
Вонец1и. Прежде все это разставилось на своихъ м-Ьстагь 
и забылось им7>, приглядевшись ему; теперь онъ все это 
могь показывать своимъ близкимъ людямъ н объяснять до- 
стоинство всЬхъ этихъ вещей, но боясь прослыть хвасту- 
помъ п вызывая неподдельный восторгъ своихъ друзей. Ар- 
тисты и эстетики не обладаюгь, по большей части, каче- 
ствами скрягъ: скряга прячеп. отъ другихъ свои сокровища 
п тЬмъ более наслаждается ими, чемъ непроницаемее они 

0\дШе6 ЬуСл00^1С 



— 225 — 

скрыты; артистъ и эстетикъ нуждается въ одобренш его 
сокровип^ со стороны другихъ, и ч-Ьмъ сильнЬе восторгъ 
этихъ другихъ передъ его сокровищемъ, гЬмъ дороже ему 
эти сокровища. Такимъ челов'Ькозгь бмлъ и Шаховъ. При- 
рода его самого создала какъ бы для выставки. Въ годы 
его детства никто не проходнлъ мимо его, не сказавъ: «каг 
кой прелестный ребенокъ». Онъ нало-по-малу привыкъ ц-Ь- 
нить красоту въ самомъ себЬ и во всемъ окружавшемъ его, 
сталь заботиться о своихъ нарядахъ, о своей обстановке. 
Избранная имъ карьера д^^лала его еще болЬе человЬкомъ 
выставки: усп'Ьхъ защиты всегда зависитъ оть производп- 
маго защитникомъ впечатл'Ьн1Я. Выставка же им'Ьетъ смыслъ, 
когда есть зрители, и Шаховъ быль гЬмъ счастливее, чЬмъ 
восторженнее были эти зрители. Серпуховы были именсо 
такими зрителями, и онъ чувствовалъ себя счастливымъ 
среди нить. Даже въ театрЬ, — въ русской оперЬ, — онъ какъ 
будто впервые понялъ вполн4 всю прелесть н-Ькоторыхъ 
оперъ, разъясняя яЬкоторыя м'кта музыкальныхъ красотъ 
Серпуховымъ... 

Именно въ это время произошелъ памятный для Марьи 
Львовны случай. 

Какъ-то разъ въ кухнЬ Серпуховыхъ послышался плачъ, 
и начались причиташя кухарки Авдотьи: «Разбойникъ! Ду- 
шегубецъ! На что я тебя на св^тъ породила! Пропала моя 
бедная головушка!» Серпухова вышла въ кухню. Никакого 
душегубца и разбойника въ кухне не было. Была тамъ только 
кума Авдотьи и что-то, горячо и сильно жестикулируя, раз- 
сказывала. Авдотья мотала головой и вопила. Глаша стояла 
тугь же съ вытаращенными отъ удивления глазами и только 
всплескивала руками, повторяя: «ахъ-ты, батюшки-светы!» 
Оказалось, что сынъ Авдотьи и былъ именно тотъ злосчаст- 
ный юноша, котораго ревность, а, можетъ-быть, и не рев- 
ность, а просто сивуха заставила взяться за ножъ. Въ раз- 
сказе кумы, какъ и слЬдовало ожидать, перочинный ножъ 
преврати.1ся въ «ножище», и преступникъ не просто ткнулъ 
имъ противника, а «располосовалъ» последнему бокъ. Марья 
Львовна сейчасъ же успокоила кухарку, сказавъ, что она 
попросить взяться за дФ)ЛО Бвгенгя Александровича. Кухарка 
повалцлась ей въ ноги, прося ее быть «родной матерью» и 
заступиться за «безталаннаго». Серпухова расчувствовалась, 
подняла ее и даже решительно объявила ей, что ея сыну 
ровно ничего не будехъ, если Ёвгешй Александровичъ по- 
хлопочетъ за него. ЕвгенШ Александровичъ свой человекъ 



'Сочиневи А. к. Шеллера. Т. V. 

01д1!12ес1 Ьу 



вооз1е 



— 226 — 

у нихъ и ни въ чемъ имъ не откажетъ. Она вернулась въ 
гостиную въ сильномъ волнен1и и тутъ же разсказала о 
случившемся и о своемъ намкренги просить защиты Шахова. 

— Мама, что теб* пришло въ голову! — воскликнула Оля. — 
Оганеп> Евгвн1й Александровичъ защищать какого-то пья 
наго мальчишку! 

— Ты бы еще захогЬла, чтобы онъ распинался за кзг 
кого-нибудь мелкаго воришку, — замЬтилъ цренебреяштельно 
Сеня. — Это было бы еще лучше! 

Серпуховъ-отецъ васм-Ьвлся: 

— Ай, ай, Манюша, какъ ты опрометчива! Господа ад- 
вокаты съ именемъ могутъ распинаться только за круодыгь 
мошенниковъ, не компрометируя себя. А ты вздумала про- 
сить Ёвген1я Александровича защищать какого-то пьянюшку- 
мальчугана? Разв* это возможно! 

Марья Львовна растерялась, не сообразивъ сразу, кто изъ 
нихъ говорить серьезно и кто шутитъ, и понимая только 
одно, что просить у Шахова этой защиты значить — про- 
сить принести жертву. 

— Но, можетъ-быть, для меня... — сконфуженно начала она. 

— Для тебя! — воскликнула Оля. — Ну, н'Ьтъ! Ни для кого 
онъ не пойдетъ тратить свое краснор'Ьч1в на защиту этой 
мелкой дряни. Я даже не решилась бы попросить его объ 
этомъ. 

Марья Львовна вспыхнула, услышавъ особое удареше, сде- 
ланное дочерью на слов'Ь «я». 

— Ты не решилась бы, а я попрошу и уверена, что для 
меня онъ это сдЬлаетъ, — р-Ьзко сказала она и тоже под- 
черкнула слово «для меня». 

— Ну, ужъ и не разсчитывай! — запальчиво возразила дочь. 

— А вотъ увидимь! — горячилась мать. 
Он* всегда спорили въ этомъ род*. 

Въ душ* Марьи Львовны поднялась ц'Ьлая буря. Ее уже 
заботила не кухарка со своимъ сыномъ. Ей хотЬлось дока- 
зать дочери, что для нея, д.1я Марьи Львовны, Шаховъ 
сд'Ьлаетъ все, все... Она попросить его, и онъ возьмется за 
защиту. Да, для нея онъ принесетъ и эту жертву. Она такъ 
и говорила мысленно: «жертву». Теперь ей даже казалось, 
что это очень крупная жертва. По крайней М'Ьр'Ь ей хогЬ- 
дось этому в'Ьрить. 

Вечеромъ явился ЕвгенШ Александровичъ. Она въ волне- 
Н1И начала разсказывать ему исторш сына кухарки и 8^^ 
кончила произнесенной не безъ мольбы и паеоса просьбой: 

0\дШе6 Ьу V^ОО^^С 



— 223 -- 

* 

— Спаси его, Женя! 

Онъ засмеялся добрымъ, веселымъ смЬхомъ. 

— Маня, да его можетъ спасти любой помощникъ при- 
сяжнаго пов4реннаго лзъ начинающихъ. 

- — Значить, ты не хочешь? — печально начала Марья 
Львовна. 

— Вовсе н1>тъ, — ^перебилъ онъ ее, тронутый ея печалью. — 
Кого хочешь буду за1циш;ать, но зато накажу и тебя. 
Поезжай слушать меня. Я буду говорить для тебя. 

У нея щеки покрылись румянцемъ. Оля сд-Ьлала гримасу. 

— А хъ, я и не знала, что вы такой непозволительный 
баловни къ! — воскликнула она. — ВЬдь это дЬло. недостойно 
вашего таланта. 

Онъ мягко улыбнулся. 

— Я постараюсь раздуть его, Ольга Юрьевна, въ круп- 
ный общественный вопросъ, — сказалъ онъ шутливо: — и глав- 
вынь образомъ для того, чтобы подЬльше промучить маму 
Маню. Проговорю ц'Ьлый день безъ передышки... 

- — Да^ да, 8то -ей по-д'Ьлом%1 Пусть проголодается,-:— со 
сзгЬхомъ сказала Оля. < 

Марья Львовйа даже не разсердилась на дочь, такъ она 
была счастлива. Она даже снисходительно предложила до- 
чери, не хочетъ ли и та 4хать слушать Евгенш Алексан- 
дровича. Дочь отказалась. Оцд^ вовсе не намерена голодать 
въ суд'Ь. Она только попросила Шахова говорить катсъ можно 
свучнЬе, чтобы мамЬ МанЬ спать захотЬлось. Это будетъ 
уро1съ мам4 Ман*. Евгешй А1лександровичъ шутливо об*- 
щааъ говорить такъ скучно, что самъ предсЬдатель заснетъ. 
И Шаховъ не безъ юмора началъ п:роектировать длинную, 
уб1йственно скучную р'Ьчь. Въ столовой Серпуховыхъ раз- 
давался всеобщ1й см1^хъ... 

Несмотря на всЬ шутки, Серпухова чувствовала, что ио- 
на ея сторон'Ь, что жертва приносится ей. 
• Это созная1е утвердилось въ ней еще сильнее теперь, 
когда она услышала въ зал* суда, какъ попу.!1яренъ Шаховъ, 
■какъ ц'Ьнятъ его, какъ бЬгутъ посмотр'Ьть на него. Ловя 
отрывочный фразы этихъ дамъ, бЬгаюпщхъ въ судъ цосмо- 
^р4ть на того или другого адвоката, какъ он* бЬгаютъ въ 
театръ для тЬхъ или другихъ актеровъ, тоскаясь по грязи 
около ихъ каретъ, она гордилась гЬмъ,. что Евгешй Але- 
Есандровичъ ея родственникъ, ея другъ. Никогда она не 
воображала, : что онъ такая знаменитость. Когда онъ вошелъ 
възалу И) окннувъ вс'Ьхъ присутствующихъ глазами, кивнулъ 

15* 

0\дШед Ьу ^л00^1С 



— 228 — 

ей чуть зам'Ьтно головой, Серпухова вся вспыхнула. Па нео 
покосились сосЬдки. Кто-то зам4тилъ, что Шаховъ сталь 
еще красив'Ье. Гд'Ь-то слышался шопотъ о его бархатныхъ 
глазахъ. Марья Львовна невольно взглянула на него, точно 
до этой минуты она никогда не видала его. Действительно, 
онъ быль очень хорошъ собою. Изъ-подъ густыхъ черныхъ 
Р'кницъ смотр'Ьли мягЕхе и ласковые сЬрые глаза, слегка 
окруженные "х^нью. Матовая, какъ бы прозрачная, бл'Ьд- 
ность кожи, бросавшаяся въ глаза еще сильнЬе при густыхъ 
черныхъ волосахъ, придавала его тонкому лицу то особен- 
ное выражен1е, какимъ любятъ наделять художники на кар- 
тннахъ лица юныхъ поэтовъ-мечтателей и молодыхъ . мона- 
ховъ-аскетовъ. Тутъ было мало мяса, животности, прозаич- 
ности, тутъ лежала печать осмысленности, воздержанности, 
поэтической мечтательности. Когда его тонкхе &Ьлые пальцы 
слегка откинули съ чистаго блЬднаго лба прядь вьюицисся 
черныхъ волосъ, Серпухова, затаивъ дыхан1е, облокотилась 
на барьеръ, подперла лицо руками и какъ бы застыла въ 
этой поз'Ь, впившись глазами въ Шахова. Она впервые уви- 
дала его играющпмъ роль... 

II. 

Скучный допросъ свидетелей былъ коротокъ. Очень ужъ 
ясны были и безъ того обстоятельства дЬла. Не длинна была 
и р'Ьчь прокурора, какъ бы сгкнявшагося метать громы и 
молнш въ плюгавенькаго мальчишку, заслуживавшаго развЬ 
только щелчка. ТЬмъ не мен'Ье,р'Ьчь защитника съпервыгь 
же словъ об'Ьщала превратиться въ блестяпЦй монологъ... 
Картину страшной драмы— драму паден1я, разврата, живот- 
ной жизни среди подвальныхъ угловъ, кабачной атмосферы, 
падшихъ женщинъ — рисовалъ опытный ораторъ. «Оставьте 
всякую надежду, попавш1е въ этотъ омутъ», слышались его 
роковыя слова, а въ этотъ омутъ попадаютъ люди съ колы- 
бели, мальчики и девочки, скученные вм^сгЬ, взаимно раз- 
вращаюпце другъ друга, продаваемые взрослыми, прошед- 
шими уже стезю личнаго разврата и развращающими дру- 
гихъ, чтобы добыть этимъ способомъ деньги на косушку 
водки, необходимую имъ, чтобы дожить жизнь въ скотскн-без- 
смысленномъ состоян1и. 0трезви1ься вполн'Ь въ этой средЪ 
значить дойти до самоубШства: жить въ ней можно только въ 
вЪчномъ туман'Ь, въ вЬчной безсознательности, въ в'Ьчномъ 
бреду. Наши лошади, собаки, кошки, коровы н свиньи жи- 
вуть въ лучшихъ условхяхъ, ч^мъ этотъ людъ, носащШ 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 229 — 

назваше «отребья общества». А между гЬвгь, ато-юши бдиж- 
ше^ ваши сестры й братья!.. 

РябеньБШ, безусый н безбородый, пятяадцатихЬтнШ на 
видь и девятнадцатил'Ьтн1й въ дфЁствятельности иаАчишка, 
клентъ 1Пахова, подпирая языкоиъ щеку, усердно И сосре- 
доточенно расЕовыривалъ въ это время на ней' какой-то 
врыщъ, изр^Ьдка поз1^вывая отъ скуки. На него никто не 
обращать вниман1Я, хотя у дамъ и были на глазахъ слезы 
отъ р'Ьчи защитника. Председатель сид'Ьлъ, уставившись 
глазами въ столъ, съ тоскливымъ видомъ челов-Ька, рЬпшв- 
шагося претерп^Ьть до конца, и только два раза пошепталъ 
что-то членамъ суда, пожимая плечами и видимо говоря: «и 
чего онъ распинается за этого подлеца?» Одинъ изъ чле- 
новъ тоже пошепталъ ему что-то на ухо, указавъ глазами 
на м'Ьста для зрителей, поел* чего председатель тоже по- 
снотрЪлъ туда, какъ разъ въ то м^Ьсто, гд'Ь сидЬла Марья 
Львовна, и съ усм'Ьшкою опять пожалъ плечами, какъ бы 
СБазавъ: «разв4 только ради барынь». 

Наконецъ, прен1Я кончились, председатель обратился къ 
подсудимому, не им'Ьетъ ли онъ чего, сказать. 

— Ничего-съ, — ответилъ вяло и безсвязно подсудимый. — 
Известно, д])ака. Не къ своей онъ приставать сталъ. Все 
выпимши были. 

Онъ больше ничего не сказалъ и на следствш. Да больше 
было и нечего сказать ему, какъ и вс^мъ остальнымъ участ- 
Еикамъ этого судебнаго разбирательства. 

Присяжные ушли совещаться, а черезъ десятокъ минуть 
бшъ вынесенъ оправдательный приговоръ. Где-то послы- 
шались аплодисменты, конечно, не подсудимому, а защит- 
1П1су. Председатель позвонилъ, угрожая очистить места для 
публики. Кухарка Серпуховыхъ уже называла, при всехъ 
своего сына и убивцемъ, и кровопивцемъ, и разбойникомъ. 
Пристава бЬгали, чтобы размять ноги. Шаховъ, отбившись 
огь Авдотьи, ловившей его руку для поцелуя, пробирался 
]гь Марье Львовне. Она, еще горящая яркимъ румянцемъ, 
еще со слезинками на глазахъ, сжала крепко его руку. Она 
не могла говорить огь охватившаго ее воляен1я. Онъ пред- 
ложилъ ей руку, и они пошли среди толпы женщинъ и муж- 
чпнъ, наполнявшихъ коридоръ, какъ мужъ съ женой, рука 
объ руку, оба С1яющ1е, оба счастливые. Онъ, добродушный и 
мягкосердый, радовался, какъ всегда, что могъ доставить кому- 
нибудь удовольств1е. Она С1яла оп> счаст1я, что 1гдетъ съ нимъ 
подъ руку среди атихъ людей, только-что восхищавшихся им-ь. 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



1 



— 230 — 

^— Ты къ.намъ?— спросила она. 

— Штъ. Надо переод'Ьться и отдохнуть,— отвЬтшгь онъ.— 
Вдрочемъ,.я тебя завезу. 

— Зап'Ьмъ же. Я за'Ьду къ теб* на минуту. Ыоягао? 

. Его лоразидъ ея тонъ, смущенный и робкШ. Она сама 
почувствовала, что она страшно роб*етъ, и не знала отчего. 
Онъ сд'Ьлался для нея внезапно «чужимъ мужчиной» и при- 
томъ мужчиной-красавдемъ, муисчиной-знаменитостью. 

г^ Отчего же нельзя? — съ улыбкою проговорилъ онъ. 

Она, охваченная этою непонятною ей робостью передъ 
нимъ, только тихонько сжала его руку у локтя, безмолвно 
благодаря его за позволен1е. 

Они спустились съ лестницы, над'Ьли верхнюю одежду, 
вышли изъ здан1Я суда. Ихъ охватило мягкимъ и тенлымъ 
апр-Ьльскимъ воздухомъ. Изъ трубъ бежала вода, кое-гд4 
сочи.1ись канавки, въ воздугЬ чирикали птицы, все сверкаю 
и блесгЬло, озаренное яркими лучами солнца. Шахова жда1а 
лошадь. Онъ сЬлъ съ Марьей Львовной въ щегольск1я дрожки, 
ц рысакъ нанимаемаго помесячно извоз <шка понесъ ихъ, 
выбивая копытами шлепки жидкой грязи. 

— Я бол-Ье всего люблю у насъ въ Петербурге апрЬль,— 
зам'Ьтилъ ЕвгенШ Александровичъ, съ наслажден1емъ дыша 
полною грудью.— Въ этотъ м'Ьсяцъ вполне чувствуется весна. 
«Весна, отворяется первая рама и въ комнату шумъ во- 
рвался, — и благовЬсгь ближняго храма, и говоръ народа, и 
стукъ колеса»... Да, чудное время! Въ ма-Ь зд-Ьсь всегда 
уже хуже— дождлив-Ье и холоднее. Теперь же... взгляни, на 
яебЬ ни облачка! 

Марья Львовна очнулась. 

— Облачка? — растерянно проговорила она. —Да, да, обда- 
ковъ н'Ьтъ... 

— Что съ тобой? Ты сама точно упала съ облаковъ?— 
пошутилъ онъ. 

— Какъ ты говорилъ!.. Какъ ты говорилъ!.. Я никогда 
не думала, что ты можешь такъ говорить,— сказала она, 
глядя куда-то въ пространство. 

— Да разв* я никогда не говорилъ при теб*? — спрс- 
силъ онъ, см'Ьясь. 

— Н'Ьтъ, говорилъ, но сегодня... точно музыка... 

У нея недоставало словъ для выражен1я пережитыхъ 
ею ощущенШ. Онъ опять пошутилъ: 

— Ботъ подожди, я въ оперу опред'Ь.1юсь!.. Первьшъ 
баритономъ буду... 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 231 — 

Дрожки подъ'Ьхали къ дому, гд( жиль Ш^ховъ. Онъ и 
Марья Львовна иоднялись до бель-8тажа. ^ Лакей отворилъ 
дверь. Покуда онъ снималъ съ Марьи Львовнм калоши и 
верхнюю одежду, Шаховъ прошелъ въ свою спальню и за- 
и'Ьнидъ фракъ домашней жакеткой. Онъ вышелъ въ кабиг 
нетъ и встретился тамъ съ Серпуховой. Его опять пора- 
зило смущенное, стыдливое выражеше ея лица. Она, мин1а- 
тюрная, гращозная, напоминала конфузливую д']^вочку и 
была очень мила съ опущенными внизъ длинными ресни- 
цами, съ румянцемъ на полненькихъ щекахъ. Онъ подо- 
шелъ Еъ ней и сказалъ: 

— Что же ты не снимаешь шляпки? 

— Я на минуту, — ответила она тихо, машинально на- 
чавъ снимать шляпку. — ХогЬла поблагодарить за это утро... 

— Ну, благодари! — см-Ьясь, сказалъ онъ. 

Она протянула ему руку, несмЬло, смущенно, точно чего- 
то боясь. 

— Только-то? — проговорилъ онъ, продолжая шутить. — Я 
думалъ, что ты расцелуешь меня. 

Онъ безпечно, безъ всякой задней мысли, какъ близкШ 
родственникъ, имФющШ право фамильярничать, наклонилъ 
къ ней лицо, прекрасное, улыбающееся, ласковое. Она не 
выдержала и страстно, порывисто обвила его шею руками. 
Кровь прилила ей къ головЬ, пер^дъ глазами все кружи- 
лось, она походила на пьяную, охваченную на минуту чи- 
сто животнымъ чувствомъ. 

— Маня, что съ тобой, милая?— озабоченно спрашивалъ 
онъ, зам-Ьтивъ, наконецъ, что она плачетъ. 

— О, ты станешь меня презирать!.. Но. это выше моихъ 
силъ! —шептала она въ слезахъ, скрывая раскрасневшееся 
лицо на его груди. 

Эти фразы она вычитала когда-то въ какомъ-то романЬ. 
Он* теперь сами собой пришли ей въ голову, сами собою 
сорвались съ ея языка. Въ сущности, она не сознавала, 
за что онъ можетъ ее презирать и что такое свыше ея 
силъ. Она, за недостаткомъ свопхъ собственныхъ словъ, 
часто произносила подобныя, гдЬ-то и когда-то вычитан- 
ный фразы, смысла которыхъ она вовсе не поним^1ла, — 
произносила ихъ потому, что он* подходили къ тому или 
другому случаю въ ея жизни. 

— За что же? — сказалъ онъ въ недоум*ши. — Полно, 
полно плакать, малютка. Ты все преувеличиваешь. Что слу- 
чилось, скажи? 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 232 — 

Онъ усадилъ ее на диванъ; ласковый и йжный, онъ 
утЪшалъ ее, какъ ребенка. Она безсвязно, сосдезаин, жа- 
ловалась, что она никогда не любила, что все время ея 
замужества было какимъ-то тяжелымъ сномъ, рядомъ уни- 
жевЕш, что онъ — ея первая любовь, что она ничего отъ 
него не просить, кром^^ позволешя его любить. Она знаеть 
вполне, какъ онъ знаменитъ, какъ блестяща его будущ- 
ность; не такая Женщина, какъ она, можетъ сославить его 
сча€Т1е. Но что же ей д^^лать, если она не въ силахъ 
скрывать своихъ чувствъ. Нельзя же в*чно страдать и 
страдать, не им-Ья права даже на одну минуту счаст1я« 
В'Ьдь она же не преступница, за что же это наказаше? 
Преступниковъ и гЬгь наказываютъ на время, а она обре- 
чена страдать всю жизнь. Она говорила сбивчиво, безтод- 
ково, путаясь и плача по-д*тски, точно ее обидЬли боль- 
ш1е, взрослые люди. Растроганный ея наивностями и ея 
слезами, отуманенный ея мольбами и ласками, онъ самъ 
плохо отдавалъ себ* отчетъ въ томъ, что происходить. Онъ 
прелсде всего хогЬлъ только одного: успокоить ее, осушить 
ея слезы. Его всегда разстраивали и волновали чуж1Я 
слезы — слезы молодыхъ женщинъ, гакъ как!» въ томъ 
кругу, гдЪ онъ вращался, онъ только и вид'Ьлъ эти слезы; 
униженныхъ и оскорбленн]>1Хъ, безпомощныхъ сиротъ и го- 
лодныхъ въ этомъ кругу не было, и потому ихъ слезъ ему 
не удавалось вид'Ьть. Онъ поднялъ ея голову и, съ лаской 
смотря ей въ глаза, поц^Ьловалъ ее въ губы долгимъ по- 
п^Ьлуемъ. 

— Ну, о чемъ же плакать? — спрашивалъ онъ ее т*мъ 
тономъ, какимъ говорятъ съ плачущими и утолщаемыми 
д'Ьтьми. — Разв'Ь любовь несчастхе? В4дь ты счастлива те- 
перь, моя крошка? Да? 

— Ты не обвинишь меня, не будешь презирать за мое 
падеше? — шептала она, робко ласкаясь къ нему. 

— Маня, зач-Ьмъ эти горьк1я фразы? Разв* я не пони- 
маю твоего положешя? РазвЬ ты виновата? Любовь силь- 
н'Ье разсудка. Нельзя же заставить челов'Ька весь в^къ 
добровольно делать изъ своей жизни адъ. Твоя жизнь таь*ъ 
не сладка. Нужна же и теб! хоть минута, если не счаст1Я, 
то забытья... Б'Ьдная моя малютка! 

Онъ говорилъ шопотомъ, стараясь успокоить ее, вол- 
нуясь въ свою очередь, въ какомъ-то чаду. Ея признаню 
застало его врасплохъ. У него не было времени что-ни- 
будь обсудить, обдумать... Она же говорила о счастш, бла- 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



1 



г 



233 — 



годарида его, скотр'Ьла блаженными глазами. По м^р'Ь того 
Бакъ прояснялось ея лицо подъ вл1яшвмъ его словъ и по- 
1^уевъ, и у самого у него становилось все св'Ьтл^^е на 
дун^ Давно не исдытывадъ оцъ такой полноты душевнаго 
довольства, какъ теперь, слушая ея н'Ьжныя р'Ьчи, ея шо- 
потъ о счаст1и. Онъ сознавалъ только одно то, что онъ 
внесъ лучъ свЪта въ безрадостную жизнь этой женщины- 
ребенка. И какъ мало нужно было для ея счаст1я — не- 
много ласки, немного учаспя, немного нЬжности. БЬдная, 
какъ пусто и безцв-Ьтно прошла вся ея юностъ. ВсЬ осталь- 
ныя соображешя ушли куда-то на послЬднШ планъ, не 
смущали его въ ету минуту. 

Весеншй день уже близился къ концу, яршй свЬтъ 
солнца уже угасъ и начинались легк1я, прозрачный су- 
мерки... 

— А какъ же дома? — вдругь съ испугомъ прошептала 
Марья Львовна, какъ бы очнувшись отъ сладкаго сна. 

— В'Ьдь тамъ же не знаютъ, когда кончилось засЬда- 
ше, — также шопотомъ отв'Ьтилъ Шаховъ. — Хочешь, я по- 
4ду съ тобой? 

— Н*тъ, н'Ьтъ! — ^торопливо ответила она. — Не сегодня!.. 
Завтра, посгЬ... Сегодня я не въ состоян1и видеть тебя 
тамъ... при нихъ... Я выдамъ себя... 

Онъ е1це разъ горячо обнялъ ее. 

— Малютка моя1.. 

И опять шутливымъ тономъ прибави.1ъ, заглядывая ей 
Бъ глаза: 

— Такъ сегодня нельзя? 

— Н4гь, нЬтъ! — повторила она. 

— Значить завтра? 
-Да1 

Она уже собиралась уйти, какъ вдругъ ее встревожила 
новая мысль: 

— Но Авдотья... Ахъ, Боже мой, мы о ней и забыли!.. 
В1дь она уже в^рно пришла домой... сказала, что дЬло 
кончилось... Господи!.. 

— Да, это правда! — согласился Шаховъ, спокойно, не 
волнуясь. — Въ такомъ случай просто скажи, что заахала 
о&Ьдать ко мн-Ь... 

Онъ заогЬялся. 

— Только ужъ дома не спрашивай обЬда... Мы о немъ 
л позабыли... О, непростительная в'Ьтренность! 

Потомъ, принявъ снова серьезный тонъ, онъ добавилъ: 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 234 — 

— Вообще, даже лучше не придумывать ничего, а такъ 
и сказать, что ты была у меня... И зач*мъ ложь?.. Ка- 
жется, ты -то им'Ьешь право бывать у люня... . 

Онъ проводилъ ее до передней, заложивъ руки въ кар- 
маны панталонъ, принявъ такой видъ, какъ будто ничего 
не случилось особеннаго, посмотр'Ьлъ, какъ лакей над^аъ 
ей калоши и ватерпруфъ, пожалъ ей еще разъ руку, кргЬшго, 
по-братски, и кивнулъ головой: 

— Кланяйся своимъ... Завтра за-Ьду къ вамъ... 

Она, конфузливо глядя куда-то въ сторону, торопилась 
уйти. 

— Бедняжка! — со вздохомъ прошепталъ Шаховъ, про- 
водивъ ее. 

Онъ вернулся въ свой кабинетъ, немного потянулся, 
легъ въ мягкую качалку, потеръ лобъ, точно стараясь 
придти въ себя, не вполн'Ь отдавая себЬ отчетъ, какъ все 
это произошло, потомъ дотронулся до пуговки воздушнаго 
звонка и л'Ьннво проговорилъ явившемуся юнош-й-лакею: 

— Чего-нибудь подай сюда, Гриша... Вина... сладкаго... 
Онъ чувствовалъ себя въ какомъ-то полузабытьи, его 

охватывала истома, хогЬлось дремать, ни о чемъ не ду- 
мать, качаясь на качалкЬ, глотая небольшими глотками 
вино, подслащая его ч'Ьмъ-нибудь сладкимъ. Въ памяти 
проходили смутные образы — оправдайный мальчишка, его 
мать, целующая на-лету руки «отда-блай)Д'Ьтеля», Марья 
Львовна, переходящая отъ слезъ къ блаженной улыбк* и 
тоже въ порыв* благодарности ловящая его руку, подно- 
сящая ее къ своимъ губамъ. 

— Ахъ, бЬдные люди, бЬдные люди! — съ тихимъ вздо- 
хомъ шепталъ онъ, забываясь сномъ. 

III. 

Марья Львовна йхала домой, охваченная обаян1емъ неж- 
ности Шахова, не думая ни о чемъ, кром* его. Для нея 
не существова.10 ни прошлаго, ни будущаго, ничего, кром* 
этого дня. 

Въ какомъ-то чаду она подоп1ла къ дверямъ своей квар- 
тиры, позвонила. Дверь открыла Оля. 

— Мама, гд* ты пропадала? — послышался вопросъ. 
Серпухова точно упала съ облаковъ на землю. Она рас- 
терялась и скороговоркой заговорила: 

— Об'Ьдала... у Евгетя А.1ександровича... у Жешг,.. 
Проголодалась, онъ пригласилъ... 



1 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 235 -^ 

. Дочь заторопилась вопросами: . 

— Ну, какъ онъ говорилъ? Хорошо, я думаю. О, онъ 
ум'Ьетъ говорить! Ты, кажется, плакала, мама? Да, пла- 
кала? Сознайся! 

Мать раздражилась: 

— Не я одна плакала, всЬ плакали! 

— Я знаю! — просто сказала дочь. — Авдотья говорила. 
Л даже пожал'Ьла, что я не поЬхала. 

Марья Львовна какъ будто испугалась, точно дочь соби- 
ралась 'Ьхать въ судъ и помЬшать ей. 

— Ты еще слишкомъ молода, чтобы -Ьздить въ судъ, — 
быстро отв-Ьтила она. — И вовсе нечего теб'Ь тамъ дЬлать. 

Дочь засмолилась. 

— Да, теперь нечего уже делать, когда процессъ кон- 
чился. Но въ другой разъ непременно поЬду. 

Марья Львовна ничего не отв4тила и торопливо прошла 
Бъ свою спальню. 

Оставшись одна, она прилегла на диванчикъ, не раздЬ- 
ваясь, усталая, охваченная истомой, но вполн* счастливая 
и безмятежная. Дазке вопросы Оли взволновали ее только 
на мгновение. Потомъ это волнен1е тотчасъ же стихло, 
улеглось, и ее опять охватило ощущенхе блаженства. Ей 
было даже несколько странно, что она такъ спокойна. Она 
перечитала въ жизни сотни романовъ и представляла себ'Ь 
ч4мъг-то ужаснымъ «падеше» женщины. Теперь это каза- 
лось ей такъ просто: никакихъ угрызешй совести, ника- 
кихъ раздирающихъ душу колебан1й, никакихъ ужасовъ и 
страховъ. Ей вспомнились слова угЬшавшаго и успокаивав- 
шаго ее Евгешя Александровича: «Все это въ книгахъ 
раздуваю'гь въ драмы и трагед1и; дЬйствительная же жизнь 
проста; кто же не увлекался и не д'Ьлалъ ошибокъ въ 
жизни. Было бы лучше, если бы можно было избежать ихъ, 
но челов'Ькъ не всегда влад^етъ собой». Въ ея воображе- 
н1и воскресъ образъ Шахова, спокойный, ласковый, н'Ьж- 
ный; въ чертахъ его лица, въ выражен1и его глазъ не 
было ни колебан1й, ни сомн'Ьтй, ни боязни; онъ прилас- 
калъ ее, какъ приласка.1ъ бы ребенка. Все въ его аоведе- 
Н1И казалось ей такъ естественно и просто; онъ и самъ 
говорилъ ей, что въ жизни все совершается такъ есте- 
ственно и просто. Все это разсЬивало въ ной и безъ того 
слабые сл-Ьды тревоги за совершенный проступокъ; все это 
заглушало и бозъ того слабые укоры совЬсти. Она думала 
НС о томъ, чтб она сдЬлада, а о томъ, когда п какъ бу- 

01дШ2ей Ьу Сл00^1С 



— 236 — 

деть она встречаться съ глазу на глазъ съ Евгенхемъ Аде- 
ксандровичемъ. Лучше всего у него на квартир* — его 
квартира настояпцй уголокъ рая: роскошь, уютность, про- 
сторъ, тишина. 

— Мама, ЕвгенШ Александровичъ будетъ у насъ сего- 
дня! — спросила Серпухову черезъ дверь дочь. 

Серпухова вздрогнула. Опять она, Оля! 

— Н'Ьтъ, сегодня онъ но придетъ, — отрывисто отве- 
тила мать. 

Дочь еще разъ спросила: 

— Ты нав-Ьриое знаешь? 

— Да говорятъ же теб'Ь! 

— Ну, такъ я пойду къ подругЬ, если онъ не будетъ. 
Л то бы неловко, такъ какъ и папа, п Сеня ушли... 

Оля пошла отъ дверей. 

У Марьи Львовны тревожно забилось сердце. Дочь идетъ 
къ подругЬ, потому что Евген1Й Александровичъ не нр1- 
едетъ; если бы онъ прй^хадъ, она не пошла бы. Точно безъ 
нея ему нечего зд*сь и дЬлать. Неужели она точно влю- 
блена *въ него, разсчитываетъ на него? Что, если это такъ? 
А онъ? Не можетъ онъ любить ее, горбатую. «Ахъ, что я 
говорю, что я обманываю себя! — съ досадой воскликнула 
она. — Я-то знаю, что у нея скривленъ бокъ, что у нея 
одна нога короче другой, а друае говорятъ, что у нея 
пикантная фигурка! И при томъ молода она, св^Ьжа, вы- 
зывающдй видъ. ПовЬсптся сама на шею, тогда...» Она 
почти съ ужасомъ остановилась теперь на мысли, что 
«падеше совершается такъ легко и просто». Что, если и 
Оля, какъ сама она, Марья Львовна, придетъ кънеиу вы- 
маливать .1юбви? Что, если онъ не устоитъ? Оля — девушка, 
отъ нея не отделаться такъ, какъ можно отделаться отъ 
замужней ясенщины. Эта мысль опять отозвалась болью въ 
сердц* Серпуховой. Отделаться отъ замужней женщины! 
Неужели онъ будетъ стараться отделаться отъ нея? НЬтъ, 
нЬтъ! Да и она сама ничего не потребуетъ отъ него; не 
станетъ поперскъ его дороги. Она будетъ вечно, вечно 
благодарна ему и за ту долю любви и счаст1я, которую 
уделилъ онъ ей. Что же ему отделываться оп. нея, когда 
онъ ничем-ь не связанъ? И съ чего это пдугь въ голову 
так1я мысли, когда она та1съ счастлива^ впервые въ жизни 
такъ счастлива. Это псе нзъ-за Оли; Оля всегда чемъ-ни- 
будь огорчить ее, встревожить:.. Мысль о дочери только 
на минуту встревожила ее. Она опять начала думать о 

0\дШе6 Ьу (^00^1С 



г 



237 



Шахов*, о его красот*, о его йжности, какъ Оы стараясь 
убаюкать себя. Ее охватила сладкая дремота — дремота на- 
б*гавшагося и налазившагося ребенка. Смотря на нее те- 
перь, никто бы не пов*рилъ, что эта жешцина только-что 
обманула своего мужа, что эта женщина сошлась съ чело- 
в^комъ, въ котораго, какъ ей казалось, влюблена ея дочь. 



ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. 

I- 

Евген1В Александровичъ просиалъ въ своемъ роскошпомъ 
кабинегЬ, лежа въ качадк'Ь, болЬе двухъ часовъ. Это былъ 
сладшй, безмятежный сонъ здороваго человека. Когда 
слуга — красивый, щеголеватый юноша Лтгь восемнадцати — 
сталъ его будить, напоминая ему, что онъ собирался 4хать 
въ гости, онъ открылъ глаза и, слегка сладко иотягиваясь, 
спросилъ мягким-ь и ласковымъ голосомъ: 

— Разв'Ь пора, Гриша? 

— Пора, Евгешй Александровичъ, — отвЬтилъ слуга. — 
Жаль было будить-съ, очень ужъ сладЕсо спали. 

— Да, утомился немного сегодня;, — отвЬтилъ Шаховъ. — 
Пожалуй, лучше и не 'Ьсать никуда, а напиться чаю и на 
боковую. Затолкаешься еще больше на народЬ. 

— Значить, и къ вамъ никого но принимать? — спро- 
са1ъ лакей. 

— Да, не принимать!.. 

. — 'Такъ я, Евгешй Александровичъ, спущу занавеси у 
оконъ, чтобы съ улицы не было видно св*та. А то какъ 
разъ кто-нибудь на огонекъ зайдетъ. Покою вамъ н'Ьтъ. 
Все народ:ь, все народъ. 

Юноша зажегь лампу и пошелъ спускать у оконъ тяже-* 
лыя шелковыя занрЬси, заботливо соединяя ихъ вм'ЬсгЬ, 
чтобы не оставить ' ни малЬйшей щелки, сквозь которую 
могъ бы проникнуть св'Ьтъ на улицу. 

— Я вамъ и чай сюда подамъ, — продолжадъ онъ гово- 
рить: — чтобы вамъ не тревожиться. Да не затопить ли ка- 
ыинъ? СвЬжо у васъ что-то. Къ вечеру-то на улиц* хо- 
лоднее стало... 

— Да, затопи, пожалуй! 

— Рамы поторопились мы открыть... 

Онъ сталъ на колени около камина и началъ чиркать 

0\дШе6 ЬуК^ОО^[С 



— 238 — 

спячками о бока спичечницы. Шаховъ стЬдилъ съ мягкой 
улыбкой за его движешями. Ему всегда доставляло удоволь- 
ств1е сознан1е, что Григор1й его любить, наивно разыгры- 
вал роль заботливой няньки. Впрочемъ, кто же не дюбнлъ 
Евген1я Александровича? «Прелестный ребенокъ», «пре- 
красный юноша», «очаровательный молодой. челокЬкъ», «доб- 
рый товарищъ», «н'Ьзкный другъ», «сердечный челонЬкъ», 
«ласковый баринъ», «человЬкъ-ру башка», всЬ эти и мно^ 
жество другихъ подобныхъ эпитетовъ прилагались въ жизни 
къ Евгенш Александровичу Шахову съ самой колыбели. 
Даже самые злые языки смолкали, когда разговоръ касался 
его, или подтверждали, что это точно «хорошШ челов'Ькъ». 
Онъ самъ привыкъ сознавать это съ д4тства и именно въ 
этомъ сознан1и вид1>лъ лучшее насла:кдеше въ жизни. Онъ 
вовсе не представлялъ себя въ своихъ глазахъ идеаломъ, 
но онъ былъ доволенъ тЬмъ, что онъ лучше многихъ изъ 
окружа10щихъ его. Никогда не испытывалъ онъ того, что 
называется упреками совЬсти, хотя порою онъ и выскам!- 
ва.1ъ мысли, говоривш1я, что онъ сознаетъ, что онъ мргь 
бы быть еще лучше. Это сознанхе вызывало въ дупгЬ эле- 
гическое настроен1в, и въ так1я минуту онъ казался еще 
симпатичн'Ье, охваченный мягкою грустью. Чаще всего его 
хвалили за его доброту. Онъ же постоянно сЬтовалгь слегка 
на то, что именно его доброта не заслуга. 

— Мн* всегда было тайъ легко не быть злымъ,- — гово- 
рилъ онъ очень близкимъ людямъ* — Ни горя, ни нужды, ни 
враговъ, ничего этого не было у меня. Странно было бы 
сдЬлаться злымъ въ такихъ услов1яхъ. И все же добрымъ 
челов'Ькомъ Я не им-Ью права себя считать. О, будь я вполн* 
добрымъ, не жилъ бы я въ довольстве!.. Истинная доброта 
послЬднюю рубашку отдасть ближнимъ.^- 

Это говорилось хакимъ тономъ, какимъ посй хорошаго 
об4да говоряп» настояице гастрономы о томъ, что бываютъ 
еще лучш1е об'Ьды. Это не порицан1в его, не признан1е его 
плохпмъ, но подтверждсн1е того факта, что на св'ЬгЬ н-Ьтъ 
ничего такого хорошаго, лучше чего и представить ничего 
нельзя. Друзья Шахова уАшали его, что такая добротгц о 
какой онъ говорить есть подвижничество, что она есть уже 
исключительное явление, что, наконецъ, она едва ли даже 
плодотворна, такъ какъ, не спасая въ супшости никого, она 
доводить самаго добраго человека до сумы. Они и не подо- 
зревали, что все это Шаховъ и самъ твердилъ себ* не разъ, 
въ минуты легкаго недовольства собою, ища себЬ оправдашй. 

0\дШе6 Ьу ^^ОО^^С 



1 



г 



239 



— Господа, все это софизмы, оправдан1я свб1к; подыски- 
ваекыя нами, чтобы замаскировать свой эгоизмъ, — зам'1^чалъ 
онъ со вздохомъ угЬшавшимъ его друзьямъ. — ВсЬ мы, такъ- 
называеиые|добрые люди, отдаемъ въ сущности только то, 
что не идегь намъ самимъ въ горло. Мало того, наша доб- 
рота распространяется только на идущихъ къ намъ съ прось- 
бой о Л0М01ЦИ; мы сами не идемъ. искать бЬдняковъ, уни- 
женныхъ и оскорбленныхъ; мы отзываемся на громкхе вопли, 
но не прислушиваемся чуткимъ ухомъ — не сзыхать ли гдЬ- 
нибудь подавляемыхъ рыданШ. 

Въ его словахъ слышалась искренняя горечь, и 6лизк1в 
люди, понимая справедливость его словъ, понимали въ то 
же время, что так1я мысли можетъ высказывать только «хо- 
рош1й челов'Ькъ». ВсЬ знади, что онъ оказывалъ помощь 
5акимъ-то б'Ьднымъ вдовамъ-С1'арухам7»^ что опъ давалъ сти- 
ценд1и двумъ-тремъ студентамъ, курсисткамъ, чго къ нему 
то и д'кю обращались за пособ1емъ люди съ улицы. ВслЬд- 
ств1е этого на его сЬтовашя о недостаткЬ въ немъ д!»ятель- 
ной доброты, люди все же замечали ему съ улыбкой, что 
знаютъ они, какъ онъ не добръ: кто ни придегь съ прось- 
бой—всЬмъ онъ поможетъ; ему и выискивать бЬдняковъ не V 
нрнходится, такъ какъ отъ нихъ и такъ отбою нЛ^тъ; однимъ 
атимъ приходящимъ сколько онъ передавалъ. 
, — Чтобы только отдЬлаться отъ жалобъ и слезъ! — доба- 
влялъ онъ и даже немного раздражался, стараясь уб'^>дить 
вс*хъ, что это не доброта. — Просто баричъ я, не любящ1й 
непр1ятныхъ сценъ. Придуп>, хнычутъ, жалуются — ну, и 
даю» чтобы отвязаться отъ непр1ятнаго впечатл'Ьн1я. 

И онъ при этомъ полугрустно, полушутливо разсказывалъ, 
какъ какой-то проходимецъ ухитрился сдирать съ него еже- 
мкячно десятка по два рублей, угрожая повыситься съ 
голода. 

— Зналъ я, что онъ дрянцо, а напншегь, что онъ при- 
нужденъ повЬситвбя, ну, и начнетъ меня мутить: «а что 
если точно повысится? Да я потомъ всю жизнь буду му- 
читься упреками совЬсти, что человЬкъ лишилъ себя жизни, 
вс1Ьдств1е моего отказа дать ему двадцать рублей». И такъ 
пять мЫсяцевъ содержалъ я этого проходимца... Эхъ, го- 
спода, что это за доброта. 

Въ его жизни было много такихъ случаевъ, и онъ не 
екрывалъ ихъ, не боялся повредить своей репутащи хо- 
рошаго человека, разсказывая эти факты. Онъ сознавалъ, 
ш лучше быть обманываемымъ, чЫмъ обмадывающимъ... 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 240 — 

Друзья модча удивлялись, чего онъ еще хочетъ отъ себя. 
Идти на распят1е, что ли, за людей? И безъ того когда- 
нибудь онъ разорится на другихъ. Въ этомъ они были убгЬ- 
ждены почти вс'Ь,.такъ какъ изъ ннхъ не быа1 ни одного, 
не взявшаго у него хотя десятка рублей въ дохгь безъ 
отдачи. Впрочемъ, усиленныхъ возражен1й съ ихъ стороны 
было и не нужно: Шахову хотелось бы быть добрее, но 
это вовсе не значило, что онъ считалъ себя зльшъ чело* 
в'Ькомъ и страдалъ упреками совести. Н*тъ, онъ знать, что 
если онъ не представляетъ идеала доброты, то друпе еще 
менЬе подходятъ къ этому идеалу. Именно съ этой точки 
зр'Ьн1я и ни съ какой больше смотр']Ьлъ онъ на всЬ по* 
ступки людей вообще и на свои въ особенности. Сравнивая 
себя съ окружающими людьми, онъ сознавадъ, что онъ 
лучше ихъ, и старался по силЬ возжности быть лучше ихъ. 
Въ этомъ сознан1и было его главное наслащден1е. Иногда, 
недовольный своими ошибками и проступками, онъ успевай- 
валъ себя мыслью: «а друпе-то разв4 то дЬлаю1ъ?» И ему 
вспоминалась жизнь этихъ другихъ, такихъ же св^Ьтскихъ 
молодыхъ людей, какъ и онъ. Ихъ закулисная жизнь была 
сплошною грязью облагороженныхъ насил]й, грабежа, рас- 
путства. Иваны, не помняпце родства, давно были бы со- 
сланы въ мЬста не столь отдаленный за половину тЪхъ 
прод'Ьлокъ, который безнаказанно сходили съ рукъ этимъ 
джентльменамъ. Р]^дк1и изъ не былъ достоинъ сидеть на 
скамь'Ь подсудимыхъ. Онъ, Шаховъ, былъ чище этой грязи. 
Какъ неглупый челов']&къ, онъ ловилъ себя на словЪ и сгь 
горечью говори лъ себЬ: «горясусь ткжъ, что самъ немного 
чище грязи». Но это настроейе сменялось другимъ: «что-жъ, 
не сравнивать же себя съ ессе Ьото, съ идеаломъ чело* 
в'Ька, съ несуществующимъ призракомъ». Это опять дей- 
ствовало на душу успокоительно. Сравнен1е возможно только 
съ существующимъ; стараться быть лучше этого существую- 
щаго, вотъ все, чего можно требовать отъ человека. Снис- 
ходительный къ другимъ, онъ былъ снисходителенъ и къ 
себ'Ь. 

Теперь, въ этоть вечеръ, онъ особенно сильно ощущать 
приливъ благодуш1я. Легкое утомлен1е, комнатное тепло, 
усердные хлопоты Гриши и приведшей ему на помощь 
ключницы Аграфены' Матвеевны, потрескивате дровъ въ 
каминЬ, знакомая пЬсня самовара на стол^ — все распола- 
гало къ благодушш. Перекидываясь отд'Ьльными фразами 
съ старухой Аграфеной МатвЬевной и съ Грншем, Шаховгь 



.„.оо,е ^ 



— 241 — 

какъ-то невольно остановился на вшсли, что ему было бы 
еще лучше, если бы тутъ въ его кабинет]^ была молодая 
жена и играли маленьк1я Д']^ти. Мечты о молодой любящей 
женк все чаще и чаще посещали его. Онъ чувствовалъ, 
что онъ будетъ хорошимъ семьяниномъ, мужемъ и отцомъ; 
это ему говорили и окружающ1е, даже прислуга. Его ма- 
нили картины мирнаго семейнаго счаст1я. Да, надо, нако- 
нецъ, обзавестись семьей, безъ нея жизнь не полна! Оди- 
ночество и въ золотой кл^тк'Ь все же одиночество, и самые 
преданные друзья и слуги не заменять любящей семьи. 
Вонь какъ страдаетъ Маня, чувствуя себя одинокой; чув- 
ствуя, что у нея' н'Ьтъ семьи. Мысль о МарьЬ Львовн* на- 
помнила ему собьгпя этого дня. 

— Б'Ьдная, бЪдная женщина: она пришла, какъ нипцй 
за подаян1емъ, за участхемъ, за сочувств1емъ, за ласкою! — 
пронеслось въ его голов*. 

На минуту, охваченный тихой грустью, онъ закрылъ 
глаза, полный воспоминан1й ъс^ть мелочей случившагося. 
Что сказали бы моралисты, если бы знали, чтб произошло 
зд-Ьсь два-три часа тому назадъ? О, они обрушили бы на 
него громы упрековъ! Жалк1е люди — живутъ кабинетными 
теор1ямн, предъявляютъ жизни теоретичесшя требован1я, не 
знаютъ, что жизнь сложнЬе теорШ. Разв4 онъ могъ посту- 
пить иначе, оттолкнуть ее? Ему вспомнились разные герои 
русскихъ романовъ, читаюпце съ легкой руки ОнЬгина на- 
ставлешя влюбленнымъ въ нихъ д^вушкамъ. Что-ж-ь, они 
правы, передъ ними стояли девушки неопытный, не знаю- 
пая жизни. А тутъ — какъ жалокъ и см'Ьшонъ, — нЬтъ, даже 
бол^е, какъ безсердечепъ и жестокъ показался бы онъ 
Марь-Ь Львовн']^, если бы онъ вместо утЬшен1я прочелъ ей 
проповедь нравственности... Было бы, можетъ-быть, лучше, 
если бы этого не случилось вовсе, если бы она не прихо- 
дила къ нему вовсе, это безспорно; но разъ она пришла 
вымаливать его участ1Я и ласки — онъ даже не могъ вспом- 
нить, какъ и что говорилъ онъ ей, жалующейся, плачущей 
на его груди. Въ такихъ случаяхъ трудно, почти невоз- 
можно влад-Ьть собою. И нужно ли тутъ вообще владЬть со- 
бою? Кого это спасаетъ, что поправляегь? Целомудренные 
1осифы всегда см'Ьшны, и никашя жены Пвнтефр1евы не 
обращались ими на путь истины. Правда, ей, б'Ьдняжк'Ь, 
будеть, можетъ-быть, еще тяжелее поел*, особенно, когда 
онъ женится. Но что же д*лать — это должно неизбЬжпо 
случиться. Не можеп. же онъ отдать ей всего своего бу- 



Сочннен1я А. К Шеллера. Т. V. , 

01д1!12ес1 Ьу 



1&оо§1е 



— 242 — 

дущаго. Да она и не потребуетъ отъ него этой жертвы. 
Ничего она отъ него не потребуетъ... Ояъ вспомнилъ ея 
М0ЛЯЩ1Й видъ, ея робк1я ласки, ея трогательную благодар- 
ность. Она, казалось, просила не его ле)6вн, а только позво- 
лен1я !1юбить его. Нищая, пришедшая за милостыней. Онъ 
опять повторялъ: 

— Бедная, б'Ьдная женщина! 

О ея муж*, о ея ;1^[1тягь онъ даже и не думалъ. При 
чемъ были они тутъ? Ея паденхе, — если это можно назвать 
паден1емъ, — было похоже на минутную потерю сознанк: 
закружилась у человека голова, потемнЬло въ глазагь, и 
что съ нимъ произошло, онъ и самъ не ^наетъ. Шахову 
вспомнились разные преступники, Богъ знаетъ что творив- 
ш1е въ минуты невм^^няемости; ихъ оправдывали самые 
строг1е присяжные заседатели. Серпухова и онъ пережили 
именно такой моментъ невменяемости. Теперь имъ нужно 
быть насторож'Ь... Въ его голове мысли начинали разви- 
ваться все л'Ьнив'Ье и л'Ьнив'Ье. Сладкая л-Ьнь охватывала 
все его существо... 

— Постель готова, ЕвгенШ Александровичъ, — сказать 
Гриша, прерывая раздумье Шахова. 

— А, хорошо!.. Спасибо! — проговорилъ очнувшШся Ша- 
ховъ, поднимаясь съ мЬста. 

Онъ опять сладко потянулся и направился въ сопрово- 
жден1и Гриши въ свою спальню, чувствуя, что онъ уснетъ 
крЬпкимъ, здоровымъ сномъ... 

II. 

На сл'Ьдующхй день ЕвгенШ Александровичъ завернулъ 
къ Серпуховымъ во время об'Ьда. День былъ воскресный, н 
вся семья бы.1а въ полномъ сборЛ). Лицо Марьи Львовны 
залилось яркимъ румянцемъ при появленш Шахова. Это 
была краска стыда; казалось, молодой женщин^Ь было стыдно 
теперь взглянуть на него при всЬхъ, точно вс1 окружающее 
знали вчерашнее. Шаховъ, по обыкновешю приветливый и 
благодушный, былъ спокоенъ, смотрЬлъ ясно. Мужчина, мо- 
лодо$ и красивый, вращаюпцйся въ легкомысленномъ и рас* 
пущенномъ обществЬ, онъ смотр'11лъ на эти мимолетный 
связи легко, какъ на нЬчто заурядное и привычное. Пожи- 
мая руку Марьи Львовны, онъ, казалось, хогклъ ободрить 
ее этим-ь дружескимъ рукопожат1емъ, какъ бы говоря ей: 
«не смущайся, милая; что же д-Ьлать, что такъ случилось; 
мало ли как1я увлечешя бываютъ въ жизни». 



1 



0\дШе6 Ьу СзОО^ 1С 



г 



243 



Вс! сейчасъ же заговори^ш о вчерашнемъ процессе. Оля 
съ полунасмешливой шутливостью зазгЬтила: 

— А вы достигли вчера своей цЬи и замучили маму 
Маню своимъ краснорЬчхемъ. 

Шаховъ хотЬлъ что-то возразить, но Оля поторопилась 
перебить его: 

— Она прйхала домой усталая, разсердилась на меня 
за то, что я заметила ей, что она плакала, потомъ весь ве- 
черь не выходила изъ своей спальни. 

Марья Львовна сидЬла, какъ на горячихъ угольяхъ. Опять 
ей казалось, что всЬ знаютъ то, что случилось наканун*. 
Она сознавала, что никто ничего не знаетъ; и все же ей 
казалось, что всЬ это знаютъ. 

— И прекрасно сделали, что надоЬли ей своимъ красно- 
р^ч1емъ, — продолжала подтрунивать Оля: — по крайней м*р'Ь, 
не станетъ другой разъ навязываться къ вамъ съ такими 
делами... 

У Марьи Львовны блеснули на глазахъ слезы. Поискавъ 
что-то въ зам-ЬгаательствЬ на столЬ, она вышла торопливо 
изъ комнаты. Шахову стало сердечно жаль ее. Есля бы ей, 
б'Ьдной, жилось лучше въ семьЬ, не увлеклась бы она такъ 
легко. Онъ мягко и задушевно гшкгилъ Ол*]^: 

— Оля, неужели вамъ доставляютъ удовольств1в^ эти веч- 
ный шутки вадъ мамой? 

Она широко открыла глаза, зад'Ьтая за живое сердечно 
высказаннымъ упрекомъ, и, не найдясь сразу, что отв'Ьтить, 
сказала задорно: 

— Что это вы, ЕвгенШ Александровичъ, опять, кажется, 
переходите со мной на ты? 

— Простите, — ласково отнЬтилъ онъ: — я считаю себя 
настолько близкимъ ко вс^мъ вамъ, что постоянно сбиваюсь. 
Но д:кзо не въ этомъ, Ольга Юрьевна. Вы же добрая де- 
вушка, а слушая васъ, видя ваши отношен1я къ вашей... 

Онъ не коечилъ, такъ какъ вошла Марья Львовна. Ша- 
ховъ обратился къ Юр1ю Дмитр1евичу: 

— Я сначала шутя взялся за это д'Ьло, а когда погово- 
рилъ съ обвиняемымъ, оно меня заинтересовало. Оно дало 
такой богатый матергалъ для указан1я на нашу бездом- 
ническую, бродяжническую, безсемейную жизнь въ низ- 
тихъ слояхъ столичнаго обш.ества. Ничего святого, ннка- 
кихъ привязанностей съ дЬтства, ни родного очага, ни 
родственныхъ связей, ничего н^Ьтъ! 

- И онъ сталъ горячо и увлекательно говорить объ этомъ 



01д1!12ес1 Ьу 



,уСоо§1с 



— 244 — 

преступник*, бвздомномъ, безсемейномъ, выросшемъ, такъ 
сказать, на удиц'Ь а^я улицы. 

— Семья, брать, и въ другихъ слояхъ общества распа- 
дается, — вставилъ л-Ьниво свое слово Юр1й Дмитрхевить, 

— Да, это такъ; потому-то и нужно ее спасать теперь, 
бол^е ч-Ьмь когда-либо, — проговорилъ Шаховъ. — Сердца, не 
согр'Ьтыя любовью къ семь*, въ родительскомъ дом^^, никогда 
не могутъ обещать прочнаго счастья н своей будущей 
семь*, мужьямъ, женамъ, д^тямъ. Это что-то въ род4 куку- 
шекъ: они сознаютъ, что они высижены въ чужихъ гнЬз- 
дахъ; они бросаютъ и свои яйца въ чуж1я же гн']^да. 

ЮрШ Дмитр1евичъ л'Ьипво проговорилъ: 

— Духъ времени, брать! Ничего туть не подЬлаешь! По- 
пробуй прать противь рожна, стЬну лбомь прошибать... 

— А ты думаешь, лучше ничего не дЬлать? — горячо спро- 
силь Шаховъ и прибавиль: — Впрочемь, ты, можеть-быть, 
и имеешь право равнодушно смотреть на дЬло: у тебя есть 
уже семья. Что же касается меня, то я страшно озабочень 
атимь вопросомь: мн'Ь-то в'Ьдь придется создать еш;е себЬ 
семью и было бы горько, если бъ пришлось обмануться, вме- 
сто семьи устроить въ дом4 облагороженный тандъ-классъ» 
клубь, кабакъ. 

— Ужь ты не задумаль ли жениться?— спросиль Серпу- 
ховь. 

— Я обь этомь никогда не переставаль думать, — отв1- 
тиль Шаховъ. — Очень ужъ пусто въ домЬ. 

Марью Львовну точно что-то кольнуло въ самое сердце. 

— Вамь хорошо, за вась всякая пойдеть, — ^разсудительно 
зам-Ьтиль Сеня. — Богаты, имя есть. 

ЕвгенШ Александровичь обернулся къ нему. 

— Н'Ьтъ, Сеня, это не облегчаеть, а затрудняетъ выборъ: 
б'Ьднякъ и безь имени легче можеть убедиться въ томъ, 
любять его или Н'Ьтъ. Мн']Ь же нужно очень хорошо узнать 
душевный качества дЬвушки, чтобы быть ув']Ьреннымъ въ 
искренности ея любви. Воть погоди, когда наживешь санъ 
и деньги, и имя, тогда то же скажешь, что и я. 

Онъ потрепаль юношу по плечу. 

— А теперь, Сеня, теб* лучше и не разсуждать объ 
этихь вопросахъ притворства и лжи, расчетовь и сообра- 
жений, прим^шиваемыхъ къ любви. Юность должна чувство- 
вать только поэзш любви, помнить, какь говорится у поэта: 
«люби меня безь думь, безь размышленШ». Да кром* того 
теб-Ь и вообще рано думать объ этихь предмстахъ. 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 245 — 

И, впадая въ совершенно шутливый тонъ, онъ приба- 
вилъ: 

— Но ты не сердишься на меня, что я тебя зову все 
Сеней, а не Семеномъ Юрьевичевгь. 

Сеня вспыхнулъ: 

— Я очень радъ! 
Шаховъ ласково эавгЬтнлъ: 

— Мы вотъ выпьемъ когда-нибудь брудершафтъ. Да? 
Сеня кивнулъ головой съ улыбкой радости на лиц*. Ев- 

гешй Александровичъ даже не закгЬтилъ, что Оля сидела 
все время молча, какъ въ воду опущенная. Онъ упрекнудъ 
ее за то, что она подшучиваетъ надъ матерью, а потомъ 
заговорилъ о негодности людей, не чувствуюш;ихъ привя- 
занности къ родителямъ. Это быль намекъ въ ея сторону. 
Плох1я Д'Ьти не могутъ быть хорошими родителями. Не- 
ужели онъ именно такого мн'Ьшя о ней? О, онъ жестоко 
ошибается, если думаегь, что она вовсе не любить ма- 
тери. Она такъ легко относится къ матери, просто потому, 
что мама Маня сама не ум'Ьла поставить себя. Молодая 
девушка мысленно старалась оправдать себя за свои отно- 
шешя къ матери... Шаховъ, между гЬмъ, заговорилъ, что 
погода сегодня превосходная, хорошо бы прокатиться послЬ 
об^да на острова. Кстати, гдЬ будутъ жить л-Ьтомь Серпу- 
ховы? На островахъ или думаютъ забраться куда подальше? 
Сеня небрежно воскликнулъ: 

— Ну, ужь что это за дачи — острова! Этакъ и въ Га- 
вань можно переселиться и сказать, что живешь на дач*. 
Вонъ разсказываютъ анекдотъ, что одинъ чиновникъ на 
садк* жилъ и говорилъ, что живетъ на дач*. 

— Видишь, какой критиканъ! — сказалъ съ ирон1ейЮр1й 
Дмитр1евичъ и подшутилъ на;^ Олей: — А она вонъ такъ 
даже скажетъ, что и неприлично жить на островахъ, если 
Н'Ьтъ своей собственной дачи и своихъ лошадей. 

Онъ засмеялся и махнулъ рукой: 

— Ну, да мн* что1 Гд* хотятъ, тамъ и поселятся. Я, 
по обыкноветю, въ ПитерЬ буду... 

— Одинъ? — спросилъ Шаховъ. 

— Не привыкать стать! 

И снова подшучивая, онъ иронически-серьезно продол- 
халъ: 

— Иначе и нельзя: д*ти занимаются всю зиму, нужно 
имъ и подышать чистымъ воздухомъ поел* усиленныхъ за- 
нятШ и утомительныхъ уроковъ; острова же то же болото; 



01д|!12ес1 Ьу 



СлОО§1е 



— 246 — 

это и дачей нельзя назвать. Ну, а мн*, — видишь, какой я 
слонъ, — мн'Ь на что дача? МнЪ и зд*сь хорошо. РазвЬ 
какой-нибудь маленькШ катаръ отъ кухмистерской кухни 
наяшву. 

— Ну да, подшучивай, — серьезно зам-Ьтилъ Шаховъ. — 
Сегодня маленьк1й катаръ, а завтра большой параличъ. 

— Что-жъ, въ живо-гЬ и смерти Богъ воленъ, — прогово- 
рилъ Серпуховъ. 

— Ну, когда семья на рукахъ — съ жизнью шутить не 
приходится, — сказалъ Евген1й Александровичъ и спросилъ: — 
Отпускъ думаешь получить? 

— Н-Ьтъ, дЬла л*томъ у насъ по горло. Хочешь полу- 
чать хорошШ окладъ, такъ и тяни хорошо свою лямку. 

Онъ усмехнулся. 

— Мн4, знаешь, иногда даже смешно смотреть на себя, — 
продолжалъ онъ. — Ужъ я ли не байбакъ, не лентяй, а ра- 
ботаю, какъ воль. Впроч^мъ, говорить, что и волы ленивы 
по натур*, а запрягутъ ихъ — самому ретивому коню не 
наработать столько, сколько они наработаютъ. Иногда только 
такъ тошно становится, что не смотрЬлъ бы на эту про- 
клятую бухгалтерхю... 

И опять подшучивая и глумясь, онъ прибавилъ: 

— Еще хорошо, что запить не могу съ горя и уста- 
лости. Вонъ Оля разъ и то заметила, что я долженъ себя 
беречь для нихъ. Это я, знаешь, кутнулъ, наработавшись 
до одурешя. Хорошо, что хоть кто-нибудь воздержи- 
ваетъ... 

Лицо Оли покрылось яркимъ румянцемъ и, сердясь на 
отца и въ то же время желая оправдаться, она загово- 
рила: 

— Теб* же это вредно... Я для тебя... Работаешь весь 
день и еще не спишь ночи... 

— Да я разв* упрекаю тебя, голубчикъ! — перебилъ ее 
ЮрШ Дмитр1евичъ своимъ обычнымъ тономъ. — Я вЬдь знаю, 
что ты изъ участ1я ко мн'Ь. Я потому и говорю, что хо- 
рошо, когда хоть кто-нибудь удерживаетъ человека отъ 
кутежей. А то что бы было: день-денской гнетъ человЬка 
горбъ надъ работой, да еще поел* веселиться желаетъ. 
Н'Ьтъ, ужъ нужно что-нибудь одно... 

Оля стиснула зубы, охваченная раздражен1емъ протлвъ 
отца. Шаховъ поторопился напомнить о хорошей погодЬ и 
прогулкЬ на острова. Но именно въ этой торопливости 
Оля угадала желан1е замять непр1ятный разговоръ. Въ го- 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 247 — 

лов* ея проносились мысли: «что онъ обо мн4 думаетъ 
теперь? Подшучиваю надъ матерью, читаю нравоучен1я 
отцу за то, что онъ ищетъ развлечен1й поел* тяжелой ра- 
боты?» И вдругъ ей стало досадно на себя за то, что она 
остановила Шахова, когда онъ назвалъ ее по-старому Олей. 
Зач'Ьмъ? Ей было бы легче говорить съ нимъ откровенно, 
по-родственному, дружески, если бы онъ продолжалъ называть 
ее Олей, а не Ольгой Юрьевной. Взрослую церемонную ба- 
рышню вздумалось разыгрывать, а это только охладило 
отношешя. Она думала и даже не зам'Ьтила того, что 
Глашу уже послали за коляской. 

— Что же ты не одЬваешься? — спросилъ ее брать. — Не 
сганутъ же всЬ тебя ждать, когда прйдетъ коляска. 

Она очнулась. 

— РазвЬ мы Ьдемъ? — спросила она. 

— А ты гд* была, что не слыхала? Или Ьхать не же- 
лаешь? 

Ей внезапно пришло въ голову, что в^Ьроятно ЕвгенШ 
Александровичъ смотритъ на нее, какъ на пустую дЬв- 
чонку, у которой на умЬ только удовольств1я и больше ни- 
чего. Что — если она откажется отъ прогулки? Какъ онъ 
отнесется къ этому? Какое-то непонятное ей самой чув- 
ство задора подталкивало ее отказаться огь прогулки. Она 
решительно подняла голову и сказала брату: 

— У меня много занят1й; я не по4ду.., 

Она искоса бросила взглядъ на Шахова. Онъ, вовсе ^не 
думавш1й все это время о ней, обернулся къ ней съ выра- 
л:ен1емъ участ1я. 

— В'Ьрно, завтра экзаменъ? — спросилъ онъ. 

— Да, — ответила она, красная. 

Никакого экзамена на завтра у нея не было. 

— Ну, туп» ничего не подЬлать, — проговорилъ онъ и съ 
обычною ласковостью прибавилъ: — Приходится сл'Ьдовать 
пословиц'Ь: люби кататься, люби и саночки возить. 

И тутъ же онъ началъ разспрашивать ее, скоро ли кон- 
чатся экзамены, много ли ей еще придется заниматься. У нея 
чуть не навернулись слезы отъ этихъ участливыхъ вопро- 
совъ. Она капризничаетъ, а онъ такъ сердечно относится 
къ ней1 И съ чего это ей пришло въ голову отказаться 
отъ прогулки? Теперь она сама не понимала причины 
своего каприза. 

— Да не в'Ьрьте вы ей! — вдругъ выпалилъ Сеня.— Просто 
мы надулись... 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 248 — 

Шаховъ вопросительно взглянулъ на нее. Она почти со 
слезами, вся зарумянившаяся отъ гн^^ва на брата, пере- 
била его: 

— Что съ тобой? Ты съ ума сошелъ! 

— Ахъ, эти д'Ьвчонки, эти девчонки! — пренебрежительно 
воскликнулъ гинназистъ, вздергивая плечи и натягивая 
б'к|ыя перчатки. — Ихъ и не поймешь! Придетъ блажь въ 
голову — сейчасъ и дуться... 

— Ты лжешь! ты лжешь! — загорячилась молодая де- 
вушка. 

— Да не кричи, я не испугаюсь, — отв-Ьтилъ брать. 
Шаховъ, ничего не понимая, остановилъ его: 

— Полно, Сеня! Что за охота в4чно дразнить сестру? 
Неужели такъ пр1ятны эти ссоры? 

И благодушно прибавидъ: 

— Погоди, будетъ время, когда узнаешь, какое счаст1в 
им^ть сестру и знать, что она тебя любить... Родныхъ, 
брать, никак1е прхятели не зам'Ьнятъ... 

Глаша доложила, что коляска пр1'Ьхала. ВсЬ ужь были 
готовы. ЮрШ Дмитрхевичъ и Марья Львовна удивились, 
узнавъ, что Оля не *детъ съ ними. Отецъ не могь не под- 
шутить: 

— О, она у насъ разсудительный челов'Ькъ: ни для ка- 
кихъ пустяковъ не бросить серьезнаго д-кла. Выработан- 
ный характеръ! 

— Что-жъ, это и хорошо, — серьезно сказалъ Шаховъ.— 
Гулянья не уйдутъ, а экзамена не отложить въ дальнШ 
ящикъ. 

Сеня не выдержалъ и фыркнулъ. Его очень забавляло, 
что сестра раскапризничилась съ чего-то и наказала сама 
себя. 

— Желаю теб* вызубрить все къ завтрашнему экзамену, — 
проговорилъ онъ, д'Ьлая гримасу Ол*. 

Евгешй Александровичъ дружески пожаль ей руку. Она 
съ опу1ценной головой, смущенная, осталась стоять на 
середине комнаты. Двери залы затворились, раздались 
шаги въ передней, последовало хлопанье дверей, въ ком- 
нату вбежала Глаша съ возгласомь: 

— А васъ и не взяли, барышня? ЬЙсто В'Ьдь было въ 
коляск*... Четырехместная... 

Оля очнулась вся въ слезахъ. 

— Я сама не по4хала, — отрывисто ответила она, отворо- 
тившись въ сторону. 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



г 



— 249 

га. 



I 



Одя сид^^а 7 ОБна своей Боинатси, то и дЪло отираа 
С1езы и сморкаясь. Она почти никогда но плакала, и ев 
было крайне досадно на себя за то, что въ настоящую 
минуту она не находила въ себЬ силъ совладать съ собою. 
Она старалась, ни о чемъ не думая, смотреть въ окно, на 
8ТИ крыши, возвышавш1Яся на другой стороне двора, на 
голубей, бродившихъ по этимъ крышамъ, на облака, бЬ- 
гупця по небу, но все это не останавливало на себя ея вни- 
нашя, и думы, странный, новыя для нея думы, толпились 
въ голове. Она была еще вполне девочка, не совсЬмъ 
сформировавшаяся, съ неустоявшимся характеромъ. Играть 
роль большой, своевольничать, свысока относиться къ ма- 
тери, къ отцу, капризничать изъ-за пустяковъ, все это 
усвоилось ею давно, благо все это позволялось дома. Но 
все это не вошло въ плоть и въ кровь и, можетъ-быть, 
не вошло именно потому, что дома жилось вовсе не дурно. 
Если баловать д'Ьтей и потакать имъ во ъсещъ далеко не 
безопасно, то все же и въ этой систем* воспиташя есть 
своя хорошая сторона: при ней д'Ьти р'Ьдко выходятъ 
злыми и ожесточенными, хотя это и не м'Ьшаегь имъ щк- 
даться своевольными и своенравными, часто очень эгоистич- 
ными существами, резкими и грубыми на видъ. Именно 
такой д:Ьвочкой была Оля. Капризы, дерзшя выходки, 
упорное стремлеше поставить на своемъ, все это ежеми- 
нутно проявлялось въ ея поведеши. Иногда она топала но- 
гами, сжимала кулаки, рвала зубами носовые платки въ 
минуты капризныхъ вспышекъ, но, не встр'Ьчая сопроти- 
влешй, она быстро утихала, н эти вспышки не превраща- 
лись въ озлоблеше. Когда же она начала считать себя 
взрослой и серьезничать, ея выходки приняли иной харак- 
теръ — характеръ нестерпимой непогр4шимости. Съ напуск- 
ной холодностью и величавостью царицы она говорила: 
«это должно такъ быть», «я такъ хочу». Нельзя было 
безъ улыбки смотр'Ьть на это со стороны, но им']Ьвш1е съ 
девочкой д'Ьло выходили 01"ь этого тона изъ терп*н1Я. Все 
8Т0 нер'Ьдко заставляло Марью Львовну плакать, дуться 
яля браниться съ дочерью, какъ бранятся д{^вочки: «а 
вогь будетъ по-моему», «а вотъ не будетъ», «а вотъ бу- 
дегь». Когда онЬ такъ спорили между собою, ихъ об'Ьихъ 
хогЬлось поставить въ уголъ. Верхъ въ спорахъ обык- 
новенно брала Оля. Она вообще ум'Ьла командовать и укро- 

0\дШе6 Ьу (^ОО^ 1С 



^ 



— 250 — 



щать непокорныхъ. Отеп:ь — тотъ даже и не протестовааъ, 
когда она требовала чего-нибудь, а просто оставдялъ дочь 
хоть на голов* ходить, и только иногда подшучивалъ: «ужъ 
не папой ли римскимъ хочешь быть, тотъ в-Ьдь непогрЬ- 
шимъ». Мать не са'ремилась, отедъ не удосуживался по- 
искать, гЬтъ ли у дочери подъ этой оболочкой своенрав1я 
любящаго сердца. Впрочемъ, это нисколько не огорчало 
Олю, и она совершенно равнодушно выслушивала изъ устъ 
матери эпитеты: «капризная д*вчонка», «злая д^Ьичонка», 
«безсердечная девчонка», точно въ этихъ назвашяхъ не 
было ровно ничего обиднаго. И вдругъ теперь въ ея сердц* 
отозвалось болью все, что ей пришлось выслушать и пере- 
чувствовать въ этотъ день. 

Шаховъ удивился, что она, будучи доброй, находить 
удовольств1е дразнить мать. Отецъ при Шахов'Ь разсказа1ъ, 
что она посовЬтовала ему не кутить и беречь себя лля 
д'Ьтей, тогда какъ ни разу она не позаботилась о томъ, 
что онъ черезъ силу работаетъ, ради удобствъ этихъ же 
д*тей. Ей пришла капризная фантаз1я отказаться отъ про- 
гулки подъ предлогомъ экзаменовъ, а братъ обличилъ ле- 
редъ Шаховымъ, что экзамена у нея никакого яЬтъ, и что 
это просто ея капризъ, что она обозлилась и надулась на 
ласковое зам*чан1в Шахова... Съ братомъ она просто по- 
грызлась при Шахов*, какъ кухарка... Что подумаетъ о 
ней Шаховъ? Онъ такой мягкШ, снисходительный, добрый, 
какъ противна до.1жна ему казаться злость въ человек*. 
Оыъ будетъ презирать ее, Олю, вообразивъ, что и точно у 
нея н'Ьтъ ни души, ни сердца. Это все потому, что отецъ и 
магь не умЬли ее воспитывать, не умЬли держать себя съ 
д1льми: мать, точно дЬвочка, плакала, дулась и грызлась 
зубъ за зубъ съ д-Ьтьми; отецъ подтрунивалъ только надъ 
д-Ьтьмп. Вотъ-и сд'Ьлали изъ д*тей нравственныхъ уродовъ. 
Эг11 иысли пробудили въ ней гнЬвъ, она заходила по ком- 
нат!;, теребя свой носовой платокъ, стискивая зубы и 
с5!;1П1ая кулаки. Это имъ не пройдетъ даромъ, она имъ 
все тлскажетъ, она сд'Ьлаетъ имъ сцену. И отцу, и матери! 
О, 01ТЛ еще увидятъ, что значить раздражать ее!.. Что-то 
они отв'Ьтятъ? И она начала представлять себ*, что они 
птв'Ьгятъ. Мать расплачется, отецъ махнетъ рукой и ска- 
я;егь: «ты бы выпила воды — это успокаиваетъ». А что 
если они скажутъ не это, а крикнуть: «молчать!» или «вонь 
огь насъ!» Она внезапно остановилась, пораженная новою, 
некогда не приходившею ей въ голову мыслью. «ВЬдь бы- 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



г 



— 251 — 



ваютъ и таив отцы и матери». Мало ли что бываетъ! Это 
нравственные уроды. Отцы и матери обязаны кормить и 
воспитывать д:Ьтей. Да, да, обязаны! Нажили д'Ьтей и обя- 
заны кормить и воспитывать ихъ. Она еще пробовала храб- 
риться, но въ душ-Ь быль уже какой-то упадокъ 8нерг1и. 
Въ воспоминанш проходили образы другихъ родителей, 
которые кормили и воспитывали д-Ьтей, но у которыхъ 
дЬти пикнуть не см1>ли. Откуда-то въ памяти воскресъ 
разсказъ одной д-Ьвочки, что ее сЬкли до десяти д'Ьтъ и 
каа^дый разъ послЬ сЬченья заставляли ц-Ёловать сначала 
розгу, а потом-ь рукп у отца и матери. Тираны! тираны! 
Да если бы съ ней сд'Ьдади когда-нибудь что-нибудь по- 
добное, — она уб-Ьжала бы, утопилась бы!.. Она, взволнован- 
ная, возбужденная, опять прис]^ла къ окну и разрыдалась. 
Въ ушахъ точно удары молота раздавались слова Шахова: 
«неужели вамъ доставляютъ удовольств1е шутки надъ мг^ 
терью» и слова отца о томъ, что онъ работаетъ, какъ 
волъ... Нравственнымъ уродомъ считаетъ ее теперь Ша- 
ховъ! «Ну, и пускай считаетъ, пускай считаетъ! Она и 
есть физическШ и нравственный уродъ! Пусть всЬ, всЬ 
это знаютъ! Переродиться нельзя! Да, да, нельзя! Какая 
есть, такой и останется!» Ее душили истерическ1я рыдашя. 
Чисто по-д:Ьтски она думала, что все уже непоправимо, 
что никогда не исправятся ея отношешя къ семь'Ь, что 
никогда Шаховъ не перемЬнитъ о ней мнЬнхя. 

Измученная, обезсиленная, она прилегла на постель и, 
всхлипывая, забылась мало-по-малу сномъ. 

IV. 

Серпуховы н Шаховъ вернулись съ прогулки въ восемь 
часовъ и одновременно съ ними къ Серпуховымъ завернули 
двое знакомыхъ. Въ воскресенья, по вечерамъ, у Серпухо- 
выхъ обыкновенно собирался кружокъ пр1ятелей и друзей. 

Олю разбудила Глаша, сказавъ ей, что собрались гости. 
Молодая девушка не сразу очнулась отъ тяжелаго сна. 
Она подошла къ зеркалу, чтобы пригладить волосы, и уви- 
дала, что ея глаза еп^е красны отъ слезъ. Она торопливо 
стала умываться. Она любила, когда къ нимъ собира.1ись 
гости, такъ какъ она недурно играла, ум'Ьла болтать обо 
всехъ съ бойкостью девочки, считающей себя умной и 
начитанной, привыкшей съ д'Ьтства вм1Ьшиваться въ раз- 
говоры взрослыхъ и городить всяк1й вздоръ, считая его за 
н-Ьчто глубокомысленное; но теперь она была бы рада 

0\д\Г\2е6 Ьу ^лОО^ 1С 



— 252 — 

спрятаться отъ гостей, отъ Шахова, отъ отца, матери и 
брата. Совершенно незнакомое чувство охватило ее. Ей 
было стыдно. Именно этого чрства она не знала ни- 
когда, — самоуверенная, она всегда была убеждена, что 
всЬ ея поступки, всЬ ея фразы, всЬ ея остроты — пре- 
восходны. Это была храбрость избалованной и еще совер- 
шенно неопытной девочки, не подозревавшей даже, что 
она по временамъ, очень часто, дёлаетъ и говорить глу- 
пости; но незнакомые могли счесть эту храбрость за без- 
стыдство, беззасгЬнчивость и наглость. Эта храбрость вдругь 
исчезла въ ней. Теперь ей казалось, что все то, что она 
передумала въ этотъ день о себЬ, давнымъ-давно ясно уже 
вс'Ьмъ другимъ. Она щеголяла передъ людьми своей не- 
сколько укороченной ногой и своимъ чуть-чуть кривымъ 
бокомъ, очень весело говоря вс^мъ: «я, в'Ьдь, уродъ» и со- 
знавая при этомъ въ дупге, что она очень пикантна со своимъ 
уродствомъ, что будучи такимъ уродомъ, можно вскружить 
не одну голову. Теперь впервые ей пришло на умъ, что 
люди действительно видятъ въ ней урода, но урода нрав- 
ственнаго, дочь безъ сердца, дочь, платящую глумлешемъ 
безпомощнр слабой матери, дочь, советующую отцу не раз- 
вд,екаться после труда, чтобы у него подольше хватило 
силъ тянуть для детей тяжелую лямку. Это нравственное 
уродство, конечно, ясно всЬмъ, знакомымъ, отцу, матеря, 
Шахову. Она какъ будто взглянула въ первый разъ на 
себя со стороны. Но ведь друпе-то давно смотрятъ на 
нср со стороны... «И Сеня еще станетъ подшучивать», 
1гр^Л1€Слось въ ея голове. Она дорого бы дала, чтобы хоть 
ег(^ не было теперь дома. 

(>на вошла в'ь гостиную какъ-то незаметно, боясь насме- 
шепъ брата. Но его не было въ гостиной, когда она вошла 
туда. Гости и хозяева были заняты разговоромъ о вчераш- 
немъ процессе. Оля поздоровалась со всеми • и села не- 
много поодаль, взявъ со стола альбомъ и начавъ пересма- 
тривать карточки. Ей хогЬлось, чтобы на нее не обращали 
вни4]ан1я, чтобы съ ней не говорили сегодня. Къ ея счастш, 
бос'Ёда шла очень оживленная и, какъ это всегда бывало 
у Серпуховыхъ, вертелась около разныхъ «проклятыхъ* 
вопросовъ. 

— Это д'Ьло что, пустяки! — горячился кто-то изъ гостей. — 
Подрались мальчишки, одинъ пырнулъ другого въ бокъ — 
вогъ и все. Нетъ-съ, а вы читали ли процессъ отца, убив- 
шаго сына. Это фактъ замечательный. Отецъ — крестьянннъ. 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



г 



— 253 



I 



СБромный, непьющШ, смирный, работящ1й; сынъ — пьянида, 
гудяка, изъ современныхъ пакостняковъ. Онъ все д^лалъ, 
чтобы насолнть отцу за то, что тотъ попрекалъ его за дурное 
поведен1е, стараясь наставить его на путь истины. Въ конц^к 
концовъ онъ сталь отбивать у отца работу, чтобы только 
досадить отцу. Бралъ гроши за трудъ, сбивалъ ц-Ьну и отецъ 
оставался безъ работы, несмотря на все свое трудолюб1е, 
на все свое ум'Ьнье. Наконецъ, старикъ не выдержалъ и 
убилъ его. Каковы отношен1я? И гд* же?... Въ простомъ 
народ'Ь, въ деревне! 

— Что-жъ, нравственные уроды были и будуть всегда, — 
зазгЬтнлъ Шаховъ. — Это ничего не доказываетъ... 

Разсказчнкъ загорячился: 

— Н'Ётъ-съ, это знамеше времени. Нравственность наша 
находится въ страшномъ положен1и. Челов'Ькъ-пакостникъ 
народился. ВсЬ разнуздались, палки п^ть. 

— А вы думаете, палка помогла бы? — съ усм-Ьшкой 
спросилъ Шаховъ. 

— Помогла бы, да-съ! Да я бы такого-то сына не только 
что падкой, я бы его въ каторгу упекъ, я бы его... 

ГоворившШ даже захлебнулся огь волнен1я, не зная, куда 
еще упечь такого сына. 

— Вы бы убили его? — спроси.1ъ съ легкой усмешкой 
Шаховъ. — Но кЬдь это и его отецъ сд-клаль. Очень ужъ 
это радикальный м'Ьры, только, къ сожаиАяио^ не ведутъ 
онЬ ни къ чему. 

«Съ чего это они опять объ отцахъ и дЬтяхъ разго- 
ворились?» — мелькнуло въ голов'Ь Оли. Впрочемъ, что же 
она удивляется. Разв* у нихъ въ дом4 не говорилось объ 
этомъ постоянно? Но почему чаще всего говорятъ именно 
объ этомъ? О, она теперь знаетъ почему! Объ этомъ гово- 
рилось потому, что всЬ понимаютъ ея отношешя къ отцу и 
матери. Да, да, всЬ ионимаютъ и всЬ стоять на сторонЬ отца 
и матери. Да какъ же и не стоять на ихъ сторон']^? Въ сущ- 
ности трудно сыскать бол*е снисходительныхъ людей, ч-Ьмъ 
ея отецъ и мать, — главное, отецъ; онъ слова р-Ьзкаго не 
сказалъ никогда д'Ьтямъ, затягивается для нихъ въ работ!, 
а они... 

— Ну, приготовилась къ экзамену? — неожиданно раз- 
дался надъ ухомъ Оли нестерпимо наом'Ьшливый вопросъ 
брата. 

Она вспыхнула и, стиснувъ его руку, снова охваченная 
придиБОмъ гн]Ьва, прошептала: 

0\дШе6 Ьу (^ОО^ 1С 



^ 



— 254 — 

— Замолчи! 

— Ахъ, все еще изволите капризничать! — со свгЬхомъ 
произнесъ онъ. — Правду Евген1Й Александровичъ сказалъ, 
что лучше тебя не трогать. 

— А! Вы обо мн* всю дорогу говорили! Обо мн^Ь! По 
косточкамъ меня разобрали! — гневно прошептала Оля. 

— Интересно очень о теб* говорить! — съ гримасой отв4- 
тилъ брать, намереваясь отойти отъ нея. 

Она съ силой удержала его за руку. 

— Штъ, ты не уйдешь, ты не уйдешь! Говори, что вы 
говорили обо мнЫ — она встала и повлекла его въ другой 
конецъ комнаты. — Говори! Жаловались вс'Ь на меня, ты, 
мать, отецъ... 

— Оганетъ нагаъ Юр1й Дмитр1евичъ жаловаться! — пре- 
небрежительно отв-Ьтил ъ брать. — Просто сказалъ мн4 Евге- 
н1и Александровичъ, зач*мъ я пристаю къ теб4, вотъ и вес. 
Поняль, видно, что ты злючка. 

— А ты и обрадовался, началь сплетничать! Мама тоже 
захныкала. Папа сейчась: «что-жъ, известно, господа- 
д-Ьти». Вы всЬ, всЬ рады Богъ знаетъ что про меня сказать! 

Она задыхалась отъ гн^ва. Казалось, она могла бы уда- 
рить человека вь эту минуту. Брать точно холодной водой 
ее облилъ, сказавъ: 

— Вотъ бы теперь показать тебя Евгешю Александро- 
вичу: все лицо даже перекосило отъ злост^! Хороша 6а- 

ива безпомопщо выпустила его руку, точно онъ ее уда- 
рц.гь. Брать продолжаль убИственно-небрежнымъ, наста- 
ттмьиымъ тономь: 

Ужъ быть тебЬ старой д-Ьвкой! ТЬ вс4 так1е аспиды. 
1Пт|1пь 1Х)лько и ум-Ьють. Н^гъ, ужъ это ЕвгенШ Алексан- 
Л|ннвипъ напрасно говориль, что у тебя, вероятно, доброе 
1 1^Р1ц*% а что только вспыльчивый характерь. Дудки! Самъ 
011 ь ,ъ)бръ, такь по себ-Ь и о другнхъ судить. Вотъ что. 
Памимъ гд* искать доброе сердце! 

Олл опять точно обезсилила и, не слушая брата, вся вь 
с:лсмахъ пошла иаь за^ты. У нея кружилась голова, все 
каш, бы ворткюоь перодь глазами. Въ коридор-Ь она 
гтилиулась сь отцомь. Онъ увидаль, что она плачетъ, и 
уднтиюя. Никогда онъ не вндалъ ее плачущею съ той 
11о|>ы, какъ она иам;иа считать себя взрослою. Ея слезы 
была I лпшком'ь иеобыча&нымъ явлешемь, чтобы не вызвать 
сп> уд1пио1|1л. Оиь спроспль ее мелькомъ: 



01д1!12ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 255 — 

— Что случилось, Оля? 

Она растерялась и пробормотала: 

— Нездорова... худо... 

— Нездорова? Такъ надо за докторомъ... 

Онъ повернулся, н-Ьсколько озабоченный, назадъ. 

— Я сейчасъ пошлю... 

Она остановила его съ испугомъ: 

— Н-ЬтБ, н^гь... не надо... Это такъ... пройдеть... 

— Ну, да, пройдеть... Съ здоровьемъ шутить нельзя... 
То-то ты давеча и не поЬхала съ нами. 

Онъ неуклюже, неловко положилъ ей на лобъ широкою 
ладонью свою крупную руку. 

— Головка болитъ? Да? Точно, горяча. 

Онъ совсЬмъ не ум^^ъ говорить со своими д'Ьтьми, сЛо 
пяясь съ йими, какъ чужой. Т'Ьмъ не мен1&е, его лицо было 
озабочено, и въ неуклюжемъ оп1упыван1и головы дочери 
бша ласка. 

— Пройдеть, папа, пройдеть... Не заботься, голубчикъ! — 
проговорила Оля и, всхлипывая, вытащила изъ кармана 
идатоБъ и начала отирать слезы и сморкаться. 

ЮрШ Дмитр1евичъ совсЬмъ растерялся и, не зная, что 
д:к1ать, какъ нужно поступить въ данномъ случа'Ь, взялъ 
дочь за плечи. 

— Я тебя вотъ доведу... Ахъ, ты Боже мой... Съ чего это... 
Ему уже казалось, что она шатается и не можеть идти. 

Онъ прндерживалъ ее и велъ въ ея комнату. 

— Ты сядь, ты сядь... Гд* у тебя св'Ьчка? А вотъ она... 
Онъ усадиль дочь, зажегъ св'Ьчу, торопясь и толкаясь 

въ комнатЬ, не зная все еще, что нужно д-Ьлать. ЗачЬмъ-то 
онъ подошелъ къ постели и сталъ откидывать одеяло и 
простыню, неловко, неумЬло. Потомъ, точно что-то вспомнивъ 
и сообразивь, онъ проговорилъ: 

— Тебя раздать надо. Я сейчасъ кликну Глашу и маму... 
И какъ на гр'Ьхъ тутъ еще гости, чортъ бы ихъ вс1'>хъ 
побрадъ! 

— Не зови, не зови никого!.. Не говори никому! — испу- 
ганно проговорила она. — Прошу тебя, папа, не заботься... 
И стоить ли... стоить ли изъ-за меня... 

Онъ въ недоум^нш остановился при посл'Ьднихъ ея сло- 
вахъ. Она, рыдая, начала сбивчиво бранить себя. Злая, 
,Д]грная она, неблагодарная. Д.1я вея работаютъ, ее балуюгь, 
а она только злится, капризничаеть. Правду говорить, что 
она нравственный уродъ. Кто это про нее говориль? — этого 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 256 — 

она и сама не знала. Вообще она пж)хо сознавала, что 
срывалось у нея теперь съ языка. Но это были горьшя 
слова упрековъ себ*]^. Это былъ тотъ же припадокъ каприза, 
но она уже капризничала противъ саиоВ себя. Лицо Сер- 
пухова, круглое, обрюзгшее, точно осунулось отъ этихъ 
словъ. Окончательно растерявшШся, онъ быль теперь ув*- 
ренъ вполн*, что у его дочери начинается тифъ. Это ясно 
доказывалось ея бредомъ. Этотъ крупный челов^къ, охва- 
ченный страхомъ, походилъ теперь на мокрую курицу. Онъ 
подошелъ къ дочери и какимъ-то жалкимъ тономъ про- 
шепталъ: 

— Д-Ьточка... что же это... опомнись! 

Онъ былъ и см'Ьшонъ, и жалокъ, и трогателенъ въ роли 
неум'Ьлаго отца, успокаивающаго дочь. Что она говорила 
ему, что онъ говорилъ ей — это оба они плохо сознаваш. 
Но говорили они долго и много, несколько разъ онъ под- 
носилъ къ своимъ губамъ ея руку, а она ц-Ьювала его 
руку. Она въ первый разъ въ жизни каялась въ своихъ 
гр^^xаxъ, а ЮрШ Дмитргевичъ въ первый разъ въ жизни 
нашелъ слушателя, чуть не плакавшаго отъ его жалобъ 
на то, что онъ инвадидъ шестидесятыхъ годовъ, не бывав- 
шШ въ бою. Только когда онъ уложилъ ее въ постель и 
укрылъ ее од^яломъ, когда онъ ушелъ отъ нея, давъ ей 
слово никому не говорить о ея нездоровья, ей вдругъ стаю 
необыкновенно легко, радостно, весело, она мысленно по- 
вторяла: «Господи, какой онъ добр1|1й1 Господи, какъ онъ 
меня любить!» А ЮрШ Дмитр1евичъ, съ лицомъ, покрытымъ 
потомъ, съ осовевшими глазами, съ выражешемъ недоум*- 
лаго страха, совс^^мъ растерянный, явился въ гостиную, и 
ему показалось какъ-то странно, что тамъ люди попрежнему 
закусываютъ, пьютъ, спорятъ о пустякахъ и хохочутъ; вс* 
они стали точно чужими, незнакомыми ему, человеку вне- 
запно понявшему, что онъ отецъ... 



ГЛАВА ПЯТАЯ. 

I. 

— А что Оля? — озабоченно спросилъ у Марьи Львовны 
Серпуховъ, выходя на схЬдующШ день въ десятомъ часу 
къ чайному столу. 

— Ушла въ гимназш, — разсЬянно отв4тила Марья 
Львовна. 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



г 



— 257 — 



Она была поглощена думами объ Бвген1и Александровиче, 
желан1емъ повидаться съ нимъ безъ свидетелей, планами, 
какъ устроить свидаше. 

— Значить, ничего... здорова сегодня?— продолжалъ Юр1й 
Дмитр1евичъ. 

Марья Львовна подняла на него немного удивленные глаза. 

— Съ чего это ты? РазвЬ она была больна? 

Онъ несколько смутился. Вчера онъ далъ слово дочери 
никому не говорить о ея слезахъ, о ея нездоровьи... Надо 
было сдержать это слово и не проговариваться, Онъ поста- 
рался принять равнодушное выраа{ен1е лица. 

— Н-Ьгь, я такъ... Вчера вотъ она не поЪхала... потомъ 
вечеромъ рано легла спать, такъ я и думалъ, что не за- 
хворала ли, — пробормоталъ онъ, тяжело опускаясь на стулъ. 

— Капризничаетъ много! Въ кого ото у нея такой ха- 
раЕтеръ? Ужл>, кажется, не въ меня! Зла, какъ я не знаю 
ЕГО, — раздражительно проговорила Марья Львовна. 

— Полно, Манюша, всЬ люди съ ошибками, а молодежь... 
не уходилась еще д-Ьвчурка... вотъ и все... 

Какая-то трогательная нотка нЬжности зазвучала въ его 
голос*. Наканун'Ь впервые онъ почувствовалъ, что онъ 
отедъ. Его мягкое сердце было -глубоко тронуто ласками 
дочери. Вспомнивъ теперь о ней, онъ, казалось, еще испы- 
тывалъ сладость ея ласки, порывистой, искренней, взволно- 
вавшей его обычную сонливость. Именно лаской онъ не 
былъ избалованъ. Марья Львовна удивилась еще бол'Ье его 
тону, его заступничеству за дочь и рЬзко заметила мужу: 

— Ужъ не кажется ли тебФ, что ее еще мало балуюп>? 
Скоро и такъ д'кти намъ на головы сядутъ. Они только 
этого и ждутъ! 

Серпуховъ не нашелъ сразу, что ей ответить, и только 
зам'Ьтилъ неогфед-Ьленно: 

— Такъ ли. Маня? 

Она изумлялась все бол'Ье и бол'Ье, совершенно не пони- 
мая, что съ нимъ делается, и р-Ьзко зам'Ьтила: 

— Ты же самъ первый толковалъ: «господа-д'Ьти», «гос- 
пода-д'Ьти»! А теперь... 

Она не договорила начатой фразы и взглянула на него, 
сиущеннаго, растеряннаго, см'Ьшного въ своемъ зам^^ша- 
тельствгЬ. 

Ей вдругъ пришла въ голову странная мысль, и она не 
воздержалась, высказала эту мысль: 
Точно мокрая курица смотришь!.. 

Соч1П1ен1я А. К. Шеллера. Т. V. 17 



01д1!12ес1 Ьу 



СмОО^\е 



п 



— 258 — 

Онъ не разсердился, не обидЬлся. 

— Да я и всегда такъ смотрю, — добродушно проговорилъ 
онъ и принялъ обычный иронический тонъ: — говорятъ, 
сильные люди боятся своей силы, осторожно съ ней обра- 
щаются, ну, вотъ потому, вЬрпо, и я все опасался, какъ бы 
кого не раздавить, — и превратился въ мокрую курицу. 

И уже совс'Ьмъ шутливо онъ приподнялъ свою огромную 
руку. 

— Вонъ лапища какая — не остерегайся пускать ее въ 
ходъ, такъ чортъ знаетъ чего натворишь. 

Марью Львовну охватнлъ какой-то безотчетный страхъ. 
точно мужъ угрожалъ ей. Онъ, между тЬмъ, доппл-ь чай, 
всталъ и, проговоривъ: «однако, пора и въ должность», 
направился къ дверямъ. Это былъ точно Геркулесъ по росту 
и по сложен1ю, немного мешковатый и неловк1Й по мане- 
рамъ, тяжело ступавш1й крупными плоскими ногами. Марья' 
Львовна смотр'Ьла ему вслЬдъ сь растеряннымъ видомъ на- 
пуганной трусихи. 

Въ первый разъ въ эти три дня ей пригпла въ голову 
мысль: что будетъ, если онъ все узнаетъ? Еще драться 
вздумаегь. Оть него всего можно ждать. Онъ тихъ-тнхъ, 
а въ сущности это дик1й зв1^рь, если взбесится. Ну, у:къ 
нЪгь, она лучше умретъ, а терпеть притЬснепЮ не ста- 
нетъ! Да, руки па себя наложить, а не позволить ему 
пальцемъ до нея дотронуться. Довольно и того, что онъ 
сгубилъ ея молодость, уннжалъ ее семнадцать л^ть своими 
мужицкими ласками, своими сальными нЬкностями въ пья- 
номъ вйд'Ь. Она содрогнулась оть брезгливаго чувства... И 
какъ она вынеата все это, какъ не покончила съ собою 
давно? Мученица она! Только теперь она узнала счаспе! 
Надолго ли? Что будетъ, когда Жеш! найдеть нев*сту?.. 
Ей вспомнилось, что онъ вчера говорилъ о желаши же- 
ниться. Лоснится-- н бросить ее. Тогда лучше и не жить... 

II. 

Посй разговора съ М5^жемъ Марья Львовна долго вол- 
новалась, все думая о томъ, что будегь, если мужъ узнаетъ 
о ея связи съ Шаховымъ, и ч^мъ бол-Ьо она волновалась, 
т4мъ сильн-Ьй ей хотелось поскорЬй увпдЬть Евген1я Але- 
ксандровича. Надо же ему сообщить свои тревоги. Съ к*Ьмъ 
же ей д'Ьлиться всЬмъ, что ее волнуетъ? Она ув*ряда себя, 
что только для того она и хочетъ поскор-Ьй его видЬть. Это 
былъ первый попавш1йся предлогь, которымъ она старалась 

0\дШе6 Ьу ^^ОО^^С 



- 259 — 

оиравдать ссш въ своихъ глазахъ, решившись за!(ти въ 
этотъ же день къ Шахову. Она иногда заходила къ нему 
и прежде, такъ просто въ гости. Это, конечно, не удивляло 
Ш1К0Г0, ни Шахова, ни ее, ни постороинихъ. Теперь же 
этотъ визитъ несколько смущалъ ее. Удобно ли идти къ 
нему безъ приглашен1я? В-Ьдь они вйД'Ьлись еще вчера. Не 
подумаетъ ли Женя, что она навязывается? Но в'Ьдь она 
идетъ загЬмъ, чтобы сказать ему, что произошло между нею 
и мужемъ. Что же произошло? Ахъ, ну, в^зволновадась она, 
нришло' ей въ голову, что будетъ, если мужь все узнаетъ. 
^ Надо же 001. этомъ поговорить... Она пошла. 

Въдверяхъ квартиры Евген1я Александровича ее встрЬ- 
тилъ Гриша словами: 

— Барина жЬтъ дома. 

— Можетъ-быть, опь не приказалъ принимать? — сорва- 
лось у нея съ языка. 

— Помилуйте-съ, — отв-Ьтилъ Григор1й: — я знаю-съ. кого 
можно и кого не сл'Ьдуегь принимать. 

Она сконфузилась. Что ей црип1ло въ голову сказать эту 
глупую фразу? Не станетъ же Женя прятаться огь ие41. 

— Прикажете что-нибудь передать барину? — спросилъ 
Гриша. 

— Н-Ьтъ, н'Ьтъ... что же... кланяйся... 

Она совсЬмъ растерялась и опустила глаза передъ Гри- 
торьемъ. Ей внезапно пришло въ голову, что, можотъ-быть, 
Григорхй все знаетъ. 

Сконфуженная, она пошла домой, досадуя на себя, за- 
ч4мъ она заходила къ Шахову. Она испытывала странное 
чувство: ей было стыдно теперь передъ Евген1емъ Алексан- 
дровичемъ. Вотъ онъ 1ф>1детъ домой, Григор1й скажегь, что 
она была. Что подумаегъ Шаховъ? 11одумаеп>, что она пре- 
сл'кдуетъ его. Вчера виделись, а сегодня опять приб-Ьжала. 
Онъ вЬдь не знаетъ, что она приходила только затЪмъ, 
чтобы под'Ьлнться съ нимъ своими тревогами. Надо было 
подождать, пока онъ самъ придегь къ нимъ, къ Ссрпухо- 
вьшъ. Теперь онъ, пожалуй, подумаетъ, что она будеп> д-Ь- 
лать къ нему ежедневные набЬги... Она почти со страхЬмъ 
ждала цоявлен1я Шахова у нихъ. Онъ завернулъ къ нимъ 
въ тотъ же день вечеромъ. Марья Львовна была дома одна 
€ъ Олей. Шаховъ поздорова.1ся съ ними и, пожимая руь'у 
Марьи Львовны, спросилъ: 

— А ты, Маня, заходила ко мнЬ. По дЬлу? 

Она торопливо тревожными, испуганными глазами ука- 

• 01дШ2ейЬуСлОО^1е 



^ 



260 



зала ему на Олю. Онъ, повидимому, не понялъ этого взгляда 
и продолжалъ: 

— А я по д^ламъ 'Ьздилъ. Предложили быть защитив- 
комъ въ одномъ ироцессЬ. Очень интересное д'Ьло. 

Оля начала разспрашивать. Какое д^^ло — уголовное или 
гражданское? Шахов-Ё отв*тилъ: политическое. Оля заинте- 
ресовалась: кто и за что будетъ судиться? Какигь резуль- 
татовъ ждетъ Шаховъ отъ своей защиты? ЕвгенШ Алексан- 
дровичъ заговорилъ серьезно и обстоятельно, удовлетворяя 
любопытство молодой ;^вуп1ки. Марья Львовна уже серди- 
лась на. дочь... Чего она разспрашиваегь? Ей-то что за 
д'Ьло до этого процесса? В-Ьчно хочетъ быть выскочкой и 
играть роль всЬмъ интересующейся дЬвушки. Хоть бы вы- 
проводить ее 1сакъ-нибудь. Надо же обтлсниться съ нимъ 
сейчасъ же, какъ можно скорЬе. И какъ онъ опрометчивъ, 
сказалъ, что она, Марья Львовна, была у него! Шдь Оля 
могла спросить ее: «зач-Ьмъ ты ходила, мама?» Отъ Ольги 
всего можно щать. Ей все нужно знать. Наконецъ, Сер- 
пухова не выдержала и сказала: 

— Оля, прикажи приготовить чай! 

— Еще рано, — ответила Ольга, мелькомъ взглянувъ на 
сгЬнные часы. 

— Вовсе не рано! — р^Ьзкимъ тономъ заметила мать. — 
Поди и прикажи ставить самоваръ, да распорядись насчетъ 
булокъ. 

Оля вспыхнула, заслытпавъ р'Ьзк1я ноты въ голос* ма- 
мери, хогкла что-то возразить, но сдержалась, закусивъ ниж- 
нюю губу. Она поднялась съ м^ста и вышла изъ комнаты. 

— Ахъ, какъ ты неостороженъ, Женя! — воскликнула то- 
ропливо Марья Львовна. — Сказалъ при ней, что я была 
у тебя. 

— Что-жъ тутъ необыкновеннаго? — спросилъ онъ. — РазвЬ 
ты не имеешь права бывать у меня? 

— Это можетъ возбудить подозр-Ьнгя... Я была, чтобы 
сказать теб*]^, какъ напугалъ меня сегодня Юр1й... Онъ 
былъ такой странный, какъ никогда... 

Оля вернулась въ комнату и прервала разговоръ на по- 
луслов'Ь. Ее немного удивило наступившее при ея лояие- 
н1и молчан1е. Въ головЬ молн1ей мелькнуло подозр']Ьн1е, что 
говорили въ ея отсутств1и именно о ней. Мать, конечно, 
опять жаловалась за что-нибудь на нее. Она искоса оки- 
нула взглядомъ присутствующихъ, точно желая угадать ихъ 
мысли. 

0\дШе6 Ьу (^ОО^ 1С 



— 261 — 

! — Принеси мн* мою работу, — обратилась къ ней мать. 

— Какую работу? — отрывисто спросила Ольга, чувствуя, 
7ГО ее выпроФажяваютъ. 

«Не дожаловалась!» — мелькнуло въ ея голове. 

— Мое вязанье... кружево, — ответила Серпухова. 

— Почему же я знаю, гд* оно у тебя. 

— Гд'Ь! гдЬ! Изв-Ьстно, въ моей комнагЬ, на этажеркЬ 
или въ швейномъ стол^. 

-— Такъ ты и схбди сама. Что я буду рыться... 

— Д'Ьлай, что теб'Ь велятъ! — запальчиво приказала Марья 
Львовна. 

Лицо Оли покрылось пятнами. Она уже не владела со- 
бою. Мысль, что мать хочегь въ ея отсутств1И еще нажа- 
ловаться на нее, охватила ее всю. 

— Ты бы ужъ лучше прямо сказала, что я теб* м*- 
шаю1 — пЛвно сказала она. — Это было бы хоть честно! 

-— Оля1 Что вы говорите! — невольно сорвалось съ языка 
Ёвген1я Александровича. — Кому вы можете... 
Она не дала ему кончить фразы и вспыльчиво отв-Ьтила: 

— Ахъ, оставьте, пожалуйста! РазвЬ я девочка! Разв'Ь 
я ничего не вижу, не понимаю? 

Марья Львовна, трусливая по натуре, сидЬла теперь 
бледная, растерянная, не им^я силъ говорить. Она думала, 
что дочь угадала истину, поняла ея отношеи1я къ Шахову. 
Ее охватилъ малодушный страхъ. Оля, между гЬмъ, вся 
въ слезахъ, уже направлялась къ двери. Когда дверь за- 
творилась за нею, Ёвген1й Александровичъ проговор1^ъ: 

-- Маня, Маня, можно ли такъ делать! ЗачФэМъ теб'Ь 
понадобилось удалить ее? Къ чему это подливанье масла 
въ огонь? 

Марья Львовна, почти плача, воскликнула: 

— Шшонитъ за мной, точно соглядатаи кругомъ, минуты 
ккгь спокойной! 

Шаховъ заходилъ по комнагЬ. 

— Такъ, Маня, нельзя жить! — заговорилъ онъ мягко. — 
Семейное счаст1е дороже всего, и его нечего отравлять пу- 
стяками. Ты была не права теперь. Ч'Ьмъ могла помешать 
Оля? Зач-Ьмъ было выпроваживать ее? Поговорить со мною 
съ глазу на глазъ бы.10 нужно? Минута нашлась бы и 
посл'Ь. А теперь — и сама ты взволновалась, и она раска- 
нризничалась... 

Онъ подсЬлъ къ Серпуховой и дружески взялъ ея руку. 
Въ его голос* зазвучала особенная задушевность. 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 262 " 

- Ты знаешь, родная, до чего тебя довели эти 1Лпныя 
семейныя дрязги и ссоры, -начмъ онъ. — Не будь ихъ, ве 
сд'1.лала бы ты того шага, который тебя такъ пугаетъ те- 
перь своими 110СЛ'Ьдств1Ями. Но боялась бы ты никакихъ 
намековъ и угрозъ мужа, не мерещилось бы теб'Ь штонство 
дочери тамъ, гдЬ его вовсе н'Ьгь... Я много дума1ъ въ эти 
два дня о твоемъ положен1и. Такъ дЬла не могуп, продол- 
жаться, или ты дойдешь Боп> вГ.сть до чего... Надо поза- 
ботиться объ улучшен1п ихъ... Ты знаешь, я всегда быль 
сердечно привязанъ къ теб'Ь, къ твоему мужу, къ твоей 
семь*, а теперь — теперь мн* кажется, что я привялъ ва 
себя обязательство уладить такъ или иначе ваши д-Ьда... 

Онъ ласково улыбнулся. 

— Я в1ад тоже немного виноватъ передъ тобою, передъ 
Юр1см'])... Положнмъ, что и ты, и я, мы оба уилек.1ись въ 
минуту невменяемости, но все же увлеклись. Этого уже ве 
вычеркнешь изъ жизни. Теперь надо только заботиться, 
чтобы въ будущемъ теб'Ь жилось легче, чтобы не являлось 
этой потребности забыться, такъ сказать, запивать съ горя... 
В'Ьдь, въ сущности, ВС* вы и добрые, и хорош 1е люди, и 
только какъ-то не умеете спЬться, уступокъ не делаете 
другъ другу, не стараетесь войти въ интересы другь друга. 
Точно маленьк1е козлята, всЬ хотите бодаться... 

Онъ заговорилъ тихо, плавно, гЬмъ задушевнымъ и лас- 
коиымъ, немного пЬвучимъ тономъ, какимъ говорягь доб- 
рый няньки съ д'Ьтьми, вразумляя ихъ. Взявъ снова руку 
Мары! Львовны, онъ гладилъ эту руку своею мягкой в 
н'Ьжной рукой. Глап1а принесла вязанье Марьи Львовви 
со словами: 

Барышня приказали отдать! 

Шаховъ зам'1'>тилъ Серпуховой: 

— Ну, во'п^, в-Ьрно, теперь плачетъ дЬвочка. Ты тоже 
нахохлилась. Ахъ, дЬти, д-Ьти! Сами набЬдокурятъ и саил 
;ке 1саются!.. Такь всю жизнь жить, голубка, нельзя! Ты 
взгляни на меня. Неулсели ты думаешь, что мой путь усЬ- 
янъ одн'Ьми розами? НЬтъ, милая, нЬгь! У меня есть тоже 
и огорчен1я, и столкновен1я съ людьми. Но я дктю все, 
чтобы сгладить острые углы ясизни. Ты спроси моихъ до- 
машнпх'ь, Гришу, Аграфену Матв'Ьевну, сколько разъ ови 
были виноваты предо мною, и мно1Ю ли рЬзкихъ выговоровъ, 
много ли бурныхъ сценъ выш.10 пзъ-за этого. Иногда хо- 
чется раскричаться, поднять бурю, по вспомнишь, что и 
самъ д'Ьлаошь ошибки, что всЬ не безъ гр-Ьха, сДсржнш1ЛЯ 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



г 



— 263 — 

на минуту, и потомъ все уладится бол4е разумно и бол*е 
мирно. А в'Ьдь Гриша какой-нибудь мн* не сынъ, какая- 
нибудь Аграфена МатвЬевна мн* не дочь... 

Ояъ еще осторожнЬе и ласковее стадъ выяснять Марь* 
Львовн*, какъ должна она относиться къ своимъ дЬ- 
тямъ. 

— Вспыльчивы они, капризны, задору у нихъ много, я 
это знаю. Но пережидай въ изв-Ьствыя минуты: пусть прой- 
детъ вспышка, и тогда, не сердясь, не горячась, укажи 
имъ, что они не правы. Я знаю, что это не легко, потому 
что ты несчастна, но в'Ьдь постоянно цовторяющ^яся дрязги 
д'Ьлаютъ тебя еще бол-Ье несчастною, и потому выбирай 
изъ двухъ золъ меньшее... НЬтъ, погодп, я самъ возьмусь 
за устройство вашего семейнаго очага. Ты увидишь еще, 
какъ я васъ всЬхъ примирю и передЬлаю: тебя первую. 
Да, да! 

Онъ шутилъ дружески, родственнымъ тономъ. Она сидЬла 
точно прип1ибленная, точно приниженная, не зная, что от- 
вечать ему. Въ голов'Ь былъ какой-то хаосъ. ^Зач-Ьмъ онъ 
толкуегь о ея семейномъ счаст1п, о примирении съ дЬтьми, 
объ устройстве мнрнаго семейнаго очага. Ей хотЬлось крик- 
нуть: «ие надо мп* семейнаго счаспя!» *не говори мн* о 
пемъ!» «не того я прошу у тебя!» Но въ то же время ее 
охватывалъ стыдъ, слова замирали на язык*. А Шаховъ 
продолжалъ ей говорить дружеск1я успокоительныя слова. 
Всегда онъ, какъ брать, горячо заботился о ней, теперь же 
ея счаст1е и счаст1е ея семьи стало ему еще ближе, поел* 
ихъ увлечен1я. Онъ теперь чувствуегь себя какъ бы обя- 
заннымъ вс'Ьхъ ихъ примирить, всЬхъ ихъ сдТ^лать счастли- 
выми. Къ этому обязываегь его сделанный имъ проступокъ. 
Посл'Ь этого проступка она стала' какъ бы вдвойнЬ дорогою 
ему... У иея билась кровь въ впскахъ, и въ головЬ стучала 
модоткомъ одна фраза: «не любитъ онъ меня, не любитъ!» 
Она не ошиб.1ась: онъ не только не люби.1ъ ее тою любовью, 
какой хогкюсь ей, но даже но в'Ьри.1ъ, что и она серьезно 
любитъ его такою любовью; онъ просто дума.1ъ, что они оба 
въ минуту невменяемости «ув.1еклись» и что повторять эти 
увлечеЙ1я, по;церживать и раздувать на минуту вспыхнув- 
шШ огонекъ, это значи.10 бы просто-на-просто развратни- 
чать. Оппюки всегда простительны, порокъ всегда кладеп» 
на человека пятно... 

Когда Шаховъ уше,1ъ отъ Серпуховыхъ, Марья Львовна, 
бросилась на постель и проплакала почти всю ночь. 



0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 264 — 

III. 

Евген1Й Александровичъ уговорилъ Серпуховыхъ жить въ 
Павловск*. Самъ онъ каадое л-Ьто жилъ тамъ. Сообщеше 
удобное. Юр1й Дмитр1евичъ можетъ хсаждый день "бздить 
домой изъ должности. Это избавить его отъ жизни л1^то11ъ 
на холостую ногу. Шаховъ даже предложилъ Юр1ю Дмитр1в- 
вичу осторожно свою помощь, если у Серпухова не хватить 
средствъ для дачи или для 'Ьзды на дачу. Вообще онъ такъ 
участливо относился теперь ко всЬмъ членамъ семьи Сер- 
пуховыхъ, какъ будто это была его собственная семья. На 
Марью Львовну онъ смотрЬлъ съ трогательною озабочен- 
ностью, какъ матери смотрятъ на яеосмотрительнаго ре- 
бенка, причинившаго себ* вредъ своею неосторожностью. 
Эта заботливость, это попечете о Серпуховыхъ доставляли 
Шахову безконечное наслаждеше, наполняя пустоту холо- 
стой праздной жизни и доставляя возможность проявлять 
свою доброту. Иногда Марья Львовна, смотря на него, 
всегда н'Ьжнаго и ласковаго, увлекалась и, улучивъ сюбод- 
ную минуту, обнимала его. Онъ нЬжно цкювалъ ее въ лобъ, 
гладилъ рукою по голов'Ь, какъ ребенка, и говорилъ: 

— Милая, ты теперь покойнее? Ты замечаешь, что ваша 
семейная жизнь стала ровнее? Погоди, я ув-Ьронъ, что всЬ 
углы сгладятся окончательно... 

И онъ указывалъ ей на то, что Серпуховъ вовсе не кутить, 
что капризныя выходки Оли становятся р4жв, что Сеня 
сталъ мен'Ье грубымъ. Она слушала его и не смЬла сказать 
ему, что все это вовсе не интересуетъ ее, не смЬла сказать, 
что ей мало его братскихъ ласкъ. Она чутьемъ угадывала, 
что ея горяч1я ласки не пробуждаютъ въ немъ ответной 
отрасти. Ее охватывала тоска, щемящая, ноющая тоска. 
Въ то же время каждый разъ, приласкавшись къ Шахову 
и встр-Ьтивь съ его стороны только чисто братскую неж- 
ность, она испытывала чувство стыда, приниженности. Плача 
тайкомъ, она боялась хоть намекомъ высказать ему правду; 
ей все казалось, что еа1и она скажетъ правду, — онъ ста- 
нетъ ее презирать, бросить ее совсЬмъ. Она съ непривыч- 
ною для нея внимательностью вслушивалась въ разныя его 
фразы объ отношен1яхъ мужчпнъ и женщинъ. Онъ допу- 
скалъ и прощалъ минутный увлечен1я; тутъ челов-Ькъ не 
влад'Ьетъ собой и является неответственным!» за свои про- 
ступки. Но онъ строго осуждалъ разныя тайныя связи аз- 
:мужнихъ женщинъ и женатыхъ мужчинъ: разъ мужчина и 



о\дШеб ьу ^00010: 



г 



— 265 — 



женщина серьезно любятъ другъ друга — они должны схо- 
диться открыто, хотя бы пришлось для этого одному изъ 
ни1ъ бросить семью. Связь замужней женщины съ мужчиной 
тайкомъ оть мужа — это развратъ, такъ какъ эта связь 
является явнымъ свидЬтельствомъ, что не об4 стороны оди- 
наково дюбяП) и что не об* стороны уб-Ьждены въ проч- 
ности своей любви. Онъ говорилъ объ этихъ вопросахъ 
нередко при ней, говорилъ безъ сгЬсненШ, безъ заднихъ 
мыслей, какъ думалъ, какъ былъ убЬжденъ. Порой это 
приводило ее въ отчаян1е, но она не см^^а даже мысленно 
упрекать его: онъ такъ добръ, 'искрененъ, честенъ; разв4 
онъ виноватъ, что онъ ее любить только, какъ сестру. Она 
плакала о себ*. Потомъ мелькалъ слабый лучъ надежды: 
можетъ-быть, онъ еще полюбить ее иной любовью. Она д*- 
даза все, что могла, чтобы онъ полюбилъ ее именно такъ. 
Она старалась изучить его вкусы, стремилась прход'Ьться 
бол*е къ лицу, употребляла вс* усил1я, чтобы предупре- 
дить вс'Ь его желашя. Бывали минуты, когда она добива- 
лась того, что у Шахова снова кружилась голова. Но посЛ'Ь 
атихъ минуть ее охватывалъ стыдъ подъ вл1ян1вмъ словъ 
Евген1я Александровича о томъ, что эти вспышки страсти 
не счаст1е, что было бы лучше, если бы ихъ не было, 
если бы взаимная привязанность его и Марьи Львовны 
была чище. Иногда ей казалось, что кром'Ь унижен1я она 
не испытывала ничего въ эти минуты. И вдругъ, раздра- 
жаясь, доискиваясь причины всего своего несчаст1я, она 
останавливалась на мысли: «что было бы, если-бъ она была 
не замужемъ или вдовою?» Тогда, можеть-быть, все пошло бы 
иначе, у нея на* дорог* не стоялъ бы ЮрШ. Ради его такъ 
остороженъ съ нею Женя. Будь она свободна, ничто не 
згкшало бы ему любить ее. Она почти съ ненавистью гля- 
дит въ так1я минуты на Серпухова... 

Какъ-то разъ онъ вернулся на дачу поздно и порядочно 
навесел*. Онъ встр*тилъ Марью Львовну и началъ н-Ьжии- 
чать съ нею. Она брезгливо отстранилась оть него. 

— Что это? Ты опять пьянъ? — р'кзко сказата она. - - 
Поди, проспись! 

— Кутнулъ, кутнулъ, Манюша! — проговорилъ онъ каю- 
щимся тономъ. — Кто Богу не грЬшенъ! Ну, да теперь, 
цыпка, я, В'Ьдь, рЬдко. Ни, Боже мой, чтобы часто! Женька 
облагораживаетъ, тонкими винами угощаемся и въ плепор- 
ц1и пьенъ. Благородство великое Д'Ьло! 

Онъ иронизнровалъ и шутилъ, не зам-Ьчая выражен!)! 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 2вб — 

лица жены. Его ру1ш и губы опять потянулись къ ней. 
Мужъ и жена стояли въ коридорчик'Ь, гд* каждую минуту 
кто-нибудь ыогъ застать пхъ. Пьяное лицо и сальныя за- 
игрыван1я могли вызвать въ трезвомъ челов-Ьь-Ь только от- 
вра1ден1е. Къ этому присоединилась еп^е мысль о томъ, что 
дтотъ пьяный человЬкъ стоить поперскъ дороги къ счастью. 
Марья Львовна вышла изъ терп*н1я. 

- Я теб'Ь говорю: оставь меня! Всю жизнь унижазъ 
меня пьяной любовью, всю жизнь! — почти крикнула она.— 
Теперь довольно! 

Она р'Ьзко оттолкнула мужа отъ себя. 

- Маня! Манюша! Что съ тобой?— заплетающимся язы- 
комъ прошворилъ онъ, ловя ея руку. — ОбидЬлъ? Свинья... 
обид'Ьлъ свою женку! 

- Оставь! Оставь! Я не падшая женщина, которую каж- 
дый можетъ за деньги обнимать въ пьяномъ вид1>! Всю 
жизнь топта.1ъ меня въ грязь! МнЬ за себя стыдно. Отвра- 
щен1е, а не любовь возбуждалъ ты во мнЬ... 

'Она торопливо пошла отъ него но коридору. Онъ, оше- 
ломленный, начавш1Й смутно понимать смыслъ ея словъ. 
стоялъ, грузно прислонясь къ стЬнЬ, съ широко открытыми 
пьяными глазами. 

- Оскорблялъ... пьяными ласками... Къ падгапмъ жен- 
1цинамъ такъ можно относиться... Отвращен1е, а не любовь 
пробуждалъ... 

Онъ бормоталъ эти бсзсвязныя фразы, шатаясь около 
сгЬпы. 

- Мужъ... жену превратилъ въ падшую женпщну... Хо- 
рошъ мужъ!.. Д'Ь1'и есть — господа-дЬти -•' придутъ и уви- 
дятъ... Пьяный отецъ!.. Олечка придетъ... скажстъ: «папа, 
зач11мъ ты пьешь?..» ласково скансегь... 

Онъ почувствовалъ, что по его щекамъ текуть слезы. 
Онъ пошарилъ машинально въ карманк и, не найдя платка, 
махнулъ рукой. 

- Пнвалидъ... старый инвалидъ... 

Онь, пошатываясь, сталъ около ст15ны пробираться въ 
свою комнату, за что-то зац'Ьпиль по дорогк, что-то съ 
шумомъ упало на по.гь. 

Т-съ!.. не тронь... никто но до.1женъ знать... д'Ьти не 
должны знать!.. 

Его голова отказывалась ему служить. Мысли нуталнсь. 
11-ое-какъ добравшись до своей комнаты, онъ свалился въ 
одежд* на свою кровать и захрап'Ьлъ. 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



г 



— 267 - 

IV. 

Проснувшись поздно утромъ, Юр1й Дмитр1евичъ осмо- 
грЬдъ мутными глазами комнату, потомъ себя. Онъ понялъ^ 
что съ нимъ случилось накануне. На полу валялись иылпа 
и трость; самъ онъ лежалъ въ пальто, въ сапогахъ на по- 
(я-ели. Значип,, вернулся домой пьянымъ и заснулъ, ничего- 
не помня. Онъ поморщился. Не видалъ ли его кто-нибудь 
изъ домашнихъ въ этомъ видЬ? Оля не видала ли? Опять 
огорчится... Внезапно ему вспомнилось, что кто-то упрекалъ 
его. Оля? ЛЬтъ,— жена! Онъ сталъ съ усил1е.чъ припоми- 
нать все происшедшее, отд'Ьльныя фразы. Въ памяти вос- 
кресло все... Онъ быстро спустилъ ноги на полъ, сЬлъ. 
Впервые въ жизни онъ созна.1ъ вполне свое нравственное 
паден1е и то, до чего оно довело его въ отношешяхъ къ 
жегЬ. Да, онъ быль не мужъ, а любовникъ, приходящхй 
иьянымъ къ жен'Ь, какъ къ падшей продажной женщин']^. 
Какое омерзен1е долженъ онъ былъ внушать ей. И почему 
она молчала прежде, раньше? Семнадцать слишком'ь лЬтъ 
молчала. А вчера вдругъ высказалась. Чаша, в'Ьрно, пере- 
полнилась. Вотъ и Оля тоже молчала, а недавно вдругь все 
вылилось изъ души... Ему вспомнилась почему-то одна 
фраза Оли: «что обо мн'Ь подумаегь Евген1й Александро- 
вичъ!» Евгешй Александровичъ! Онъ пробудплъ въ ОлЬ 
сознанхе ея недостатковъ. Не подъ его ли вл1яи1емъ про- 
зр1;ла и Маня? Онъ часто говорить о супружескихъ отно- 
шен1яхъ, говорить честно и правдиво... «красно говорить», — 
закончилъ мысленно Серпуховъ, п по его лицу скользнула 
усмешка. Много онъ наслушался и наговорилъ самъ этихъ 
р'Ьчей!.. Что-жъ, Евгешй Александровичъ могъ заставить 
Маню задуматься о ея собственныхъ супружескихъ отно- 
шешяхъ, и она поняла всю ихъ грязь. Онъ постучалъ ку- 
лакомъ по лбу. 

- Старый распутникъ! старый распутникъ!- проговорилъ 
онъ злобно. 

Онъ чувствовалъ омерзсн1е къ себ* самому. Въ воспо- 
минан1И воскресли ме.ючп: грязь супружескихъ отношенхй, 
нстор1я въ род'Ь сцены въ день смерти отца жены, отры- 
вочный фразы Марьи ./1ьвовны: «оставь!» «иди къ себ'1>!» 
выражсн1е лица жены въ извЬстныя минуты. Онъ грузно 
иоднялся и сталъ раздаваться, чтобы умыться. Снимая 
верхнее пла1ье, онъ не безъ отврап1ен1я смотр-Ьлъ на за- 
литую ч-Ьмъ-то и выпачканную грязью одежду... Все лЬго 



0\дШе6 Ьу ^лОО^ 1С 



I 



— 268 — 

почти онъ не пилъ, благодаря вл1ян1ю Шахова и какой-то 
безсознательной стыдливости передъ Олей, и это быль его 
первый кутежъ послЬ долгаго воздержашя. Отъ прежнихъ 
кутежей онъ почти не отрезвлялся вполн*, ходя постоянно 
въ какомъ-то в^чномъ туманЬ, не проходящемъ угар*; те- 
перь онъ былъ виолн1Ь трезвъ и ощущалъ только горечь во 
рту, да что-то тяжелое и непр1ятное во всемъ т^л*, точно 
оно все было исколочено и покрыто синяками. Онъ не сразу 
р'Ьшился выйти въ столовую, конфузясь и стЬсняясь, какъ 
лровинивш1Йся школьникъ. Когда онъ входилъ въ столовую, 
онъ д'Ьйствительно ивгЬлъ видъ мокрой курицы. Марья Львовна 
сидЬла за чайнымъ столомъ и мыла чашки. Мужъ подогаелъ 
къ ней и взялъ ея руку. 

— Извини, Маня, — тихо сказалъ онъ, поднося ея руку 
къ губамъ. 

Она вырвала у него свою руку и отвернулась. 

— Пожалуйста, безъ нЪжностей! — сказала она капризно. 

— Не сердись, голубка! — покорно проговорилъ онъ и на- 
клонился, чтобы поц'Ьловать ее. 

Она отстранилась. 

— - Я теб* говорю: оставь меня! — рЬзко воскликнула 
она. — Кажется, пора перестать н-Ьжничать... 

Онъ остановился. 

— Ыаня. я же каюсь въ своихъ прегр'Ьшен1ягь, — произ- 
несъ онъ. — СогрЬшилъ, ну, и каюсь... 

Ему хотЬдось обратить все въ шутку, какъ-нибудь за- 
мять все. Но шутка не удалась. Серпухова встала. 

— Чего вамъ отъ меня нужно? 

— Маня, на «вы»-то съ чего говорить? — началъ онъ. 
Она, не слушая его, продолжала. 

— Вы оскорбляете меня ласками въ пьяномъ вид* и 
еще хотите мучить въ трезвомъ вид*. 

— Мучить?— машинально повторилъ онъ. 

— Да, да. мучить! — запальчиво крикнула она. — Пора 
ьамъ понять, что вы во мн* все, все убили. Для васъ я 
и первая публичная женщина^ продажная проститутка были 
одинаково милы; которая первая попалась навстрЬчу, къ 
той вы и шли съ объяснен1ямн въ любви. И вы думали, 
что за это можеп» васъ полюботь жена!.. Теперь довольно! 
Ны пр1>сито прошен1>я, чтобы им*ть право завтра же придти 
ко мн* опять 1гь пьяномъ вид*... 

-- Маня! восклпкну,1ъ онъ. 

Да, да, я васъЧшаю! Никогда вы меня не любили, 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 269 — 

ве уважали! Я семнадцать хЬтъ была в-ь роли вашей лю- 
бовницы—и только! Да, да! Теперь я не могу, не хочу 
играть этой роли. Слышите? 

— КаЕъ же не слыхать, ты такъ громко кричишь,— съ 
горечью лроговорилъ онъ, самъ не сознавая, что онъ го- 
ворить. 

— А! вы еще насмехаетесь! вы еще глумитесь! Да и то 
сказать, что вамъ за дЬло до моихъ мукъ, до слезъ! Се- 
годня же пьяный вы попробуете опять ворваться ко мнЬ. 
Но н-Ьтъ, я не позволю... 

Онъ очнулся и съ упрекомъ покачалъ отрицательно головою: 

— Этого не бойся! 

Въ этой фраз'Ь было что-то горькое, вырвавшееся изъ 
пубины души. 

Она быстро вышла изъ комнаты, хлопнувъ *дверью. Онъ 
стоядъ съ опущенной головой. «Что-жъ, она права, она 
права! Возражать даже нечего. Оправдываться? Оправдан1я 
всему можно найти, но разв^ отъ этого легче». Эти мысли 
смутно проходили въ его головЬ. Э-уотъ Геркулесъ,- не- 
уклюжШ и неловкий, съ растеряннымъ выражешемъ лица, 
съ понурой головой, былъ жалокъ. Онъ не зналъ, за что 
ириняться, что делать. 

— Папа, что съ тобой?— послышался позади него го- 
10съ Оли. 

Онъ очнулся. По его лицу скользнула жалкая усмешка. 

— Голову намылили твоему пап'Ь — и по Д'Ьломъ! — ска- 
зал онъ, ц^Ьлуя дочь въ голову. 

— Опять подкутилъ? — спросила она. 

— Да, согрЬшилъ... 

— Ай, ай! какъ не стыдно! 

Онъ тяжело опустился на кресло, осунувшхйся, какъ бы 
недомогаюпцй. Она изумилась выражсн1ю его лица. 

— Папа, да ты боленъ?— тревожно воскликнула она. 

— Боленъ... вотъ такъ, какъ ты была больна... помнишь, 
тогда... 

Она кивнула утвердительно головой, пристально вгляды- 
ваясь въ лицо отца. 

— Жилъ, жидъ чуть не до пятидесяти л*тъ и ни разу 
не задумался о томъ, что я негодяй! — проговорилъ онъ. — 
А теперь вотъ вдругъ.,. 

— Папа, полно!— воскликнула Оля. 

Онъ точно очнулся, провелъ рукой по глазамъ и сказалъ: 

— Ничего, это пройдетъ... Странно только: десятки л Ьгь 

0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 270 - 

ъедешь известный образъ жизни и только вдруп. случайпо 
взгляне1пь на себя со стороны и ужаснешься. 

Онъ поднялся съ м^ста съ недоум'Ьвающимъ, растерян- 
нымъ видомъ и пошелъ къ себЬ. Дочь провожала его оза- 
боченнымъ взглядом-ь. Она не понимала, что съ нимъ слу- 
чилось. Ие могь же его такъ перевернуть простой кутежгь. 
Ужь но над'Ьлалъ ли онъ чего-нибудь въ банк!.? Теперь кь 
^анка\ъ пдутъ разный упущен1я, кражи. Можетъ-быть, отца за- 
путаш как]е-нпбудь недобрые люди. Надо узнать. Лучпге всего 
переговорить съ Евген1емъ Александровнчомъ. Онъ такой 
добрый и умный. Онъ сувгЬетъ все разузнать у папы, 
если папа и захочегь что-нибудь скрыть. При воспомпнашн 
о ШаховЬ ея лпцо покрылось румянцемъ. Этотъ человЬкъ, 
какъ она сама сознавалась перодъ собою, сд1к1алъ въ ея 
душ* переворотъ. Она теперь далеко не та, чЬмъ была не- 
сколько м'Ьсяцевъ тому назадъ, или лучп1е сказать, она 
старается быть иною. Онъ и на налу даже поа11Ялъ благо- 
творно. Папа чаще остается дома и ие кутипэ... 

Она тихо вып1л^ на террасу и всглла у перпль, гля,|я 
куда-то безц-Ьльно въ пространство, охваченная с.1адкими 
грузами. Ей подвернулся подъ руку цв^токь. Она сорвала 
его и стала машинально ощипывать его лепестки. Оборвавъ 
пхъ до П0.10ВННЫ, она выпустила цветокъ пзъ рукь и за- 
думчиво съ легкимъ вздохомъ проше[гга.1а.- 

— Но полюбить ли онъ-то когда-нибудь?... 



ГЛАВА ШЕСТАЯ. 
I. 

Въ одномъ игъ .тЬтнихъ нумеровъ газеты появилось объ- 
явлвН1е въ траурной рамкЬ, извЬщавшев родныхъ и знако- 
мыхъ о смерти Каролины Карловны Кроль. Это коротенькое 
к сухое изв'кт1е породило ц^лую массу самыхъ разнород- 
ныхъ чувствъ и толковъ въ н'Ькоторыхъ кру;ккахъ петер- 
бургскаго общества и въ особенности въ родственномъ 
кружк'Ь Серпуховыхъ. Юр1й Дмитрювичъ, чувствовавшей 
себя все время постЬ сцены съ женою въ самомъ сквер- 
номъ настроен1и и бродивн11й въ домЬ съ видогь напрока- 
знвшаго школьника, п^ючитадъ это объяаюше за утреннимъ 
чаемъ. Оно такъ сильно поразило его, что он-ь зам'Ьтнлъ Марьк 
ЛьвоинЬ, дувшейся на него и почти не говорившей съ нимъ 
въ послЬдн1е дни: 



0\дШе6 Ьу Сл00^1С 



— 271 — 

— Знаешь, Маня, кто умеръ? Каролина Карловна Кроль. 
Марья Львовна, несмотря на ногодован1е на тирана-мужа, 

взволновалась, точно ее кольнуло что-то въ самое сердце. 

- А! Интересная новость!— воскликнула она. — Теперь 
3[ар1анна можетъ торжествовать! 

— Да, это для нея развязка... спастливая развязка, — 
задумчиво проговорилъ Юр1Й Дмитр1евичъ, покачивая го- 
ловой. — Хотя, конечно, не легко знать, что личное счастье 
покупается чужою смертью. Не такъ-то легко шагать къ 
счастью черезъ чуж1е трупы!.. 

— Ахъ, очень ее заботить смерть какой-нибудь Кроль! 
б.1аго дорогу очистила! — р-Ьзко С1га'зала Серпухова. 

-- Мар1анна че.чов'Ькъ съ сердцемъ, — коротко замети лъ 
мужъ. 

-* Оь сердцемъ, сь сердцемъ! Что ты мнЬ говоришь! Съ 
сердцемъ или не съ сердцемъ, а все же будетъ рада огь 
врага избавилась! 

И, вся охваченная завистливымъ чувствомъ къ сча- 
стливой женщин*, освободившейся отъ соперницы, она про- 
должала уже не безъ ядовитости: 

— - И я думаю, как'ь голову подниметъ! Сперва въ грязь 
ее Т01ггалн, теперь в'Ьдь кланяться будугь. Еще бы: мил- 
Л10нершей стапет'ъ, законной супругой виднаго человека. 
Забудутъ даже, что она была просто его содерлганкой... 

Юр1Й Дмитртсвичъ поднялъ на нее удивленные глаза, но 
■сразу сообразивъ причину ея злобной выходки. 

— - За что ты-то бросаеп1ь ггь нее грязью?— спросилъ 
онъ. — Мало ли кто оступался въ жизни и падалъ? Пусть 
бросаютъ гЬ въ нее камни, кто самъ безъ грЬха, а мы... 

Онъ махнулъ рукой. 

Она вдругъ смолкла и растерялась. Ей опять показалось, 
что онъ намекаетъ на ея П1)оступокъ. Намеки на это она 
лови.1а теперь везд* и всюду, какъ трусиха, не увЬренная 
въ томъ, что ея проступокъ легко сойдетъ ей съ рукъ. 

— Къ тетк* Варпар'Ь надо бы съЬдить, — въ раздумьп 
ироизнесъ Серпуховъ. — Она, вероятно, сильно потрясена 
этою смертью. 

Марья Львовна, давно уже охладЬвшая къ Романовой и 
<:ердившаяся за ея черствость, опять загорячилась. 

— Потрясена? Что ты выдумываешь! Все у тебя как1Я-то 
драмы! Она тоже, я думаю, только объ этомъ и молилась... 
Тоже самолюб1е страдало оп> мысли, что дочь живеть на 
<;одержанш... 

0\дШе6 Ьу СлОО^ 1С 



— 272 — 



1 



— Плохо ты, Маня, знаешь людей, — коротко отнЬтпль 
Серпуховъ недовольнымъ тономъ и добавил!.: — Поставь себя 
на ихъ м-Ьсто: неужели у тебя хватило бы духу радоваться 
въ подобномъ положеши? Кто говорить, — будетъ время, 
когда он^Ь об* вздохнуть свободнее, но теперь... Я увЬреаъ, 
что теперь имъ об-Ьимь очень тяжело... 

И принимая шутливый тонъ, въ которомъ звучала, однако, 
какая-то робость провинившагося шалуна, пробующаго шу- 
тить съ недовольнымъ имъ наставникомъ, онъ добавилъ: 

— Воп» ты уже нед'Ьлю какъ дуешься на своего тирана 
Юр1я Дыитр1евича, ну, а стала бы ты прыгать отъ ра- 
дости, если бы онъ взялъ да и умеръ? А вЬдь ужъ на что 
тиранъ: выпиваетъ и л'Ьзетъ съ пьяными ласками къ жен'Ь. 
Чего хуже! Ну, а умеръ бы онъ и всплакнула бы, потому 
что какъ н{1как1>, а все же челов'Ькъ онъ былъ, старался 
балов